Мысли не чувства

Раскручивая на указательном пальце связку ключей, Акане Мика шел впереди, показывая дорогу к одному из уличных подсобных помещений. Сзади него шли: Ишитака Тору, крепко державший Шотаоку Рюю за локоть (хотя тот вовсе не сопротивлялся) и рядом с ними — Каваками Асаи, с тревогой поглядывавший на друга и первогодку. Скрывать эмоции в этот раз ему плохо удавалось, но, к счастью, на него никто не обращал внимание. Ишитака не умолкал, с ажиотажем успокаивая Рюю. — Боятся нечего, ты просто снимешь рубашку, — вещал он, дергая Шотаоку за локоть. — Я думал, что тебе придется раздеваться в кустах, но видишь, как повезло? У Акане-семпая оказался ключ… — И ни один, — не оборачиваясь, добавил Мика. Звон ключей казался Асаи слишком громким, поэтому он то и дело оглядывался по сторонам, боясь, что их кто-то заметит. — И ни один… — повторил Ишитака таким тоном, словно пытался объяснить что-то неразумному ребенку. — Видишь, как повезло? — Рюя в ответ упорно молчал, но от страха сделался таким бледным, что, казалось, сейчас упадет. — Не понимаю, — подал голос Асаи. — Он же сказал, что парень, — Каваками махнул рукой в сторону Рюи, но больше на него не смотрел. — Зачем это проверять? — А ты ему веришь? — Мика впервые обернулся. Он остановился на месте и пристально посмотрел Асаи в глаза. — Когда мы с Иши пытались тебя в этом убедить, всё было иначе. — Потому что это — другой случай, — Асаи снова указал на Рюю. — Зачем ему врать? — То есть мы с Акане, по-твоему, врем? — возмутился Ишитака. — Нет же, я не это имел в виду… — тяжело вздохнул Асаи, уже решив, что дальше с ними спорить бесполезно. Пусть делают, что хотят. Какое ему вообще дело до этого мелкого парня? Акане тоже решил покончить с пререканиями и молча продолжил идти вперед. Вскоре он снова остановился. — Это здесь. — Мика указал на небольшую кирпичную пристройку. О существования этого места Ишитака и Каваками раньше не знали, поскольку никогда не заходили к спортивному корпусу с тыльной стороны. Здесь оказалось довольно уютно: небольшая полянка, огороженная разросшимися кустами, и тропинка, ведущая к обшарпанной двери. — Кто сюда ходит? — оглядываясь, спросил Ишитака, пока Мика пытался открыть замок. Почему-то у него не получалось. Несмотря на то, что они пришли, Тору все еще держал локоть Рюи, стоя вместе с ним чуть в стороне. О присутствии Шотаоки вообще было легко забыть, он не издавал ни звука. — Сторож или дворники… Не знаю! Я здесь в первый раз, — рассержено отозвался Акане. — Тогда как ты узнал об этом месте? — в этот раз любопытство проявил Каваками. — Внутри не был, рядом был. Какая разница? — Акане со злостью ударил ногой в дверь, и с неё посыпались кусочки облупившейся зеленой краски. — Последний раз! Если сейчас не откроется, я вынесу её ко всем чертям! — Тору хихикнул, а Мика продолжил ковыряться в замке. Раздался щелчок, и дверь, скрипя, отворилась внутрь. — Добро пожаловать в не-пойми-какое место, — усмехнулся Мика, приглашая остальных зайти. Где включается свет, ребята нашли не сразу. Акане, не переставая ругаться, запинаясь о неизвестные громыхающие предметы, облазил ближайшую стену и только в левом углу, почти на ощупь, нашел выключатель. Загорелся светильник, и помещение заполнил желтый, слабый из-за пыльного плафона, свет. Свободного места здесь оставалось совсем немного — в самом центре. Небольшое пространство кладовки оказалось завалено старым спортивным инвентарем. От удивления Ишитака присвистнул и прошел вперед, отпустив, наконец, локоть Рюи. Тот остался стоять на месте, даже не шелохнувшись. — Почему это не отправили в мусоросжигатель? — Тору пнул сдувшийся волейбольный мяч, тот отлетел в кучу поломанных спортивных снарядов и с шумом поднял облако пыли. — Вот не плевать ли? — отозвался Акане и тут же начал кашлять, — Сделаешь еще… кха-кха… что-то подобное, Иши… и я тебя ударю. — Какие мы нежные… У тебя нет аллергии на пыль, значит переживешь, — ответил Тору, продолжая оглядываться. — И мне действительно интересно, что