Мысли не чувства

— Отвратительный, — снова взглянув Шотаоке в лицо, произнес Акане, скривившись, как будто ему подсунули тухлую рыбу. Он бросил пиджак первогодки в пыль, наступил, чтобы еще больше испачкать, и только потом отошел, отпустив волосы парня. — Эм… Акане? С тобой все в порядке? — аккуратно поинтересовался Тору. — Мы идем домой, — ответил Мика, — А ты, — он снова посмотрел на Рюю, и в этот раз они встретились взглядом, — забирай свои вещи и вали. Сейчас же! Пока я не передумал… Без колебаний Шотаока сорвался с места, не забыв взять пиджак и упавшую до этого на пол рубашку. На улице он схватил свою сумку, которую оставил возле входа, и пустился бегом, желая как можно быстрее оттуда убраться. — Акане, — снова позвал Ишитака, когда они остались втроем. — Каваками, — неожиданно, почти умоляя, произнес Акане. — Скажи что-нибудь. Асаи стоял, уставившись в одну точку, без единой мысли в голове. До этого в ней было столько всего, что отрешиться от действительности оказалось неосознанным, но лучшим решением. — Каваками… — снова донесся голос Акане. Такой же умоляющий и совсем не злой. — Все в порядке, — неожиданно отозвался Асаи. — Если мы все еще друзья. — Мы друзья, — тут же ответил Мика. — А как иначе? — подтвердил Тору. До перекрестка, где им нужно было расстаться с Ишитакой, друзья шли в полной тишине. Даже Тору, обычно не в меру болтливый, в этот раз не произнес ни слова. Он коротко попрощался и, перейдя на другую сторону, не оборачиваясь, быстро зашагал домой. Какое-то время Мика и Асаи смотрели ему вслед, не двигаясь с места. Каваками боялся. Он прокручивал в голове слова Акане снова и снова. Вдруг он прав? Вдруг Асаи привлекают парни? Нет. Не может быть. Он душил эту мысль в самом зачатке, но еще больше страшился другого. А если уже поздно убеждать друзей в том, что это не так? Словно догадавшись, о чем думает его друг, Акане заговорил: — Забудь про мои слова. Я сожалею. Ясно? Каваками даже не надеялся услышать то, чего больше всего ждал и поэтому растерялся. — Угу… — тихо ответил он, неосознанно спрятав безграничную благодарность Мике. Ему было привычно. Иногда это получалось само собой: жить, не показывая чувств. Никто не догадается, что у тебя на уме, какое настроение, не станет задавать лишних вопросов. Каваками не любил, когда его доставали, он любил покой и общение лишь с теми, кто близок ему по духу, с теми, кого он когда-то выбрал, с теми, кто подошел под рамки «правильных людей». Так долго идя к этому, Асаи начал скрывать эмоции даже тогда, когда показать их было необходимо. — Увидимся, — попрощался Мика. — До завтра, — махнул рукой Асаи. Теперь же он сам себе казался каким-то… неправильным. На следующий день Каваками был приятно удивлен. Ничего не изменилось. Все так, будто ничего не произошло. Всю дорогу они с Акане болтали на отвлеченные, ничего не значащие темы, а потом, встретив Тору, разговорились еще больше по всяким пустякам. Наверно, именно в этот момент Асаи решил, что прошедшие два дня не просто нужно, а очень даже можно выкинуть из жизни. Для этого не придется особо напрягаться: просто забыть, не думать, не говорить, не обсуждать ни с кем. Вычеркнуть. Позже эта уверенность лишь укрепилась. Обыденность вокруг не поменяла красок, и жизнь шла своим чередом как по тщательно разработанному плану. За одним маленьким исключением: Акане продолжал задерживаться на обед. Каким бы раздолбайским не было его участие в студсовете, появляться там он был обязан. Каждый день Мика жертвовал часть длинной перемены на посиделки в их кабинете, чтобы не вызывать вопросов по поводу своего назначения. Как оказалось, практически самовольного. — Из-за того, что я ничего не делаю, Ито приходится работать за двоих, — с усмешкой прокомментировал Мика, присаживаясь с тарелкой карри напротив друзей. С недавних пор их излюбленной темой стало обсуждение студсовета. После того случая в подсобке прошло всего несколько дней, но Асаи оставалось лишь гадать, вспоминают