Сторона отчуждения

— А есть гарантия того, что мы больше нигде не попадемся по пути к Плувиа? — Падме очень не хотелось переживать погоню второй раз. — Нет, гарантий у нас нет, — Энакин понимал, что её нечем утешить, — но могу только сказать, что там вряд ли будут патрульные. — То есть, контрабандисты? Да же не знаю, что хуже: сдаться Палпатину или быть пойманными каким-нибудь пиратом, который либо сам нас убьёт, либо получит у Сената награду за наши головы. — Падме была раздражена, у неё не было рвения к опасным приключениям. — Ты же сама понимаешь, что иного пути у нас все равно нет… — Эни, выход есть всегда, — она посмотрела ему в глаза, — надо только подумать. — Хм, здорово рассуждаешь. Ты сама задумываешься о чем-то чуть ли не каждый час, эти раздумья принесли тебе хоть какую-то пользу, хоть одну верную мысль? — его голос стал громче.       Падме молчала. Энакин был прав, она думала не о том, о чем стоило бы поразмыслить. Сейчас он отчитывал её, мудрого сенатора, решающего дела государственной важности, и это было нужно. Он навёл её на мысль о том, что если её мудрость не может найти верный путь, то и нет вовсе этой мудрости. — Прости, Эни, — она тихо присела на сиденье, — я правда не могу нам ничем помочь.. — её голова опустилась. — Конечно, сейчас самое время рыдать и копаться в себе! Ради бога! Только я в этом не участвую. — он был зол, но не на неё. Он так же нервничал, судорожно продумывал в голове ход дальнейших действий, но не получалось. Он обидел Падме, и это раздирало его сердце на части. — Падме.. — Ничего страшного, ты прав. — Нет, я не прав. Нельзя так срываться на тебя, — он крепко обнял её, — Прости меня. — Эни, все хорошо, правда. Не время раскисать. Мир далёк от возвышенных высказываний, уж я должна это понимать как никто другой. Может случиться момент, когда все, что ты знаешь, разлетится на осколки и не сможет хоть немного тебе помочь, и этот факт неизбежен.       Он молчал. Она пришла к этому выводу в течение пары минут, можно ли счесть её глупой или сумасшедшей за подобные рассуждения? Конечно же, нет. Они абсолютно здравы и правильны, что редкость для молодых умов. Лучше быть оптимистом в любой ситуации, но именно реализм направляет на верную мысль, на оптимальное решение жизненных задач, только при соответственном взгляде на вещи можно увидеть все реалии мира.       Любовь затмевает ясный взгляд, скругляет острые углы действительности, опьяняет. Падме сейчас не была от неё пьяна, рассудительность заняла главенствующее место в голове девушки. Она была готова ко всему. — Как быстро меняются твои мысли, — он улыбнулся, — скоро я перестану успевать за ними.       Она посмотрела на него, но тотчас её взгляд приковало оранжевое свечение в космическом пространстве. — Кажется, мы уже попали в эту неизвестную систему..       Энакин повернулся к ловобому стеклу. Он был удивлён увиденным, ни разу в жизни ему не встречалось яркое пятно посреди космоса, даже магистры о подобном не упоминали. — Не знаю, что это, — он спешно сел за штурвал и начал отводить корабль от странного явления, — но лучше держаться подальше от этого, на всякий случай. — Куда нам сейчас? — Смотри, — он открыл карту и указал на намеченную ранее траекторию, — сейчас мы здесь. Нам нужно пролететь ещё три системы, и вот в этой мы найдём нужную нам планету. — Тогда не будем медлить.       Внезапно из ниоткуда появились два патрульных корабля, несущиеся на полной скорости, но путь торможения получился слишком длинным, и их вынесло прямо в оранжевый свет. Энакин и Падме следили за этим, открыв рты. Через несколько секунд корабли, а вернее, обугленные останки кораблей вылетели обратно. — О господи, — Падме говорила тихо, почти шёпотом, — мы ведь тоже могли там сгореть… — Так, давай, садись, летим отсюда. — Энакин уселся в кресло, дождался, пока Падме займёт своё место, и рванул по начерченному пути. — Послушай, нужно лететь медленнее, — она попыталась привлечь его внимание, — неизвестно, что скрывается в других системах. Нас может постигнуть участь тех двух кораблей.       Энакин не хотел замедляться, но довод Падме довольно жирно перечеркивал все его аргументы, так что пришлось снизить скорость.       