cantpretend

Ночью Тэхён засыпает, обнимая Юнги во сне. Рождается новая звезда. По радио тихонько говорят об осадках, но вместо наступившего октября Юнги ощущает лишь август. Руки у Тэхёна ледяные, но Юнги упрямо переплетает их пальцы, вкладывая в этот жест всю свою большую нежность. Кажется, этому дню не суждено кончиться. Вообще. Даже после двенадцати Юнги не чувствует новый день, он остаётся в старом — там где смех, улыбки, и разговоры обо всём на свете, и Тэхён, засыпающий в одной его серой футболке. Жалко оставить это в прошлом, и Юнги всё ещё цепляется, даже когда Тэхён уже видит свои первые хорошие сны. В эту ночь ему мерещатся салюты ещё до того, как он засыпает. Она ведь совершенно точно не похожа ни на одну предыдущую. Звёзды выстраиваются в созвездия, фонари зажигаются, а Тэхён — тоже — пахнет как ночь, как новые звёзды, и как обещанные осадки. Он и сам напоминает Юнги звезду, что только родилась. Влюблённость сваливается Юнги на голову; вот не было и намёка на то, что что-то прекрасное родится сегодня, а вот его чувства уже сами напоминают рассыпавшиеся созвездия, блестящие, отважные и важные. Тэхён доверительно прижимается ближе. Во сне он цепляется за Юнги точно так же, как тот — за день, который внезапно стал важным. Юнги не уснуть — в голове столько мыслей, но в каждой звенит одно имя. Что будет завтра? Может, можно будет отменить всё на свете? Купить тюльпаны, и взять велосипеды, и гулять, гулять, гулять. Юнги сейчас придаёт значение даже тому, как непослушно выбиваются чужие серебряные пряди. Интересно, что ему снится? Может, сам Юнги, сжимающий его ладонь прежде, чем он заснул. Миг, когда ему стало тепло. Время переваливает за час ночи. Юнги всё ещё ощущает себя старым днём. И всё же упрямо позволяет себе сжимать новый в крепких объятиях. Эти новые звёзды, каждая из них, интересует его куда меньше чужих спутанных волос. На небе сегодня ни звёзд, ни луны. Тихо, и Юнги отчётливо чувствует одиночество в своей любви — наверное, опять себя накручивает. День всё-таки приходится отпустить. Как бы Юнги ни хотелось. Его мерцающее «вчера» так красиво, что, засыпая, Юнги вспоминает знакомый тёплый тэхёнов взгляд, когда тот улыбается.