Пластмассовая жизнь

Из панорамного окна офиса был виден огрызок безоблачного голубого неба. Артур вздохнул и продолжил наблюдение за медленно сменяющими друг друга людьми на дорогах города. — Мистер Кёркленд? — Дверь бесшумно раскрылась, и в кабинет заглянула блондинистая девушка. — Заходи, — англичанин зевнул и сдвинул стопку бумаг так, чтобы углом она примыкала прямо к краю стола. — Завтра в два Вы должны будете встретиться с одним человеком… — С каким? — Кёркленд резко прервал девушку. У него была запланирована только бумажная работа. — Мне не сообщили, — она поправила волосы. — Заказчик хочет обговорить всё с Вами лично. — Хорошо, — Артур откинулся на спинку кресла. — В два, говоришь?

____________

— Полундра, враг нападает! — воскликнул Антонио и отразил удар Гилберта. А если точнее, то Фернандес, держа наготове пластмассовую бутылку на манер меча, воспользовался ею как щитом против другой, идентичной ей бутылки. — На этот раз победа будет моей! — воинственно вскричал Байльшмидт и произвёл ещё один удар, на этот раз попав противнику в грудь. Испанец картинно упал на колени. — Исполни же последнюю волю старого пирата, мой последователь! Аня наблюдала за ними, полулёжа на кресле. — Возьми в жёны мою кровную сестру! — Кого? — Гилберт непонимающе уставился на друга. — Аня, я тебе жениха нашёл! — Антонио расхохотался и окончательно плюхнулся на пол. Байльшмидт настороженно посмотрел в сторону русской, убедился в том, что она слушает музыку и шикнул на друга. — А если бы она услышала? — А я и так услышала, — Брагинская пожала плечами. — У меня один наушник не работает. — Кстати, — Гилберт кинул свою бутылку и попал ею прямо в белобрысую голову. Голова же эта в свою очередь начала что-то нечленораздельно бормотать, по всей видимости, на русском. — Мне не нравится наше название! — Да? — Аня потёрла ушибленную макушку. — А дальше что? — Ma cherie, — сказал появившийся вдруг Франциск. — Извини, но мне тоже. Звучит как-то не изящно. — Сами выбирайте, — Брагинская фыркнула, свернулась калачиком и отвернулась. Через пару минут послышалось размеренное сопение. — Она какая-то пассивная, что ли, — Бонфуа склонил голову набок. — Это нормально? — Не парься, — Гилберт махнул рукой. — Она у нас такая, живучая тварь. Бутылка опять пересекла эти два с половиной метра в обратную сторону и прилетела немцу в плечо. — Предлагаю вендетту, — Антонио уселся по-турецки и мечтательно зажмурился. — Вендетта, — протянул Бонфуа, словно пробуя слово на вкус. — Неплохо, — Гилберт выпятил грудь. — Вендетта — это протест! — Придурок, — раздалось с кресла. — Это кровная месть. Древний обычай, когда убийца должен понести наказание и умереть от руки родственника или близкого человека умершего. — Да я не о том! — А ты всегда не о том! Ничего вообще не знаешь! — Милые бранятся, только тешатся, — Карьедо состроил умильную рожицу и улыбнулся. День обещал быть ярким.

