Часть 3
30 января 2016 г., 11:59
Вой сирен оглушал даже в защитном бункере, все мигало красным светом тревоги. Падме сидела, прижавшись к Энакину, закрыв от невыносимого страха глаза. Энакин смотрел в пустоту и что-то беззвучно шептал. На его лице не было ни единого чувства кроме отчаяния, он ни о чем не думал.
Корабль начало сильно трясти — он столкнулся с осколком метеорита и, вращаясь как бумеранг, полетел к планете. Энакина и Падме раскидало в разные стороны, било о стены, словно горошины. Падме налетела спиной на люк, её тело упало на пол, оставляя багровый след на стене. От шеи струйкой потекла кровь. Энакин в ужасе метнулся к ней.
— Падме! Падме, ты слышишь меня?! — он приподнял её голову, но его тут же отбросило в другую сторону. Он посмотрел на свои руки — на них была кровь Падме. Он сделал сложнейшие усилие против гравитации и потянул девушку к себе. Энакин посмотрел на её рану — от затылка до лопаток тянулась красная борозда.
— Милая, только живи, пожалуйста. — он шептал ей, на её щеки падали его слёзы. Он держал в руках маленькую Падме, похожую сейчас на хрупкую фарфоровую куклу.
Спустя некоторое время корабль ударился о землю. Энакин сразу же поспешил вырваться наружу. Он открыл люк, вынес на руках Падме и положил на кушетку. Трясущимися руками переворачивая все вверх дном, он искал заветную коробочку с медикаментами. Ему казалось, что если потерять хоть одну минуту, Падме погибнет.
Увидев кейс с красным крестом, он схватил его, даже не думая, и побежал к Амидале.
Энакин перевернул её так, чтобы было удобно обработать травму, оголил её спину, насколько это представлялось возможным. Он был в шоке — от поясницы до шеи не было ни единого живого места, чёрные синяки покрывали некогда белую девичью спину, огромная шарапина проходила вдоль нижней части головы, через всю шею и заканчивалась только на середине хребта. Будь рана глубже, можно было бы подумать, что сенатора порезали острым ножом.
Энакин обрабатывал рану очень осторожно, стараясь не причинять Падме ещё больше страданий. Остальные участки спины он покрыл слоем мази, которая позволяла синякам заживать в течение нескольких часов. Перетягивая все эластичным бинтами, он заметил, что и на ребрах остались тёмные внутренние кровоподтеки.
Энакин пошёл искать в багаже сенатора Амидалы какую-нибудь наиболее комфортную одержу, нашёл свободную тунику, кожаные штаны и высокие сапоги. Вернувшись, он переодел Падме и только теперь привёл её в сознание с помощью нашатырного спирта.
Она вздрогнула и сразу попыталась встать, но дикая боль остановила её, она протяжно застонала. Энакин, сидевший рядом, нежно погладил её по голове.
— Тише, Падме.. Лучше не двигайся лишний раз.
— Что произошло? — она говорила почти шёпотом. — мне трудно дышать.
— Я думаю, что мы столкнулись с метеоритом, корабль полетел к Уна, ты ударилась о стену. Похоже на сильный ушиб позвоночника и рёбер. Я наложил эластичные бинты.
— Ерунда, — Падме повернула голову в сторону Энакина, - Эни! Твой висок..
Он дотронулся до места, куда смотрела Падме. Над бровью запеклась кровь.
— Это мелочь, — он усмехнулся, — если хочешь, я смою это.
Ему очень не хотелось покидать Падме ни на секунду, потому он наскоро умыл лицо и вернулся обратно.
Всего за минуту отсутствия своего надзирателя Падме успела принять сидячее положение. И это ему совсем не понравилось.
— Какая же ты упрямая, — он уселся подле неё, — хоть бы раз, ради собственного здоровья, послушала меня.
— Я учусь упрямству у тебя.
Энакин улыбался, он был несказанно рад тому, что все обошлось и его подруга жива и почти невредима.
— Так значит, мы сейчас на Уна?
— Точно не знаю, и карту я ещё не смотрел, — он почесал затылок, — но с кораблём придётся очень долго возиться.
— Все настолько плохо? — эта новость немного расстроила Падме.
— У нас поврежден один двигатель, сломалась к чертям система обеспечения безопасности..
Падме опустила глаза, ей хотелось провести время с Энакином наедине, чтобы не было никаких забот и проблем, но происходящее сильно разнилось с её планами. Энакин сидел неподвижно и смотрел в пол.
