Дт 46 / «Сверхъестественное»

09 декабря 2019 — 14 декабря 2019 Посвящается Chrisomanka

      Сэма будит музыка. Но не просто музыка, а сотрясающие стены и пол басы, от которых закачалась бы под потолком люстра, если бы таковая висела в его комнате. Причём музыка… ну, сам он такую не слушает, а Дин выдал бы целую тираду, полную нелестных эпитетов, осмелься кто-нибудь поинтересоваться его мнением об этом музыкальном направлении.       Сэм в свои годы, стремительно приближающиеся к сорока, не считает себя слишком старым, нет, но такая музыка буквально слишком молода для них с братом.       Вообще, когда они только въехали сюда, бункер не казался местом, в котором можно проснуться от шума из-за стенки, и дело здесь не в банальном отсутствии соседей да зачастую и просто каких-либо жильцов кроме них двоих. Всё-таки в начале прошлого века строили лучше, чем сейчас, особенно когда дело касалось неприступной крепости ордена Просвещённых с редкими книгами и артефактами вместо сокровищницы.       Но факт остаётся фактом. Сэм просыпается от чёртовой молодёжной музыки, гремящей из-за стены. Как раз из-за той, которая разделяет их с Эйлин комнаты.       Только вот Эйлин и музыка… как бы выразиться помягче — несовместимы?       Как несовместима Эйлин с танцами, но отрицать картину, предстающую ещё слипающимся спросонок глазам Сэма, невозможно и попросту глупо. Девушка действительно танцует. Самозабвенно кружится, выполняет сложные танцевальные связки и пластичные зрелищные пасы, будто течёт по волнам кричащей музыки. Босиком, но холод деревянного пола её, кажется, не беспокоит. Она во власти ритма, причём все движения точные, выверенные. Идеальные. Расскажи ему кто-нибудь, он ни за что бы не поверил, что Эйлин так умеет. Откровенно говоря, он и сейчас не до конца верит. Девушка перед ним может стать серьёзным соперником среди участников танцевальных битв, настолько она хороша.       Наверное, увиденное слишком ошарашивает его, раз он делает, пожалуй, самую глупую ошибку за это сонливое утро — подходит к подруге со спины и мягко кладёт ладонь на плечо, чтобы привлечь её внимание. Привычный для них обоих жест, только сейчас следует не та реакция, которую ожидает Сэм: почувствовав внезапное прикосновение, девушка хватает его за запястье, выкручивает руку и больно роняет на пол за считанные секунды. Неудивительно: из-за потери слуха ей пришлось довести до совершенства скорость реакции, даже им с братом фору даст.       И только потом Эйлин узнаёт своего внезапного вторженца.       — Прости, прости, я не специально! — восклицает она, но из-за громкости музыки её голоса не слышно и Сэму приходится читать по её губам. Она говорит что-то ещё, но его навыки не настолько хороши, поэтому он лишь улыбается и поднимает большие пальцы в жесте «всё в порядке».       Эйлин помогает ему подняться на ноги и со смущённой улыбкой снова что-то произносит. Сэм и раньше не питал иллюзий и не позволял себе мысли о том, что подруге в жизни легко пришлось, но сейчас он точно становится на её место и понимает её как никогда, разве что его окружает оглушающий звук, в то время как вокруг неё постоянная тишина.       «Музыка громкая, — отвечает он на амслене. — Я тебя не слышу, прости.»       Спохватившись, девушка выключает музыкальный центр. Сэм и не подозревал, что в их бункере такой есть; в основном они с братом находили оборудование Просвещённых — древнее, но исправно работающее, Чарли — обе Чарли — даже настраивали его, калибровали и тестировали по мере сил. Музыкальный центр современный, новёхонький настолько, что ещё сияет метафорическим витринным блеском, и ни он, ни Дин его не покупали: незачем, да и лишние деньги в их жизни — большая редкость. До Эйлин комнату занимала… кажется, Мэгги. Должно быть, она и купила, стремясь разнообразить свою жизнь чем-то помимо охоты. Странно, что, заселяя сюда Эйлин, Сэм его не заметил. Хотя, если задуматься, не удивительно — им тогда не до того было.       — Прости, что потревожила, — повторяет она чуть виновато. — Не всегда угадываю с громкостью.       — Не знал, что ты танцуешь… ну, хип-хоп, — с заминкой отзывается Сэм, стараясь звучать не слишком удивлённо, и больше по привычке сопровождает свои слова рассеянными жестами сурдоперевода. — В смысле ты — и музыка…       — Я чувствую вибрацию и двигаюсь на счёт, — поясняет девушка. — Это R'n'B. Удобный ритм. Ещё умею танцевать джигу и пару техник рила, но эта песня мне знакома… я не удержалась. Здорово иногда размяться.       «У тебя потрясающе выходит», — комментирует Сэм на амслене, и от похвалы Эйлин буквально расцветает.       «Хочешь попробовать тоже? — спрашивает она. — Я тебя научу. Вдвоём будет веселее.»       Трюк в том, что Сэм просто физически не может отказать ей, да вскоре выясняется, что правильно делает: танцевать с Эйлин весело и из неё чудесный учитель, что, впрочем, Сэм уже знает с тех времён, когда она давала ему азы жестового языка в их беседах по скайпу. Слишком молодёжный для него хип-хоп оказывается весьма кстати — требующие хорошую физическую подготовку уличные танцы кажутся достойной альтернативой его обычным упражнениям и пробежке.       Дин, однажды застав их маленькое хобби, только хохочет с беруш, которые использует Сэм, чтобы не пришлось делать музыку тише, но не рисковать при этом собственным слухом, и предлагает поискать более просторный зал, тактично не заговаривая о проблемах со звукоизоляцией. Брат вообще удивительно понимающий и вежливый во всех вопросах, касающихся Сэма и Эйлин вместе, этому даже не нужно долго искать причину — многозначительный взгляд а-ля «Сэмми, не тормози, эта девушка — твой подарок судьбы, совет вам да любовь» лучше любых слов описывает позицию Дина в этом вопросе и проливает свет на его покладистость.       Сэм, хоть и не занимался танцами, а весь его опыт можно отнести к давно минувшей эпохе беспечного студенчества и редким вылазкам в клубы после, предполагает, что танцевать с глухой подругой что-то фундаментальнее неумелых движений под клубные попурри сложнее обычного, но рад нюансам их с Эйлин занятий как приятному вызову сообразительности и смекалки их обоих. Они тщательно подбирают песни, изучают тексты и звуковые осциллограммы, даже самостоятельно дорабатывают треки, добавляя акценты басами в нужных им местах. Придумывают целую систему прикосновений и лёгких хлопков, позволяющую им координировать движения без прямого зрительного контакта. Пробуют осваивать другие танцевальные направления и, потерпев фиаско с чем-то классическим вроде вальса, открывают для себя хастл — танец-импровизацию, идеально ложащийся почти на любую песню. Несколько неловких первых занятий с оттоптанными ногами друг друга стоят того, и вскоре их взаимодействие во время хастла становится словно ещё одним способом общаться.       — Спой мне, — просит Эйлин однажды, когда они лежат у неё на кровати после очередной танцевальной тренировки и просто болтают, давая отдых ногам, спине и всему остальному организму. Увлеклись и растянули сегодняшнее занятие на несколько часов, за что теперь расплачиваются и не сказать, что это дорого им обходится.       — Я не очень хорош в пении, — со смущённой улыбкой признаётся Сэм.       — Я не услышу, если ты сфальшивишь, — смеётся девушка.       И он поёт, потому что… ну, не может отказать. Никогда не может. И не хочет отказывать. Узнай об этом Дин, он прокомментирует ситуацию всё в том же ключе про влюблённую парочку, однако сейчас Сэм гонит мысли о подколах брата прочь. Да, он по уши влюблён в Эйлин и уверен во взаимности её чувств, но они оба не торопят события с какой-то молчаливой, понятной без слов единогласной договорённости. Им хорошо здесь и сейчас, вдвоём, а всё остальное неважно.       Поэтому Сэм поёт Селин Дион, лёгкими хлопками по плечу Эйлин отбивая ритм любимой мелодии. Девушка придвигается ближе к нему и, позволяя обнять себя одной рукой, касается пальцами его яремной впадины — там, где вибрация от голосовых связок чувствуется лучше всего. Она следит за словами песни, однако это кажется недостаточным, поэтому Сэм мысленно возвращается к своей недавней идее попробовать создать заклинание, которое хоть на мгновение позволит Эйлин услышать музыку так, как слышит её он. Они ещё не обсуждали это, но обязательно обсудят, когда он будет больше уверен в успехе сумасбродной затеи.       Эйлин же, наслаждаясь их тихим совместным вечером, размышляет, что, без сомнения, Сэм многое почерпнул о жизни глухих за время их общения и уже успел стать билингвом, как она. Только он ещё не знает, что она тоже умеет петь, давно научилась. На амслене.