Сторона отчуждения

— Покрытие уже высохло, мы можем лететь на Набу. — Энакин сел в кресло, довольно потирая руки.       Он даже не успел и прикоснуться к кнопкам, как услышал знакомый с детства тойдарианский голос. То Уотто летел на своих крыльях так быстро, как только мог, крича: — Стойте, погодите! Стойте! — Что случилось? — Падме открыла люк и выбежала навстречу торговцу, Энакин ринулся за ней. — Посмотрите! — Уотто протянул им планшетный компьютер, который транслировал галактические новости. На экране красовались фотографии путешественников. — Что это значит? — Энакин находился в недоумении. — Вас обоих обвиняют в побеге и измене! — Уотто кое-как мог говорить, он сильно запыхался, пока летел. — Дезертирство?! Но почему? — Падме вскричала негодующе, но вдруг перешла на шёпот, — с чего они так решили?       Тут же планшет будто бы услышал её вопрос:

«Для важного совещания Сената была вызвана сенатор Амидала, находившаяся, по мнению джедаев, на планете Набу. Прилетевшие на планету органы охраны не нашли сенатора в указанном месте. Вместе с Амидалой бежал молодой падаван магистра Кеноби Энакин Скайуокер. Всем, кто видел сбежавших — сообщить в Сенат и Совет джедаев.»

