Дт 46 / «Сверхъестественное»

      Дин любил полночь. Несмотря на всю чертовщину в их, Винчестеров, жизни и глубоко, до клеток ДНК, впитанное правило — ночь опасна, берегись существ, поджидающих во тьме, — Дин любил дыхание ночи, когда солнце скрывалось за горизонтом с последним огненным поцелуем света, а следом на землю опускалась блаженная сонная тишина.       Он любил то спокойствие, которое окутывало мир, точно ватное одеяло, как замирало всё вокруг и лишь лёгкий ночной бриз звучно касался какой-нибудь ветки, травинки или слишком широко открытого окна в доме на окраине. Касался нежно, едва слышно, будто боялся нарушить зыбкий покой окружающих, лишить это мгновение очарования.       Иногда момент длился действительно жалкие мгновения. Когда Дин и ещё кто-нибудь — отец, брат, временный напарник отца, — сидел в засаде и в гулкой тишине даже дышал через раз, чтобы не заметили; тогда-то Дин острее всего замечал эти моменты. Как невидимая стрелка мироздания переползает через границу нового дня, начиная очередной отсчёт шансам и возможностям.       Потому что в следующие несколько секунд, минут или часов он вполне мог лишиться и шансов, и возможностей. И жизни.       Но эти блаженные секунды чистой тихой полночи не портило даже горькое осознание. Свежесть ночного воздуха очищала от любой грусти.       Отец с ним не соглашался. Дин и не пытался болтать на философские темы со старым солдатом, у которого из взглядов на жизнь осталось лишь упрямое стремление победить.       Сэм тоже не соглашался, но это несогласие Дин получил в ленивом братском споре, который они частенько любили заводить, когда не знали, чем заняться. С шутками-прибаутками, взаимными смешными обзывательствами и той лёгкостью, с которой они делились друг с другом тревогами... пока Сэм не стал слишком взрослым и себе на уме, так что Дин перестал этот ум понимать.       Пока Сэм не ушёл от них.       Да ладно, Дин же ввалился к Сэму в квартиру посреди ночи, как раз пару минут спустя после полуночи — не планировал, так получилось. Просто какое-то чутьё в один момент сработало, пока он ошивался в нерешительности под окнами брата: словно что-то щёлкнуло его по носу, подтолкнуло в спину мягкой рукой и прошептало на ухо «Иди!». Будто сама полночь смилостивилась и дала ему знак.       Не перечесть, сколько полуночей успели провести они с Сэмом вместе. В стылом лесу, ожидая свою судьбу, со слипающимися глазами над толстенными книгами и газетными вырезками под шорох страниц и усердное сопение, в обшарпанном номере мотеля в ожидании, пока отец вернётся или, наоборот, надеясь, что не вернётся, когда маленький Сэм сворачивался клубочком рядом с Дином и засыпал от усталости, положив голову брату на колени. А сам Дин сидел, дышал полночью и просил её быть сегодня милосердной к их душам.       Не счесть и сколько полуночей провели Дин с Сэмом порознь, высказав друг другу накипевшее и разойдясь в разные стороны, точно боксёры на ринге во время перерыва. Для них эти ссоры тоже означали перерыв — болезненный, но необходимый. Каждый раз, громко хлопая дверью и оказываясь во власти полуночи, Дин знал — к утру всё образуется, злость и обиды уйдут, но для того нужно остыть сейчас, позволить ночи убаюкать себя.       И он неизменно позволял темноте вести себя, направлять, указывать путь. Он верил в неё, и она всегда оправдывала это доверие, давала необходимое — забвение в баре, разрядку в постели, кровь поверженного в случайной стычке врага или боль, так много боли, как требовалось, чтобы отпустило.       Сейчас Дин в чьём-то доме, тщетно спасает очередную семью от порождений тьмы. Сэм рядом, и вместе они следят за неумолимо бегущей вперёд стрелкой часов. Ночь уже давно опустилась на землю и скоро сменится день, скоро придёт что-то новое. Новые шансы, новые возможности.       Не для Дина. Не сегодня.       Сегодня Дин не рад полуночи — такой же безупречной и мирной, как он всегда любил. Сегодня Дин молит стрелку часов остановиться, не пересекать рубеж.       Но время неумолимо и с едва слышным шорохом часового механизма полночь вступает в свои права.       Дин закрывает глаза, признавая поражение.       Где-то вдалеке атмосферу полуночной тишины рушит пронзительный собачий вой.