Письмо пятое
Я пишу тебе письмо, Чтоб заранее проститься, Коль увидеть не свезло И как надо объясниться. Ты прости меня, прошу, За любовь и за безмолвность, Всё, что в сердце я храню — Лишь тоску, печаль и гордость. Я был горд, не скрою больше, Я любил, но всё молчал. Почему сейчас так тошно От того, что не сказал?.. Я скажу сейчас, дай время, И немного соберусь… Я того былого бремя Всё никак и не лишусь. Было дело — я любил, Но я знал, что ты не любишь. Но я помню, не забыл, Как ты взглядом души губишь. Сколько раз ты говорила, Что любовь в сердцах лелеешь… Но… зачем душой кривила, Коль любить ты не умеешь? Но хочу я всё ж прощенья — Я устал совсем и сник. От былого наслаждения В памяти моей лишь миг. Holy Helen
Таня аккуратно достала рисунок из конверта и заинтересованно начала его разглядывать. Картина была выполнена в спокойных тёмных тонах, и только она, Татьяна Гроттер, выделялась тут. Она летела в небе на контрабасе около моря. Рыжие волосы растрепались по плечам, на губах царила спокойная умиротворенная улыбка, а глаза смотрели с каким-то нескрываемым интересом. «Что же ты нарисовал, Глеб?» — мысленно спросила Татьяна и горько усмехнулась. Она уже давным-давно не та девчонка на контрабасе. Она — потрепанный жизнью и обстоятельствами человек. Гроттер ещё раз с удовольствием осмотрела картину, подмечая детали, которые сразу не заметила. Она удивленно потерла глаза и повнимательнее присмотрелась к изображению: на картине, словно вдалеке, летел Бейбарсов в своей ступе. — Таня, — произнес Иван как только вошел в дом. Теперь рыжеволосая прятать рисунок не собиралась. Увидев в руках девушки очередной лист, Валялкин с раздражением сказал: — Ты опять читаешь письмо от этого?! — Валялкин, — презрительно выплюнула ведьма, — во-первых, это моя жизнь, и я тут не рабыня, которая должна делать только то, что ты захочешь. Во-вторых, мне пишет мой друг. И у него есть имя. Я надеюсь, я понято выразилась? Гроттер была довольна собой. Довольна тем, что не сорвалась на крик. Что произнесла эти слова холодно и властно. — Вполне. Мне кажется, что тебе нужно уехать, — тихо прошептал Иван, но ведьма услышала. Она гордо встала со стула, на котором ранее сидела, и пошла в комнату собирать свои вещи. Много времени не понадобилось, и спустя полчаса Таня стояла в коридоре, готовая лететь куда душе угодно. — Таня, может, хотя бы дождь переждёшь? — пролепетал светловолосый. Было видно, что он обижен и в то же время чувствует себя виноватым. — Иван, ты сам сказал, что между нами всё кончено. Я всё прекрасно поняла и утруждать тебя своим присутствием не собираюсь, — холодно ответила девушка и вышла на улицу. Её джинсы и свитер мгновенно намокли, но оставаться Гроттер не собиралась. В конце концов, она же Татьяна Гроттер! И где же её известное фамильное упрямство? А гордость? Таня села на контрабас и, прошептав «Тропыгус угорелус», помчалась в неизвестном направлении. — Прощай, Танька… — грустно сказал Иван и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вошёл в избушку.***
Таня не знала, сколько часов летела в неизвестном направлении. Дождь уже давно закончился, и ярко светило солнышко. Но Гроттер было холодно. Мокрые вещи на ней высыхать не спешили, холодные пальцы едва справлялись с управлением контрабаса, а горло неприятно саднило. Девушка приземлилась на какой-то поляне возле старой избы. Эта была поменьше, чем у Валялкина, и выглядела заброшенной. Рыжая тихонько постучала и, не услышав ответа, открыла дверь. Внутри было темно и пыльно. Татьяна сразу поняла, что тут уже никто не живет. Решив, что определенный промежуток времени тут можно пожить, ведьма произнесла заклинание и изба приняла вполне сносный вид. С помощью магии Таня разложила свои вещи, высушила одежду и, наколдовав тарелку с бутербродами, села на старый потрёпанный временем диван. Достав очередное письмо от Бейбарсова из потайного кармана в чехле контрабаса, сделала глубокий вдох. Настроение было на удивление прекрасным, и девушка аккуратно открыла конверт.Здравствуй, Татьяна. Как ты? Как жизнь с Иваном? Как ваши дети или их нет? Занимаешься ли ты драконболом? Сегодня мне захотелось тебе напомнить про локон Афродиты. Помнишь, как ты приворожила меня к Зализиной? Я помню… Знаешь, она не плохая. Но не моя. Она слишком любящая. Слишком покорная. Слишком… доступная? Таня, мне нужна такая, как ты. Ведьма. Гордая. Умная. Рыжая. Гроттер, мне нужна ты! Уже с самого начала я знал, что любовь к Лизе ненастоящая. Чужая. Не моя. Когда мне удалось снять действие чар, я верил. Я верил, что ты придешь ко мне. Верил, что мы будем вместе. Что ты поверишь в мою любовь. Уже тогда я был готов на большее. Был готов лечь костьми, чтобы ты стала моей. Готов покорить весь мир и бросить тебе под ноги. Я нуждался в тебе так же, как нуждаюсь сейчас. Ты нужна мне, Таня. Татьяна… Безумно хочу получить от тебя ответное письмо… Но ты не ответишь. Правда?
Глеб. Твой Глеб…»
