Дт 46 / «Сверхъестественное»

      В их жизни по определению не может быть всё идеально. Да и что есть идеал? Относительная оценка, выстроенная на конкретных субъективных мнениях после анализа отрезка аналогичных явлений между точками худших из противоположных их крайностей?       Если говорить проще, с их образом жизни Сэм старается как можно меньше прибегать к определению «идеал» как методу оценки. Особенно в отношениях с прекрасным полом, которые в принципе не бывают идеальными. Впечатляющими безудержной страстью или нежной романтикой, тягостными для обоих или для одного из них, комфортными и компромиссными — но никогда идеальными.       В случае с Эйлин Лихи он тоже не заблуждается, просто плывёт по течению: чувствует себя окрылённым совсем как влюблённый школьник и приходит в суеверный ужас от одной только мысли, что Эйлин может снова погибнуть; так что грянувший четверть часа назад взрыв эмоций не становится для него неожиданным. И уж тем более отталкивающим.       Они ругаются.       Громко, со вкусом и настолько активной жестикуляцией, что пару раз едва не выбивают друг другу глаз — с их-то разницей в росте! — показывая на амслене слишком уж пылкий возглас.       Да, они взрослые люди и могут уладить этот вопрос более мирно, но…       — Он чуть было тебя не зацепил! — возражает младший Винчестер горячо. О том, что громкость его голоса Эйлин точно не оценит, он задуматься забывает — не до того.       «Потому что ты меня отвлёк», — парирует девушка жестами, даже без произнесенных вслух слов звуча крайне напыщенно. Она в глухой обороне и почти готова на практике показать, что такое настоящая женская обида. От окончательного решения надуться и не разговаривать до тех пор, пока не сделают так, как хочет она, отделяет только тот факт, что сей метод в принципе не в её привычках и Сэм — не тот человек, который заслуживает подобные подлые трюки. Дуться — удел девиц в беде, а она сильная, давно привыкла отстаивать себя и свою позицию до последнего, потому с Винчестерами сразу спелась — они такие же.       — Я не могу сидеть в стороне… — пытается оправдаться Сэм, правда девушка перебивает его громким щелчком перед глазами и жестами, которые можно перевести как:       «У меня есть право на личное пространство!»       — …пока ты рискуешь своей жизнью, — заканчивает он с нажимом. — Вне бункера небезопасно. Особенно когда нам угрожает Бог.       Они прожигают друг друга взглядом двух баранов на узкой горной тропе, короткому веку которых суждено окончиться бесславным полётом в пропасть.       — То есть ты хочешь посадить меня под замок… навсегда? — спрашивает Эйлин и от возмущения её обычно размеренный и немного сонантный голос становится более гнусавым и неразборчивым, однако Сэм знает её достаточно хорошо, чтобы расслышать слова.       — Ты считаешь, что мы с Дином не… — начинает он.       А потом их прерывают. В один миг свет просто отключается, комната погружается в непроглядную тьму, обрывая Сэма на половине фразы и вынуждая непонимающе крутить головой по сторонам. Существенный недостаток бункера: без окон все жители зависят от освещения, даже ночью в коридорах, главной зале, заселённых комнатах и на кухне всегда приглушённо горят бра. Будь источник электроэнергии муниципальным, счета за электричество выходили бы поистине космическими, но им с братом повезло.       — Сэм? — тревожно зовёт Эйлин, и он протягивает руку, на ощупь берёт её ладонь в свою, чтобы успокоить жестом «я здесь».       Их окружает тишина и сначала Сэм полагает: раз не зажглось вселяющее тревогу одним лишь красным цветом аварийное освещение, то это просто перегорела лампочка, ничего особенного и главное — добраться до коридора, не покалечившись в потёмках. Однако совсем рядом, вмиг опровергая все оптимистичные догадки, скрипит половица, как от неосторожного шага, и младший Винчестер, не теряя времени почём зря, бьёт в сторону источника звука.       К скрипу половиц прибавляются звуки удара и падения в сопровождении сдавленного стона и нецензурных проклятий знакомым голосом.       — Сэм? — повторяет уже порядком обеспокоенная Эйлин. — Что происходит?       Она пробует сделать шаг вперёд, но натыкается на младшего Винчестера и едва не падает: тому везёт поймать её в темноте и прижать к своему боку, чтобы она не поранилась. Мгновение девушка слепо ощупывает пуговицы на его рубашке, а после доверительно обвивает руки вокруг его талии, будто они не ругались буквально несколько минут назад.       — Какого чёрта ты творишь?! — шипит он во тьму и едва сдерживается, чтобы пинком не добавить Дину ещё тумаков. — Зачем выключил свет?       Слышатся новые шорохи, будто судорожные поиски чего-то на полу, и вскоре у их ног зажигается карманный фонарик, освещая лицо брата так, чтобы было видно его губы.       — Эй, вы, двое, хорош скандалить, — произносит он как ни в чём не бывало. — Если кто в этом доме и должен отвечать за безграничное терпение и взаимопонимание, то это вы. И вообще, марш в столовую оба, я вам завтрак приготовил, а то уже полдня голодные бегаете, вот и собачитесь почём зря.       Нет, всё-таки идеала не существует. Но к нему можно стремиться. Всей их безумной семейкой, в которую Эйлин уже давно вписалась как родная.