Письмо восьмое
Привет, привет! Пишу тебе из прошлого, Что временем давным-давно заброшено. Судить меня не стоит неразумного, Местами — глупого, а местами — умного, Порою злого, а порою — непутёвого, Порою доброго, порою — бестолкового. Я, как всегда, желал себе и миру счастия, Вот только часто у судьбы бывал во власти я, Терял друзей и совершал непоправимое, А кто-то сердце растоптал моё ранимое… Я одинок бывал в друзей моих компании, Встречал любовь, встречал непонимание… Простые истины не мог никак запомнить я, А в сложные глядел, как в свете молнии… Судить меня не стоит с горки опыта… Припомни, кто я, и себя припомни… Кто же ты? Станислав Миков
«Здравствуй, Таня…
Я слишком устал, чтобы писать хоть что-то. Кажется, меня поглотила меланхолия. Или нет? Впрочем, всё равно.
Кстати, я больше не рисую. Думаю, это обрадует тебя. Больше не будет этих бездарных каракулей. Ни в твоей жизни, ни в моей. Я хотел сжечь все свои рисунки, но Жанна пришла и забрала их. У моих сестер по дару них такие грустные лица. Видимо, я их напрягаю. Это огорчает.
Помнишь нашу ночь на сером камне? Наши поцелуи? А я почти забыл. Все эти воспоминания словно ненастоящие. Всё в белом тумане. Я не знаю, почему. Правда, Тань…
Извини, что пишу тебе этот бред, эти бессмысленные слова, но… Я не могу без этого. Не хочу. У меня нет желания жить в мире, где нет тебя. Где пустые, серые люди. Где такие, как я.
Я очень сожалею, что отвлекаю тебя так часто. Сначала мне было обидно, что ты забыла меня и не отвечала на письма. А сейчас… сейчас я ненавижу начинаю понимать тебя. И всё ещё люблю.
Недавно Жанна привезла твоё фото. Это было худшее, что она могла придумать в этой жизни. Мне казалось, что я задыхаюсь…
Я хочу умереть. Тань, я устал. Хотя не занимаюсь ничем. Даже не выхожу из дома. Я очень скучаю. Извини, за это письмо. Я не тряпка, правда… Просто мне некому объяснить свои чувства. Прости…
Глеб.»
Гроттер ещё раз просмотрела письмо и тяжело вздохнула. Его почерк поменялся, стал более неразборчивым. Глеб потерял смысл существования. Потерял две самые важные части своей жизни: Таню и магию. Рыжеволосая закусила губу, чтобы не расплакаться. Она не знала, что делать… Ей было стыдно за всё… За магию, которую Глеб потерял из-за НЕЁ, за все проблемы, которые были у парня, опять же, из-за неё. А таких было не мало… Вспомнить хотя бы локон Афродиты… Девушка решила осмотреть свое временное (или уже постоянное?) жилье. Проверить каждый уголок комнаты и ознакомиться со второй дверью, которую Таня почему-то побоялась открыть ранее. Но сейчас это было необходимо. Девушка чувствовала. Толкнув тяжелую дубовую дверь, Таня шагнула в комнату, погруженную в полумрак. Кружева паутины на книжных полках были самым убедительным доказательством того, что хозяин этого дома исчез не менее полвека назад. Да, книжных полках. Комната, в которую вошла Таня, была старинной библиотекой. Изнутри она казалась огромной. Стало понятно, что здесь не обошлось без пятого измерения. Тонкие и толстые, яркие и неприметные, большие и крошечные книги, дремлющие здесь, были на любой вкус. Проведя тонким пальцем по гладкому боку увесистой книги «Зелья и их разновидности», Таня обнаружила толстый слой пыли, что подтверждало её догадки о том, что дом давно заброшен. Продвигаться между узкими рядами было сложно, и рыжая случайно даже скинула пару книг с полок, пока не добралась до массивного резного письменного стола, на котором громоздились горы выцветшей бумаги. Странно, что хозяин дома не забрал хотя бы часть этих драгоценных книг, а оставил их на произвол судьбы. Такие драгоценности нельзя оставлять без присмотра. На Лысой горе одну такую книгу купили бы за целое состояние. Можно предположить, что человек, живущий здесь ранее, покидал дом быстро и без раздумий. Неужели… он пытался скрыться от кого-то? Или чего-то? Но это всего лишь догадки. Таня вздохнула и аккуратно отряхнула бумаги от пыли. Под ними же скромно спала небольшая книжечка, открытая на сто третьей странице. Девушка нахмурилась, пробежав глазами по строчкам, и тут же взглянула на название: «Верни себе похищенную магию». В горле пересохло.
