Дт 46 / «Сверхъестественное»

24 апреля 2018 — 30 апреля 2018

      Сэм входит в свою комнату и, прислонившись лбом к поверхности двери, прикрывает глаза, с минуту стоит, ни о чём не думая, лишь тяжело дышит и ёрзает. Последние дни выдались тяжёлыми, и он попросту устал. От всего.       Оторвавшись, наконец, от двери, он ленивыми, расслабленными движениями стягивает рубашку, даже не разобравшись с пуговицами и бросая её на стоящий неподалёку стул, отправляет туда же футболку и выбирает своей дальнейшей целью пряжку на джинсах. Рука замирает на полпути, не успевая даже потянуть за язычок.       Сэм оборачивается, смотрит по углам, словно там может кто-нибудь притаиться. Однако в комнате пусто, и нет никого кроме него, полноценного хозяина.       Вздохнув, он отстегивает пряжку ремня и расстегивает пуговицу, дёргает вниз молнию. Его руки чуть подрагивают от предвкушения скорого… действия. Назвать запланированное своим именем язык не поворачивается — неловко, даже в таком, казалось бы, уже солидном возрасте. И как только Дин…       Так! Не думать о Дине! Сэм прекрасно знает о потребностях мужского организма и том, что порой приходится делать, чтобы сбросить накопившееся напряжение, и не сомневается, что его брат не брезгует любыми методами кроме откровенного насилия, но мысли о Дине как-то… охлаждают пыл. Сводят на нет всё настроение.       Снова вздохнув, Сэм продевает пальцы в петли джинсов, чтобы уже, наконец, стянуть их, как слышит за своей спиной приглушённый смешок. Настолько тихий, что по ошибке его можно принять за обман слуха и не обратить на него внимания.       Резко обернувшись, Сэм по-прежнему наблюдает пустую комнату по все стороны от себя. Казалось бы, здесь никого нет, да и откуда кому бы то ни было взяться, но неизменный опыт подсказывает: настроение ему сегодня точно испортят.       — Джессика, — произносит он, — хватит уже в радионяню играть. Я знаю, что ты здесь.       — Привет, Сэмми, — жнец появляется у него из-за спины, между делом игриво шлёпнув по заднице. Против воли Сэм дёргается и крепко сжимает зубы:       — Выметайся отсюда, — цедит он.       — Что, мешаю твоему маленькому воскресному развлечению? — смеётся жнец. Она обходит Сэма полукругом, кончиками пальцев проводя по его плечу и груди: — Куда катится этот мир, если такой красавчик вынужден довольствоваться… малым?       — «Красавчик» вынужден будет прирезать тебя клинком, если ты сейчас же… — грозно начинает Сэм, отходя на пару шагов назад, но Джессика ступает за ним и прикладывает палец к его губам, заставляя умолкнуть. От удивления такой наглостью.       Она прикасается к обнажённому торсу Сэма, зарывается пальцами в завитки волос на его груди и властно толкает его назад, к кровати. Для такой хрупкой внешности жнец обладает недюжинной силой, и Сэм не может устоять: запнувшись о свои же ноги, он садится на кровать не самым изящным движением.       — У вас с братом выдались трудные дни… Думаю, я могу помочь тебе… отвлечься, — Джессика озорно ухмыляется, и, моргнув, Сэм с удивлением обнаруживает её рядом с собой, сидящую на краешке кровати по левую руку. Да только теперь это и не Джессика вовсе, а… а Джесс. Джессика Ли Мур, белокурый призрак его юношеского счастья, смотрит на него влюблёнными глазами, улыбается так тепло и нежно, заигрывающе проводя ладонью вдоль линии тела — от груди, почти не скрываемой гипюром тонкой ночной сорочки, до округлого, соблазнительного бедра.       