____________

Детские рисунки украшали промёрзший асфальт; Аня пнула камешек, уселась на скамью и выдохнула облачко белого пара. Градус ушёл в минус всего за пару дней до начала зимы, сейчас отметка термометра крутилась ближе к пяти ниже нуля, но снег так и не появился. И всё равно должен был выпасть с ближайшими осадками — дождь не может полить при хотя бы малость низких температурах. Скоро должны были закончиться уроки не только у детей, но и у Аниных ровесников, а может быть даже у тех, кто немного старше её самой. Тогда надо будет уйти. А пока что она разглядывала цветастые рисунки, которые старались выводить как можно более аккуратно, хотя, вероятно, детские ладони уже были облачены в яркие перчатки, мешающие выводить узоры на асфальте. На самом деле, Анна с самого детства мечтала делать что-то хорошо: рисовать или заниматься музыкой. Основной целью был, конечно, рок: в самом начале — из-за престижа самого звания рок-исполнительницы, после — просто потому что было уже невозможно слушать песни любимых музыкантов и не представлять себя на их месте. Гитарные рифы всё чаще начали мелькать на страницах альбома — Анна неплохо рисовала, хотя и знала, что профессиональным художником ей не стать, — а в школьных тетрадках появились тексты тогда ещё нелепых, нескладных песен. Стену над кроватью заполнили распечатанные на библиотечном принтере портреты членов клуба двадцати семи*, а карту памяти постепенно заполняли сотни песен. Антонио, конечно, старался сделать всё, чтобы не угас хотя бы этот стимул к жизни, даже пообещал основать группу вместе с ней, когда Ане исполнится восемнадцать, и начал учиться игре на гитаре. Не зря, как видно. Раздался звонок. Подождав несколько минут, пока школьный двор заполнится людьми, Анна закинула на плечо свой рюкзак и направилась к выходу. Выйдя на неохраняемую территорию, Брагинская внезапно увидела своего опекуна. Он мило беседовал с двумя школьницами, судя по всему, как раз её возраста. — Франс! — она практически машинально окликнула его и тут же пожалела об этом. Бонфуа обернулся на её голос, хитро сощурил глаза и улыбнулся. Это выражение лица не предвещало Анне ничего хорошего. Девушка даже не успела ничего понять, как её схватили за запястье и притянули к себе. — Знакомьтесь, это Анна! Анна, знакомься, это Роуз и Эмили! — француз поочерёдно представил её своим новым знакомым. — Эй, — Брагинская закатила глаза. — А ты не боишься, что тебя засудят за совращение малолетних? — Мне восемнадцать! — гордо воскликнула, судя по всему, Роуз. — Прекрасно, — девушка закатила глаза. — А теперь я пойду. Франциск продолжил разговор с собеседницами, не обратив на неё ровно никакого внимания. Аня планировала опять прогулять в одиночестве до ночи, но приблизительно через три часа планы её было прерваны появлением плохо знакомого человека. — Кого я вижу! Анна! Должен сказать, я приятно удивлён! — Роланд внезапно вырос перед ней и широко улыбнулся. — Да? Я тоже, — она постаралась проявить хоть какую-то вежливость. — Ты не против прогуляться со мной? — Нет, я не могу, изви… — Ну пожалуйста, — Эдельштайн схватил её за руку, и его улыбка превратилась в практически хищный оскал. Брагинская почувствовала, как к горлу подступает тягучий страх. — Никуда она не пойдёт, — Аня ещё никогда не была так рада появлению Гилберта. — О! — Роланд больно сжал её запястье. — Байльшмидт нарисовался! Это твоя очередная пассия? Не мог бы ты отдать её мне? — Не мог бы. — Ну почему? Посмотри на меня и на себя! Я ничего не добился, и мне ничего не светит. Нищий музыкант и наркоман! Но с ней, — он дёрнул её за руку. — Всё может измениться! — Как она может что-то изменить? — Гилберт ничего не понимал. Аня тоже. — Ну как же! Не говори, что не знаешь, Байльшмид! — его голос практически сорвался на визг. — Ты поиграешься с ней и с её группой и вернёшься к своему отцу. А для меня эта девушка может изменить всё. Ты видел её глаза? Ты обязан знать, сколько денег заплатят человеку, который её найдёт! Единственное, что она смогла понять из его несвязной речи: кто-то готов заплатить за неё немаленькие деньги. Роланд уверен в том, что Гилберт в курсе событий, хотя по лицу последнего было видно, что в этом псих крупно ошибается, но что-то ответить всё же было надо. — А ты уверен, что она этого хочет? — немец спросил это тихо, почти спокойно. И ударил первым.

____________

— Тебе повезло, что это была самая серьёзная травма, — Аня медленно заматывала окровавленную руку — Байльшмидт напоролся на разбитое стекло при падении — купленным в ближайшей аптеке бинтом. — А этот урод ещё не скоро очухается, — он победоносно усмехнулся. — Я ж Великий! — Гилберт обернулся к девушке. — Великий ведь, да? Брагинская поспешно закивала. — Ты с ним знаком? — Пересекались пару раз. Мерзкий тип, на самом деле, поражён, как ты этого сразу не поняла. — Мне кажется, что он что-то знает обо мне. Что-то о том, что было до… — А мне кажется, что лучше бы нам этого не знать, — резко оборвал её Гилберт. Аня вновь кивнула.

____________

— Здравствуйте, — англичанин сел напротив темноволосого мужчины. — Артур, я слышал, что вы один из лучших частных детективов, могу ли я доверять этим слухам? — сразу спросил собеседник. — Я надеюсь, что да. — У меня к Вам просьба, — он откашлялся. — Вы должны найти моего сына, всю нужную информацию я предоставлю. — Постараюсь сделать всё возможное. — Надеюсь на Вас, — мужчина кивнул. — Меня зовут Гюнтер Байльшмидт, будем знакомы.