— Ну и что теперь будет? — она опустила руку в копну его русых кудрей.
— Нужно все чинить, но если понадобится замена какой-либо детали, то нам придётся худо. Давай пока не думать об этом?
— Как скажешь, — она приняла лежачее положение, — предлагаю вечером осмотреть планету.
Энакин кивнул головой, наклонился над Падме, поцеловав её.
— Но сейчас нам нужно отдохнуть, — он сел так, чтобы его голова лежала на кушетке Падме. Оба ненадолго уснули.
***
Темно и жарко. Каменный островок дрейфует в лаве. Энакин видит самого себя со стороны, его глаза горят красно-желтым огнём ненависти. Он стоит с вытянутой рукой, а в воздухе парит женщина..это Падме. Она зажимает рукой свою шею, из её глаз струятся слезы, она пытается кричать: «Нет, Энакин, не надо!» Он улыбается, словно сумасшедший, повторяя: «ненавижу, ненавижу!» Голова Падме откидывается назад, руки опускаются — она мертва. Энакин опускает руку, и безжизненное тело падает на камни.***
Джедай вздрогнул, резко подняв голову. Снова дурной сон. Он вглянул на лобовое окно корабля, уже настал вечер. Падме ещё спала. Ничуть не изменившаяся с момента их первой встречи, она все так же была похожа на прекраснейшего ангела. Энакин коснулся губами её губ совсем легонько, но этого хватило, чтобы разбудить её от недолгого чуткого сна. — Падме, у тебя, кажется, были планы на это вечер, — он помог ей встать. — Да, пойдём скорее. — она попыталась сделать шаг самостоятельно, но упала в руки Энакина. Он смотрел в её бездонные карие глаза, обрамленные длинными чёрными ресницами. В них он видел весь мир, и больше, пожалуй, не было нужно ничего. Энакин вышел из корабля с Падме нас руках, но тут же остановился: в паре метров от точки приземления находилось большое озеро, ветви деревьев, похожих на ивы, припадали к самой поверхности водной глади, некоторые даже немного опускались в воду. Красное закатное солнце подсвечивало водоём желто-оранжевым цветом, небо было похоже на розовую пастилу. Падме восхищалась идиллией, это чудесное место и правда было похоже на Озёрный Край. — Предлагаю искупаться! — она восторженно посмотрела на Энакина. — Только если мазь подействовала, и твои ушибы уже прошли. Они вернулись на корабль, он снял с Падме бинты и отметил, что от синяков остались едва заметные жёлтые следы, а рана затянулась. — Хм, я думаю, что все пришло в норму. Как ты себя чувствуешь? — он внимательно осмотрел всю её спину. Она сделала несколько шагов, развернулась и радостно произнесла: — Прекрасно! Двое подошли к берегу озера. Энакин опустил руку в воду. — Тёплая. Падме не успела толком ничего понять, как он стянул с себя всю одежду и прыгнул в водоём. Через пару секунд он вынырнул, звонко смеясь. — Ну и чего же вы ждете, сенатор Амидала? — Ах ты так? Ну держись! — она последовала его примеру. Они играли в воде как маленькие дети, орошая брызгами лица, плавали наперегонки, доставали со дна округлые камушки. Им не было дела до чего-то ещё, они наслаждались безработным временем, растворяясь друг в друге. Уже стемнело, и над нарушителями спокойствия собирались светлячки. Падме отвлеклась, засмотревшись на чудесные огоньки, но тут же была поймана Энакином. — Эй, что ты делаешь? — она смеялась. — Теперь ты моя! — он скорчил серьёзное лицо, от чего Падме стало ещё смешнее. — Ну что же, теперь я пленница? — Да, и даже не думай сбежать. — И не собираюсь. — она наклонила голову Энакина к себе. Они слились в сладостном поцелуе, их гибкие тела представляли единое пламя, руки переплетались в причудливом танце. Язык их тел был понятен обоим. Каждый сгорал от любви и жаждал ее. В воде они будто бы кружили в невесомости, иногда укрываясь в ней с головой. Две эти души уже давно не существовали раздельно и не могли существовать — они навечно связаны самым сильным чувством на свете. Энакин смотрел на Падме и видел в ней богиню, одну из прекрасных небесных созданий. Точно так же и Падме считала Энакина если не таким же, то, по крайней мере, полубогом — самым совершенным существом, способным на человечность. Они стояли по пояс в воде, спрятанные ото всех за занавесой ивовых ветвей, наслаждаясь свободой и спокойствием.