Так и хочется прикоснуться к ней, ощутить бархатистость кожи подушечками пальцев, попробовать на вкус поцелуем — например, вот там, в нежном местечке за ухом или в яремной впадине…       Но Сэм только с рваным вздохом снова сжимает зубы и закрывает глаза, надеясь, что этот образ не подстегнёт его и без того «влажные» мечты. Впрочем, безуспешно, даже несмотря на прошедшие тринадцать лет.       —…расслабиться, — продолжает ворковать Джессика, и теперь Сэм чувствует её сильные руки на своих плечах. Ловкие пальчики с умением тайской массажистки разминают закостенелые от постоянного напряжения трапециевидные мышцы, и Сэм ничего не может с собой поделать: чуть подаётся назад, поддаваясь ласке, млея от, стоит признать, приятных ощущений.       Правда тут же дёргается обратно, почувствовав на своей шее острые когти, почти вспарывающие кожу одним прикосновением. Оборачивается и видит: Джессика натянула на себя облик Мэдисон, тот самый, въевшийся в память момент полуночного перехода от человека к зверю.       — Не нравится? — наигранно обиженно дует губки жнец. — Не беда, — она снова исчезает, и спустя мгновение на коленях Сэма оказывается Руби, её блондинистый «мясной костюмчик». — Для тебя я могу быть кем захочешь, — жарко шепчет Джессика ему практически в губы, властно вцепившись пальцами в его подбородок. Встряхивает головой, и прямо на глазах белокурые локоны темнеют, лицо Руби изменяется вслед за движением, являя взору её вторую «версию», — сделать всё, что пожелаешь, — она достаёт словно из ниоткуда перочинный нож и широким жестом режет запястье. От вида чёрной, проклятой, но по-прежнему манящей крови Сэм почти облизывается — незабываемый аромат окутывает его, он чувствует тот ни с чем не сравнимый вкус на кончике языка, хочет, чтобы горячая, пульсирующая отрава потекла по его горлу, вновь даруя мощь, ощущение власти, силы, какой он не чувствовал уже много лет; но его самообладания хватает, чтобы схватить нахалку за руки и попытаться оттолкнуть.       Тщетно: Джессика оказывается сильнее и с лёгкостью валит его, весящего добрые двести фунтов, на кровать, провокационно притирается к без того напряжённому паху. Сэм практически на пределе и уже почти готов отпустить тормоза, дать, наконец, вздорному жнецу то, чего она добивается, да и самому получить желаемое, пусть даже не совсем в том виде, который задумывался изначально, но Джессика сама же всё портит:       — Только скажи, и я воплощу в реальность любую твою фантазию, — шепчет она в самое ухо Сэма голосом Лугоши.       Практически ангельское, на сей раз терпение Сэма иссякает. Он честно не хотел этого делать, но ему приходится произнести слово — всего одно, из двух слогов, если слова на енохианском вообще имеют такое разделение, — чтобы унять разбушевавшегося жнеца. Стоп-слово на три очка.       — Мог бы просто попросить, — на сей раз Джессика дуется уже по-настоящему, возвращая тот, изначальный, облик, в котором она встретила их с Дином на шоссе. К великому облегчению Сэма, потому что смотреть на пятнадцатилетнюю — такую, какой он её вспоминает, — Эми Понд уже выше его сил.       — Если соберёшься соблазнять меня в следующий раз, будь добра, не показывай мне моих мёртвых девушек. Это у вас типа профессионального юмора? — парирует он ворчливо, отодвигаясь от Джессики как можно дальше, на самый край кровати. Торопливо застёгивает джинсы, словно опасается, что жнец полезет ему в штаны, и тянется за футболкой. — К тому же ты — ангел Смерти, и даже если секс с тобой меня не убьёт, на кой-чёрт я вообще тебе сдался?       Смертельно обиженная отказом, Джессика молча исчезает. И только в отголоске шелеста крыльев Сэму чудится доверительный шёпот:       —…даже ангелам Смерти иногда хочется жить.