Полёт выдался напряжённым и изнуряющим, однако, путники добрались без проблем. — Если верить координатам, — Энакин сверялся с картой, — то вон та планета и носит имя Плувиа. — Тогда нам почти повезло. — Почему же почти? — Нужно найти Эпил Даара, одному богу известно, где нам его отыскать. — Если моя память не подводит, — Энакин пытался отыскать в чертогах своего разума воспоминания о давнем знакомом, — то он он местный богач. Возможно, что сейчас это не так, но все же, кто-то должен его помнить. — Что ж, — Падме тяжело вздохнула, — у нас один путь.       Она понимала, что бессмысленно и рискованно хвататься за хрупкую соломинку, единственное спасение, последнюю надержу, которая может растаять как дым. Но все-таки, надежда умирает последней. — А что, если этого человека и нет уже в живых? — Тогда, — Энакин задумался, — тогда нам придётся искать новую нить помощи.       Падме лишь взглянула на него и опустила глаза. Ей хотелось так же верить в светлое знамя своей судьбы, как верил в это Энакин, но она не могла, сейчас это не представлялось реальным.       Они высадились в пустынной местности в полукилометре от какого-то провинциального города.       Падме вышла из корабля и огляделась: под ногами шуршала махровая трава сине-зеленого цвета, небольшими группками росли причудливо изогнутые деревья с пушистой малиновой и белой листвой, в воздухе чувствовалась свежесть, какая бывает после дождя, а в небе красовалось радужное сияние. — Как..красиво… — у неё захватило дух от такого прекрасного зрелища. — Падме, пойдём, — он торопил её, — нам нужно искать Даара. — Но неужели ты не видишь, — она умоляюще смотрела на него, — как здесь божественно? — Милая, — он взял обе её руки в свои, — я обещаю, что как только мы окончим наши поиски, вернемся сюда и проведем хоть целую ночь под открытым небом. — Ладно, так и быть.       Путники дошли до окраины города. — Дальше мы не пойдём, — Энакин надвинул капюшон мантии так, чтобы его лица почти не было видно, — опасно.       Падме последовала его примеру. Они зашли в почти пустое, но приятное и чистое заведение. Из-за прилавка показалась маленькая пятнистая старушка. — Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, мы ищем человека по имени Эпил Даар. Он, должно быть, один из влиятельных жителей. — Кажется, — женщина вышла к Падме и Энакину, — я припоминаю такого. Он уже давно не влиятелен, появились более богатые и успешные жители. Думаю, он находится уже на закате своей человеческой жизни. — Не подскажете, где нам его искать? — Падме помогла хозяйке сесть на стул. — Он живёт недалеко от той горы, — она указала на окно, — пройдете на восток и увидите большой белый дом, это и есть владения Даара. — Огромное вам спасибо. — Энакин взял Падме за руку и собирался уходить, но старушка окликнула их: — Постойте, может, вы голодны? Закажите что-нибудь у меня. — Простите, но на нечем платить. — Падме виновато улыбнулась. — Я приму и республиканские кредиты. — По рукам.       После небольшой трапезы двое отправились к горе, на которую указала добрая старушка. Путь выдался совсем недолгим. — Дальше на восток, — Энакин потянул свою подругу за руку, — вон там виднеется что-то белое.       Дом Даара оказался довольно большим и похожим на дворец падишаха. Беглецы прошли по густой аллее к самому входу, падаван легонько постучал. Дверь открылась, навстречу им вышел темноволосый человек лет тридцати.       Энакин произнёс что-то на языке Уотто и упомянул его имя, человек ответил на том же наречии и пригласил их войти. Изнутри помещение напоминало смешение барокко и модерна. Изнуренные путешественники сели на диван, человек опустился в кресло напротив. — Что же привело вас в наш дом? — Мы ищем человека по имени Эпил Даар. Мужчина встал и развернулся к винтовой лестнице, которой до этого, казалось, и не было. — Отец, к тебе пришли!       Падме и Энакин переглянулись. По лестнице, тяжело дыша, с тростью в руке спускался полный старик. На вид ему было около семидесяти пяти лет. Он спустился и сел в соседнее кресло от своего сына. — Здравствуйте, молодые люди! Чем я могу вам помочь?