это за музей спортивных достижений? Может тут есть какой-то раритет? — Хватит болтать, Иши! — Снова вскипел Акане. Его настроение портилось прямо на глазах. — Забыл, зачем мы здесь? Каваками, который ближе всех стоял к выходу и все это время наблюдал только лишь за притихшим Рюей, вздрогнул, почувствовав на себе взгляды друзей. — Это действительно необходимо? — уточнил он, решив сделать последнюю попытку. В том, что переубедить друзей не получится, Асаи был почти уверен. Слишком хорошо он знал: если Акане и Ишитаке что-то взбрело в голову, оба пойдут до конца. — А разве тебе не весело? — спросил Иши, подходя к нему слишком близко, так, что Каваками вновь стало не по себе. — Весело. Немного… — Отрицать, что идея вовсе не забавна, он не стал. Во-первых, ссориться с друзьями не хотелось, а во-вторых, Асаи смутно ощущал, что тоже этого хочет. Совсем чуть-чуть. Но неожиданно появившаяся мысль чуть ли не заставила его закричать: — А если это все-таки девушка? А мы её раздеваться заставляем. Акане и Ишитака, переглянувшись, громко рассмеялись, а потом долго не могли прийти в себя. Каваками снова бросил взгляд на Шотаоку: тот смотрел в пол, опустив голову так, что из-за челки не было видно лица. Асаи тоже вдруг рассмеялся. И почему он так зациклился на этом парне? Опять выставляет себя идиотом, и все из-за какого-то мелкого первогодки. — Иди сюда, недоношенный. — Резко перестав смеяться, Акане дернул Рюю за руку и вывел вперед так, чтобы тот встал ровно в центр очищенной площадки. Ишитака прикрыл дверь. — Как видишь, наш лучший друг все еще сомневается в твоих словах, — Мика присел, чтобы взглянуть первогодке в лицо, но тот отвернулся. Цокнув языком, Акане поднялся и продолжил говорить еще более грубо: — Просто скидывай шмотки и повторяй за мной: «Я — парень». Снова раздался смешок Ишитаки, а Каваками, нервно прикусив губу, невольно отвернулся. Вся это ситуация уже не казалась ему столь правильной. Когда Акане насмехался над президентом, таких неприятных чувств это не вызывало. — Я жду, — снова прозвучал голос Мики, и Асаи больше не мог не смотреть. Рюя медленно начал расстегивать пиджак. — Я… п-парень… — Голос первогодки теперь не казался таким звонким, совсем наоборот: глухим и каким-то охрипшим. Каваками смотрел, думая, от чего же так сильно дрожат руки, расстегивающие пуговицы? Получалось слишком медленно и долго. Как же первогодка справится с рубашкой? — Еще раз повтори, — с непривычной для себя серьезностью на лице в этот раз заставлял Ишитака. — Я… парень. Пиджак был расстегнут, но Рюя не спешил его снимать. — Давай сюда, — Акане протянул руку, и Шотаока судорожным, неловким движением снял его, а затем отдал. — Пока вроде парень. Как думаешь, Каваками? — Ишитака вновь широко улыбнулся и потрепал Асаи за плечо. Тот коротко кивнул и, расслабившись, приободрился. Он вспомнил, что всё это устроено только ради него. Льстило. — Еще неизвестно, — неожиданно возразил Акане. — Он так долго сомневался, что даже я невольно поверил… — Мика усмехнулся: — А вдруг и правда, девчонка? Тору в ответ рассмеялся: — Ну да, под рубашкой же не разберешь: плечи узкие, руки тощие, еще и коротышка, — И гордо добавил: — Не то что я. — Ты тоже мелкий, Иши. — Эй! Не настолько! — И Каваками мелкий. — Не зазнавайся только потому, что на несколько сантиметров выше нас! — вступился и за себя и за друга Ишитака. Впрочем, все это для них было обычным дурачеством. Каваками, словно не слыша и совсем не замечая друзей, все это время пристально наблюдал за Рюей. Не сводил глаз с того, как он борется с мелкими пуговицами белой рубашки. Руки первогодки стали дрожать еще сильнее. Или это лишь казалось? Асаи пытался разглядеть мальчика, но тот продолжал смотреть в пол, и тень от челки почти полностью скрывала черты его лица. Мысленно Каваками уже много раз торопил первогодку. Хотел, чтобы всё закончилось как можно быстрее. И в чем он боялся признаться даже самому себе: хотел увидеть его без рубашки. — Ты жутко медленный, знаешь об