ли Акане и Ишитака о Рюе. На подобные темы в их тесной компании негласно пало табу. — И не жалко тебе президента? — наиграно покачал головой Тору. Теперь он не упускал ни одной возможности подшутить над новым положением Акане. — Конечно, нет. С чего бы? — дожевав, ответил Мика. — Будь я на его месте, давно бы тебя уволил, — Ишитака широко улыбнулся, ткнув палочками в его сторону. — Ты не на его месте и прекрасно знаешь, что… Эй, опять ты об этом! А еще Тору было до ужаса интересно, что такого произошло между Акане и президентом, из-за чего Ито выполняет чуть ли не каждую прихоть их друга. — Ой, да ладно, давно пора нам всё рассказать. Вон, Каваками прям распирает от любопытства. Друзья одновременно уставились на Асаи. Попытавшись возразить, тот едва не подавился. Кашляя, он отложил палочки в сторону, а Ишитака участливо похлопал его по спине: — Есть надо аккуратно, а не разговаривать во время еды. — Кто бы говорил, — покачал головой Мика. — Я не… меня не распирает, ясно? — прокашлявшись, ответил Асаи. — Да ладно, мы итак знаем, что тебе плевать на… — Тору заткнулся, словив недобрый взгляд Акане. Не подумав, прежде чем сказать, Ишитака заметно обрадовался, когда не успел закончить. — И мне плевать на студенческий совет, — словно ничего не заметив, продолжил Асаи. Он действительно не обратил внимания на последние слова Ишитаки, поскольку снова думал о Шотаоке. В этот раз о том, что пора бы… — Да-да, мы помним, — закатил глаза Тору, а потом, от греха подальше, снова продолжил есть уже молча. И Ишитака, и Акане давно заметили: Каваками стал более отстраненным, а особенно безразличным ко всему, что касалось студсовета, а, вместе с ним, и Акане, которого это напрягало и даже слегка бесило. Каваками за собой подобного не замечал. Вопреки всем ожиданиям он постоянно вспоминал о Рюе. Даже не обсуждая его с друзьями, даже без их напоминания о нем, он все равно держал в памяти каждую секунду, проведенную в той подсобке. Свою тягу к тому, чтобы снова увидеть первогодку он объяснял внезапно сильным порывом проснувшейся совести. Асаи казалось: всё дело в том, что перед парнем неплохо было бы извиниться за тот случай. Да, именно так. — Я сегодня в студсовет после уроков, — сказал Мика, когда ребята остановились на лестничной площадке третьего этажа. — И вы подходите. — Будет как в тот эпичный день? — усмехнулся Тору, но тут же сник: никто не оценил его шутку. — Ито попросил зайти. Составите мне компанию? Каваками неожиданно отозвался первым: — Придем, конечно. — Ага, — подтвердил Тору, — будем. Распрощавшись с Акане, Ишитака и Каваками отправились в сторону своих классов. Классы «b», в котором учился Асаи, и «c», в котором учился Тору, находились в соседних кабинетах. — Я хочу… — неожиданно произнес Каваками, прежде чем зайти в свой класс. Ишитака замер рядом с ним. — Что ты хочешь? — уточнил он, так и не дождавшись, что Асаи продолжит. — Нет, ничего… Даже в отсутствии Мики заговорить о Шотаоке оказалось сложнее, чем тот предполагал. Тору неожиданно разозлился: — Если ты хочешь кинуть Акане, я сам лично тебе врежу. Асаи удивленно посмотрел на друга, не понимая, при чем здесь их друг. — Не собираюсь я никого кидать! Сказал же, что приду! — Вот и славно, — мгновенно улыбнулся Тору. — Не знаю, что у вас там с Акане происходит, но не пытайтесь портить мне настроение, — Ишитака хохотнул и, махнув рукой, отправился в свой класс, оставив друга в крайней растерянности. — Тебе-то испортишь… — тихо пробормотал Асаи уже сам себе. А ведь он почти решился ему рассказать. Что теперь делать? Идти к Шотаоке с извинениями, не предупредив об этом друзей? Каваками это казалось чем-то неправильным. Проще было бы оставить первогодку вовсе без извинений. Однако на всех последующих уроках Асаи думал уже не о Рюе. Что же такого происходит у них с Акане? На его взгляд, отношения с друзьями остались прежними. Заявление Ишитаки заставило его в этом усомниться. Вот он — еще один повод для