Пластмассовая жизнь

- Я не хочу и не считаю нужным искать его. — Артур поставил интонационную точку, ясно дав понять, что разговор не требует продолжения. Находящийся по ту сторону провода Гюнтер так не считал. - Если мне не изменяет память, когда я приказывал Вам найти Гилберта, я не спрашивал Вашего разрешения. - Но мистер Байльшмидт, — Артур чувствовал, что этот человек не даст ему отступить, однако продолжал спорить. — Вашему сыну двадцать один. Он совершеннолетний по законам любого из штатов и сам в праве решать, как распоряжаться своей жизнью. - Если Вы не продолжите его поиски, у Вас будут крупные проблемы. — теперь точку ставил уже Гюнтер. И на этот раз окончательно. - Прошу прощения, — Артур осёкся от внезапного поглотившего его гнева. — Вы мне угрожаете? - Имею на это право, — Байльшмидт усмехнулся и положил трубку. Сидевшая рядом Яна подняла на него взгляд и практически беззвучно спросила: - Ну? - У него нет выбора, — произнёс Гюнтер всё с той же самодовольной ухмылкой. Брагинская фыркнула: этот самодовольный мужлан вызывал в ней только отвращение.

_____________

С каждым концертом Франциск становился всё энергичнее, Антонио — проще, а Анна — раскрепощённее. Гилберт начал разве что попадать в ритм. Толпа пьяных и совсем пьяных панков и других видов живности плясала, пиналась и толкалась у сцены, по которой Анна смело скакала, не всегда при этом попадая в ноты, что, однако, мало кого волновало. Футболка свободно на ней болталась, и это была чуть ли не самая раскрепощённая одежда, которую Брагинская надевала на себя за последние два года. Она смеялась, когда не пела, и пела, когда не смеялась. Аня была ничуть не трезвее неотёсанной толпы у её ног, и от того счастлива. По фестивалям они катались часто, и уже посетили достаточно большое количество городов. Сейчас Вендетта находилась в Хьюстоне — самом большом городе Техаса, и фестиваль, соответственно, был не из маленьких. Тони сыграл последний аккорд. Каждый из них ужасно выдохся, и чем больше было в них усталости, тем больше в них же было восторга. Сойдя со сцены, они разделились: Франциск запрыгнул в толпу перед сценой, Гилберт свернул в сторону саунзела, а Анна под руку с Антонио двинулись к барной стойке. Но, не прошли они и двух шагов, на них двинулся грозного вида весьма габаритный мужчина. Проходя мимо них, он с неприкрытым удовольствием толкнул Антонио плечом. Фернандес только лишь удивлённо и испуганно замер, но тут же двинулся дальше, продолжая о чём-то болтать. Но Анна не была настроена так радушно: она была более наглой и менее мягкотелой, и эта мелкая гадость направила оставшуюся после выступления разгорячённость на прошедшего амбала. Круто развернувшись и сделав несколько решительных шагов, она с размаху зарядила ему ногой под зад. Мужчина медленно развернулся и замахнулся рукой, чтобы врезать наглой девчонке. Тони резко выскочил вперёд, и поднятая рука опустилась уже на его нос. Антонио не любил, когда обижают Аню. Они были слабым местом друг друга. Завязалась потасовка. Мужчина сильно превышал испанца по габаритам и, что действительно явно, по силе, поэтому проигрыш Антонио был только вопросом времени. Однако адреналин предавал ему силы, что отдаляло этот самых исход. Почти сразу выскочил ещё один «шкаф», ничуть не уступающий первому в размерах, но на его пути также моментально вырос Гилберт, неуспевший, к слову, даже застегнуть ширинку. Немного удивлённый внезапным появлением Байльшмидта, первый из мужчин зазевался, и на его спину тут же запрыгнул визжащий Франц. Анна стояла в стороне и понимала, что у них, в целом, есть шансы, однако это не делало зрелище менее нелепым. Пытаясь сбросить Бонфуа со спины, амбал в надежде окликнул своего товарища: — Карл! — однако ответа не последовало. Гилберт, хоть и был обделён здоровьем, был сильно крепче Антонио и Франциска, поэтому с ним Карлу пришлось драться всерьёз. И пока их противостояние было похоже на драку, остальные устроили цирк: Бонфуа упорно не слезал, как бы мужчина ни пытался его спихнуть, а Тони бегал вокруг них и думал, как ему лучше поступить. Как итог, он не придумал, ничего лучше, чем наугад ударить валявшимся на полу обрубком водопроводной трубы. Ему, конечно, было искренне интересно, кто и зачем его сюда принёс, но времени на размышления об этом особо не было. На удивление, это оглушило амбала. Через несколько секунд на голову Карла опустился стакан пива: Анна решила последовать примеру Антонио и попытаться оглушить неприятеля. Тот, однако, к величайшему разочарованию девушки, не упал замертво, но всё же пошатнулся и глубоко задумался над смыслом жизни. Это дало им некоторую фору, чтобы свалить из паба, чем они и воспользовались. - Кто это был? — Анна нахмурилась. - Головорезы обыкновенные, — ответил Гилберт. - Их вызвал, или мой отец, или Роланд. И тут неизвестно, что хуже: в первом случае, моему отцу известно, где я, а во втором — на нас ведут охоту сразу двое. - Роланд? — переспросил Тони. Гилберт вздохнул: придётся пересказывать историю с тем убогим идиотом и при этом постараться не сболтнуть лишнего.

____________

Байльшмидт держал Аню под руку. Они шли вдоль дороги по одной и центральных улиц, и он совсем не хотел потерять её в толпе людей. Его мучили мысли о вчерашнем и некоторое чувство стыда за случившееся. - Зачем ты его спровоцировала? — хмуро спросил он, не глядя в сторону спутницы. - А? — Анна не сразу поняла, о чём тот, но быстро додумалась. – Он толкнул Антонио. - Это не повод. - В каком смысле? — Анна вскинула бровь. — Ты хочешь сказать, что я не права? - Это было опасно. Анна остановилась. Её лицо побагровело от злости и абсолютного понимания того, что человеку, стоящему рядом с ней, ничего не объяснишь. Однако гордыня заткнула глотку её разуму, она прошептала: «Ты бы сделал также». Гилберт услышал. Теперь побагровел он: больше от того, что осознавал её правоту, но не мог этого признать — ему было гораздо легче свалить вину на неё, но теперь эта дорога была перекрыта. В горле застрял мерзкий ком от того, что сказать больше было нечего. Байльшмидт был зол, и ему надо было проветриться, чтобы не сорваться окончательно. Он наклонился к девушке и прошептал ей на ухо: «Домой иди сама, я приду позже,» и рванул через дорогу, не дав ей и шанса возразить. А дальше всё произошло стремительно: визг тормозов, чьи-то возгласы, лязг металла и совершенно чужой и незнакомый пропитанный ледяным ужасом крик. Анне показалось, что кричала она сама.