этом? — зевая, протянул Ишитака. Как раз в этот момент Рюя добрался до середины. Левый рукав рубашки соскользнул, приоткрывая абсолютно плоскую гладкую грудь. — И отвратительно неспортивный. Кстати, где твой галстук? — Ты тоже его не носишь, — вздохнул Акане, тем временем наблюдая вовсе не за Рюей. — Мне можно, я уже семпай. — Да какой из тебя семпай? Когда Шотаока добрался до последней пуговицы, он медлить не стал и тем же неловким, каким-то поломанным движением стянул с себя рубашку. — Еще и тупой, — сказал Акане, взглянув на первогодку. — Что ты должен был повторять все это время? — Сам виноват, надо было напомнить, — усмехнулся Ишитака. Каваками всё так же молчал, разглядывая теперь уже голый торс парня. Было ясно: это действительно парень, и других вариантов быть не может. Если рубашка еще могла что-то скрыть, то теперь стало очевидно: Асаи глупо заблуждался все это время. Возможно, даже лицо первогодки показалось бы ему сейчас не таким уж женским…, но Рюя упорно смотрел только в пол. — Каваками! — крикнул Мика, и Асаи вздрогнул, успев заметить, как вздрогнул и Рюя. — Твой вердикт? — А мое мнение тебя уже не волнует? — встрял Иши, но Акане, не сдержавшись, бросил на него презрительный взгляд. — А ради кого это все, по-твоему, затевалось? Тору притих и тоже уставился на озадаченного Асаи. Ишитаке казалось: друг по-прежнему не может определиться и поэтому продолжает так внимательно разглядывать первогодку. На самом деле, у Асаи возникла проблема совсем иного рода: Шотаока Рюя оказался парнем, все еще его привлекавшим. И привлекавшим на столько, что он никак не мог перестать пялиться на его щуплое тело. Жадно и совсем не так, как бы ему хотелось смотреть на кого-то вроде него. На парня! — Видно же… — Асаи не узнал собственный голос, до чего он был глухим. — Первогодка не девчонка. Ведь видно? Никто не ответил. В полной тишине и полумраке стояли четыре подростка, и никто из них не решался что-либо сделать или сказать. Первым заговорил Тору: — Мы расходимся или как? — Он озадаченно развел руками. Ответа от друзей так и не последовало. Тишину внезапно, хоть и совсем тихо, нарушил сдавленный голос Рюи: — Я могу идти? — Не можешь, — зашипел на него Мика и почему-то снова уставился на Асаи. — Что не так? — удивился тот. — Я же уже сказал: Шотаока — парень. Да-да, а я — болван. — Натянутая улыбка. — Наверно, его можно уже отпустить. — Наверно? — удивленно переспросил Мика. — Наверно? — повторил громче. — Определись, чего ты хочешь! — А что непонятного в моих словах? — разозлился Асаи. Акане сделал шаг в сторону первогодки и, вцепившись рукой в его волосы, запрокинул голову парня назад. Свет упал на блестящее от слез лицо. Никто и не заметил, как все это время Шотаока плакал. От страха Рюя закрыл глаза. — Мерзость. — Акане скривился. — Какой из него парень? Это либо тряпка, либо девчонка. — Акане, ты… — Что, я? — усмехнулся Акане, продолжая держать Шотаоку за челку. Каваками почувствовал, как страх сковывает его, заставляя остаться на месте и прикрыть рот. Бояться было из-за чего… Больше всего на свете Асаи страшился терять друзей. В дело вмешался Ишитака: — Эй, ребята, что на вас нашло? — А ты не видел, как Асаи на него смотрит? — Да какая мне разница, как он на него смотрит? — Значит, тебе плевать, гей твой друг или натурал? — Что?! — удивился Ишитака, не веря, что действительно это расслышал. — Акане, что ты несешь?! — в ужасе закричал Каваками. Слова друга были столь возмутительны, что даже страх не заставил его промолчать. — Это нормально, — как ни в чем не бывало продолжил Акане. Он все еще до боли оттягивал волосы Рюи, а тот, жмурясь, не переставал беззвучно плакать. — У парня милое лицо, тебя можно понять. Каваками в ужасе смотрел в глаза не на шутку разъярённого друга. — И что дальше? — спросил Ишитак, пытаясь разрядить обстановку. — Мы так и будем здесь стоять? — Скажи, кто ты? — обратился Акане к Шотаоке. — Девушка или тряпка? — Рюя не произнес ни слова, и Мика толкнул его, заставляя опуститься на колени.