— Нам нельзя на Набу, ты слышишь? — она вцепилась в руку Энакина. — Вам надо улетать, ребятки.. Я могу подсказать координаты одного своего знакомого плувианца, его планеты нет на картах джедаев. — Кто он? — Эпил Даар, он человек. Когда найдёте его, назовите моё имя, он поймёт. Ну же, улетайте отсюда, Энакина здесь знает каждый. — старый торговец развернулся и собирался лететь, но Энакин окликнул его: — Уотто.. Тот вопросительно посмотрел на него. — Спасибо. — падаван показал ладонь в знак прощания. Уотто повторил его жест, он улыбался и, кажется, его глаза стали немного мокрыми.       Беглецы спешно заняли свои места на корабле. — Где эта планета? — Падме начинала понемногу впадать в панику. Энакин открыл карту: путь пролегал рядом с космическим пространством Корусант. — Чёрт! — он с силой ударил по подлокотнику, — это же огромный риск! — Эни, — она дрожала всем телом, — неужели нет другого пути? — Есть, но все они так или иначе проходят рядом с планетами, контроль над которыми принадлежит республике. Путь через Корусант самый короткий.       Глаза Падме заслезились. Энакин не выносил её слёз, слишком тяжело становилось на сердце. Он подошел, сел перед ней на колени и, взяв за руки, тихо заговорил: — Падме, милая, послушай. Мы справимся, несмотря на все опасности. — Но это рискованно! Если нас поймают, то по закону, принятому Палпатином, казнят! Ты понимаешь? — Тише, не кричи.. Я верю в то, что мы справимся. Вера — квинтэссенция силы. Помнишь, что ты сама говорила? — Порой вера — единственная точка опоры для человека… — Умница, — он поцеловал её руки, — ты доверишься мне? Она быстро закивала головой. Все же, даже железные нервы девушки-сенатора порой дают сбой — слёзы покатились сверкающими жемчужинами по ее щекам. — Не плачь, не надо, — джедай прижал к себе хрупкую Падме, — все хорошо, я здесь, я рядом. — Только пообещай мне, она произнесла эти слова после недолгого молчания, — что ты не будешь подвергать свою жизнь опасности специально. — Даю слово джедая. Курс на Плувиа?       Они летели так быстро, как только могли, и вот уже виднелась Корусант, как сзади появился патрульный корабль. — Немедленно остановитесь! Если вы не выполните приказ, мы применим силовые лучи! Энакин сильнее сжал в руках штурвал, Падме трясло в припадке паники, она очень хотела сохранять спокойствие, однако, не могла. — Эни, мы не оторвемся от них! — Это мы ещё посмотрим, — в его глазах блеснул хитрый огонёк, — держись крепче. — Энакин! Это уже не детские забавы, как ты не понимаешь! Им ничего не стоит нас убить прямо здесь! Что мы имеем против отряда патрульных? — Не переживай, твоя жизнь будет в безопасности. — Я переживаю не за свою жизнь! — она прокричала эти слова так, как не смог бы даже ни один джедай. В этом крике было столько боли и отчаяния, что с лица Энакина пропал весь азарт и хоть какое-то желание играть с огнём.       Она замолчала, слёзы снова орошили её щеки и, стекая по подбородку, падали на платье. Её нисколько не волновала своя жизнь, она боялась за Эни и лишь за него. Ей было все равно, что станет с миром и всеми вместе взятыми людьми, лишь бы он был жив. И пусть даже он забудет о ней, возненавидит её. Его жизнь стала для Падме высшей ценностью.       Энакин смотрел на неё и думал об этом крике её души. Она — главное условие его существования. Вряд ли он стал бы мудрее, будь рядом кто-то иной. Она научила его смирению, терпению и вниманию. Этим качествам его обучал и Оби-Ван, но Падме являла собой ключевое звено его познаний. Он верил ей больше, чем самому себе, любил её так, как никого никогда больше не смог бы. Её слёзы были мукой для его бедного рассудка. Но сейчас это были слёзы отчаяния, страха за его жизнь. Он прекрасно осознавал это обстоятельство, оно добавило ему мужества противостоять смерти и выжить ради Падме.       До его слуха донеслось второе предупреждение, и Энакин дёрнул штурвал что было мочи. Он ловко уходил от погони, уворачиваясь от лучей. — Падме не плачь, мы справимся. Верь мне, — он пытался ее успокоить, — ты обещала. Мы умрем не сегодня.       Падме надеялась на чудо. Она верила в Энакина больше, чем во что-либо ещё, знала, что даже магистры джедайского ордена опасаются проявлений гнева этого юного падавана, но её ничуть не пугала его сила, она легко обращала его злость в нечто более правильное, он терпел все её нотации, не возражая и принимая их во внимание. Её не пугала вероятность того, что она может даже погибнуть от его рук, ей было все равно. — Эни, — она почти шептала, — не сдавайся. Я верю в тебя. Эти слова шли врознь её мыслям, но они сейчас нужны были Скайуокеру как воздух.       Ещё несколько рывков, и пространство Корусант за спиной, но корабль остановился на месте, хотя линейка скорости зашкаливала. — Что это такое? — Силовые линии, мы попались. — он ударил рукой штурвал. — О боже мой… — Падме закрыла лицо руками. — Ну уж нет… Не сегодня… — Энакин спешно поднимал какие-то рычажки, нажимал на мелкие кнопки, — Падме, держись, сейчас нас отбросит.       Он с огромным усилием направил штурвал вперёд, корабль затрясся и вылетел, словно шайба, из силового поля. По законам физики, вся энергия которая скопилась за время пребывания в этом поле, сейчас гнала корабль вперёд, падаван даже не направлял его — это было бесполезно. — У них не получится нас догнать, скорость слишком велика, — он встал и подошёл к дрожащей от пережитого волнения Падме и обнял её, — все позади, милая, мы в безопасности. — он поцеловал её в лоб. — Это ненадолго, нам придётся менять корабль.. — Падме, посмотри на меня, — он приподнял руками её голову, — давай не думать пока об этом? Нам нужно добраться до Плувиа, а потом мы все решим. — Ты прав. Но я не переживу твоих лихачеств вновь. — на её лице появилась слабая улыбка. — Сейчас мы попадем в другую систему, — он открыл карту и показал пальцем на пустое место, — вот сюда. Как видишь, на архивной карте её нет, а значит, и о её существовании никто не догадается. — Из неё есть дорога к Плувиа? — Если я не ошибаюсь, дорога пролегает вот так, — его рука очертила кривую линию и остановилась на месте, где по координатам, которые дал им Уотто, должна находиться искомая планета, — смотри, здесь тоже пусто. Значит, старик не ошибся, о ней и правда не знают на Корусант. — Стёрты архивные данные.. Но кем и почему, непонятно. А если этой планеты уже просто не существует? — Возможно, но другого пути у нас нет.       Энакин вдруг резко выпрямился, затем нахмурился и погрузился в свои мысли. — Эни, — Падме подошла к нему, — что случилось? — Я запятнал честь всех джедаев.. Оби-Ван будет подвергнут позору из-за своего ужасного ученика. — У него прекрасный ученик, — она обняла его, — он не виноват в сложившийся ситуации. Когда-нибудь он обязательно будет гордиться тобой. — Странно, что нас сразу обвинили в побеге.. — Да, это довольно.. Палпатин! — Что? — Это Палпатин. Он задержался на своём посту, что вызвало многочисленные подозрения. Я, как влиятельный сенатор, отказалась одобрять его новый проект, вредящий республике, и пообещала выдвинуть вопрос о новом канслере. — Ты думаешь, что он просто не хочет потерять свое место? — Не только. Мне известно, что он не симпатизирует джедаям. Также я наслышана о ваших с ним разговорах. Его положение будет прочным, если пропадает свидетель его разговоров о тёмной стороне и сенатор, который выступает против него. Ему выгодно напустить чёрную тень на джедаев.       Энакин внимательно слушал аргументы Падме, в его голове всплывали диалоги с канцлером, когда он так легко открывал Палпатину свою душу, а после слова Оби-Вана: «политикам нельзя доверять». — Эни, — Падме встала на носочки, потянулась к его губам, — ты так хотел сбежать, и теперь мы свободны.. — Да, свободны.. — он наклонился к Падме.       Они стояли вдвоём. В их душах зарождалось новое, свежее чувство — понимание своей независимости от двух противоречивых сторон, осознание того, что их не ограничивают статусы и они отчуждены от этого сумасшедшего мира.