беспокойства, который никак не вписывался в его скромные планы. Позже, встретившись с Тору, Асаи направился с ним на пятый этаж. Большинство кабинетов здесь принадлежало клубам и прочим школьным организациям, включая студсовет и прочие комитеты. Дверь, как и в прошлый раз, открыл Мика. Всё было почти так же: трое друзей, никого из совета и четыре чашки с чаем. Однако буквально через минуту из арки в смежную комнату вышел президент. Ито Кейтаро непринужденно прошествовал через комнату и уселся рядом с Акане на диван — подальше от Каваками и Ишитаки, которые разместились в креслах. — Им обязательно здесь быть? — уточнил он, недовольно взглянув сначала на Тору, а потом на Асаи. — Ты нарываешься, Кейтаро, — угрожающе ответил Мика, при этом мило улыбнувшись. По удивленному лицу президента ребятам стало ясно: все эти дни, что Акане работал в студсовете, их друг вел себя куда более смирно. — Кхм… ладно, прости. Перейдем к делу? — президент пристально взглянул на Акане, как бы ожидая разрешения продолжить. Мика кивнул. — Я хотел, чтобы ты кое-с-чем мне помог. — На этот раз на Мику уставились уже Тору и Асаи. Каково же было их удивления, когда их друг снова кивнул. — К нам в ящик подкинули письмо с анонимной жалобой, — пояснил Ито. Нарочито спокойно отпив чай, он добавил: — об издевательствах над учеником. Асаи вдруг стало не по себе. Ито еще не сказал, кто именно и на кого жаловался, но нехорошее предчувствие успело сильно его встревожить. — И что? — протянул Акане. — Почему ты просишь именно меня? — Если бы ты больше уделял времени… — Ито попытался объясниться, но Мика довольно грубо его прервал. — Ближе к делу, Кейтаро. Президент не подал виду, что его это как-то задело, и невозмутимо перешел к главному: — Такие письма крайне редки, — пояснил он. - Те, кого травят, считают, что вмешательство со стороны сделает ситуацию только хуже, а остальным это, в общем-то, не особо нужно. — Разве лезть в эту грязь — не работа дисциплинарного комитета? — продолжил упираться Акане. Было видно: связываться с подобным он желанием не горел, но, тем не менее, почему-то все равно собирался исполнить задание президента. Ишитака в очередной раз задумался о том, что же связывает его друга и их школьного президента. — У них сейчас слишком много работы и мало людей, — ответил Ито, и Мика бросил на него презрительный взгляд. — Просто узнай, есть ли вообще проблема. И, если есть, насколько все серьезно. — Ага, проще некуда, — неожиданно вмешался Ишитака. Недовольный этой репликой Ито еле сдержался, чтобы снова не предпринять попытку вышвырнуть его из своего кабинета. Однако Мика никакого внимания на друга не обратил. — Кейтаро, как, по-твоему, я узнаю, что происходит в этом классе? — спросил он. — Кстати, в каком классе? — робко уточнил Асаи. — Просто сходи к ним и задай пару наводящих вопросов, — ответил Ито Акане, игнорируя вопрос Каваками. — Можешь сказать, что ты из дисциплинарного комитета, как хочешь, это неважно.Что ответят, то и запиши. Нам просто нужны данные в отчетность. — Как глубока, а главное — продуктивна работа студенческого совета, — покачал головой Ишитака. — Так и вижу, как вы спасаете беднягу от травли. — Не говори о том, чего не знаешь! — вспылил президент уже готовый держать оборону. — Наше вмешательство вряд ли поможет, если не сделает еще хуже. — Тогда зачем вообще в это лезть? — спокойно спросил Акане. — Забей и напиши, что вранье. — Ты тоже ничего не понимаешь, — Ито опустил голову, вцепившись пальцами в свои волосы. — Акане, пожалуйста. Тебе так сложно? Ты уже обещал, что иногда будешь хоть как-то помогать… — Что бы ты без меня делал? — снисходительно вздохнул Акане и похлопал президента по плечу. — Вот только… если ты еще хоть раз проигнорируешь кого-то из моих друзей… Ито вздрогнул и уставился сначала на Асаи, а потом на руку Мики, которая все еще сжимала его плечо. Больнее, чем хотелось бы. — Класс один «е», — опомнившись, затараторил Кейтаро. — Травят Шотаоку Рюю.