Дт 46 / «Сверхъестественное»

      Ровена всегда ассоциировалась у Сэма с осенью. Той вехой цикла жизни, когда закат уже близок, когда в каждой чёрточке видна усталость и желание уйти на покой, однако упрямая жизнь внутри ещё сильна, ещё горит ослепительным пламенем и буйством оттенков жёлтого с красным.       Вот и сейчас, стоит Сэму посмотреть на неё, как первым бросается в глаза: огненно-рыжая среди огня впадающей в спячку природы, не идёт, а парит над землёй. Летит навстречу неминуемой судьбе.       Он хочет отвести взгляд — слишком ярко, слишком больно смотреть: и на рыжие волосы, и на тлеющий розовый её платья, и на кроваво-алый... акцент посреди этих красок, — и не может. Он знает, что этот взгляд последний, что он запомнит мгновение, особенно алый на розовом, до последней детали, и будет вечность задаваться вопросом, мог ли он сделать что-нибудь иначе, уберечь Ровену, обмануть судьбу?       Наверное, мог.       Должно быть, они оба слишком устали, чтобы добиться своего и сегодня. Чтобы победить без жертв... в своих рядах.       Ровена — так уж точно. Мог ли он подумать годы назад, в их первые стычки, что эта огненная ведьма, согревшая его сердце своим особенным теплом — не любовью и даже не влюбленностью мужчины к женщине, но заботой друга о друге, верой учителя в ученика, — что эгоистка до мозга костей отдаст, безвозвратно, свою жизнь ради людей — знакомых и незнакомых? Что не сможет смотреть на страдания невинных и предпочтёт обменять их на свои собственные, вечные и нескончаемые?       Пожалуй, мог. После того, как она проливала слёзы по нелюбимому сыну и ради жизни Кроули собиралась разрушить, разбить вдребезги вселенские константы — причину и следствие — конечно, мог.       Пожалуй, он ожидал этот день, этот шаг — последний в пропасть.       Осень означает не только смерть, не окончательную гибель. Осень — это время, когда природа готовится, преодолев невзгоды зимы, жить дальше, переродиться в нечто новое и прекрасное.       — Прощайте, мальчики, — улыбается Ровена.       Сэм вымученно улыбается в ответ. Он хочет верить, что осень Ровены закончится так же. Чем-то новым. Чем-то чудесным. В конце концов, куда бы ведьма ни попала, Ад, Чистилище и Пустота — не конец, не приговор.       Им ли не знать.