cantpretend

они возвращаются домой под утро, уставшие и счастливые. со стороны сплошная гармония:парные футболки, день и ночь, кашемир и тёмно-синее небо, тёмные вьющиеся волосы гука, что выбиваются из-под шапки, и бордовый берет тэхёна, его пшеничные, растрёпанные пряди. На самом деле - между ними что угодно, кроме гармонии. скорее, затишье перед бурей, и штормовое предупреждение, и ураган, сметающий на пути всё. чонгук, неловко теребящий серёжки в ушах, и тэхён, натягивающий рукава кардигана на самые кончики пальцев. их руки почти соприкасаются, чонгук неловко задевает локтём чужую руку, хочет извиниться, но тэхён и не думает о чём-то таком приземленном. он сегодня - что угодно, но не земля. он солнце, или уран, или юпитер, или, может, - сама венера, а чонгук - нерешительный, крохотный спутник, который чувствует, как от волнения его руки становятся непривычно холодными. дороги совсем пустые, магазины закрыты, и ещё так темно, что они идут лишь на той стороне, где есть фонари. мир - песочный, горчичный, тёмный, и чонгуку кажется, что в темноте тэхён только мерцает больше. не гаснет - никогда нет. переливается, вот перламутр, вот серебро, вот золото. мир - звёздная пыль. они останавливаются у воды, чтобы кинуть уткам овсяную крупу. у обоих всегда пакетик с кормом в кармане джинс,и это даже не смешно, это серьёзно - заботиться об одном и том же. светает. они почти у дома тэхёна, и он так волнуется, что даже голос его дрожит. трепещет, почти срывается, вот-вот его подведёт: - если хочешь, чонгук, то можешь зайти на завтрак. купим пончики в пекарне чуть позже, я заварю нам травяной чай... но чонгук хочет сохранить магию и хрупкость того, что между ними, как можно дольше. он тянется, чтобы неловко клюнуть тэхёна в щёку, и быстро касается тыльной стороны нежной ладони. мягко, щекотно в рёбрах, всё ещё темно. и так светло. кажется, уже рассвет. чонгук осторожно поправляет невидимки в чужих волосах, как заворожённый - смотрит в глаза напротив. медлит. гармония - чонгук, уходя, оборачивается, чтобы увидеть, как тэхён опустился на корточки, чтобы ласково погладить чужого рыжего кота. буря успокаивается, и только сердце всё ещё стучит где-то в горле, напоминая, что она вообще была когда-то. чонгук любит писать конспекты, салаты, где много зелени, фисташковое мороженое. он думает о мире, о новом книжном рядом с домом, об всём вокруг, и всё же, если совсем честно, совсем-совсем-совсем, последнее время о чём бы гук не думал, все мысли возвращаются к одному к библиотеке, где они прячутся ото всех у подоконников, и слышится запах старых книг, и всегда открыта газированная виноградная вода. они читают в тишине, улыбаются на одних местах, и тэхён удобно приваливается к чужому плечу. шуршат страницы, и слышно дождь, и у чонгука руки чешутся взять тэхёна за руку. - смотри, как серо! - восхищается тэхён, стоит ему бросить взгляд на окно. "только ты восхищаешься серым," думает гук, когда тэхён смотрит с восхищением и на него самого. "и любишь тень." уходить не хочется. хочется изменить ход всего живого, и чтобы чонгук лениво прикрывал глаза, когда тэхён читает ему вслух про живопись и архитектуру. и чтобы всегда было серо - им так комфортно. и никакой гармонии, конечно же. цветы в горшках. пыльные книги. они говорят с птицами, говорят на мёртвых языках, говорят друг с другом на языке, который известен лишь им двоим. говорят без слов. прогуливают пары в середине дня, чтобы побыть в магии и в тишине. дисгармония тоже пахнет пылью. и книгами - старыми. и серым. тэхён гладит его волосы, играет с пальцами, нежно касается щёк. сегодня у тэхёна заколки-ракушки. чонгук хитро улыбается, прячет в кулаке новые, в виде маленьких звёздочек, сердечке и серебряные. тэхён угадывает, в какой руке, светится. сегодня он земля, но только для того, чтобы быть к чонгуку ближе. тэхён чувствует себя гармонично. комфортно. в равной степени в безопасности, в тепле и под проливным дождём весны. чонгук сегодня - снова серое, и в волосах тэхёна опять блестят заколки-звёзды, они в сером - перламутр, дисгармония и неправильный порядок всех на свете планет.