Дихотомия

Как это знакомо… Уже оскомину набивает. А ведь раньше мне такое и во сне-то редко снилось, подумалось Равену, когда он открыл глаза после телепортации. Впрочем, кое-что никогда не надоедает – побеждать врагов, которые сбежались со всех концов территории Храма. В следующий момент парень уже держал в руке зажженный плазменный меч, а рядом с ним возник Нергал с двуручником наготове. Двое стражей Фобоса одновременно рванулись вперед, а навстречу им так же молча устремились храмовые воины. Вот это то, что надо – никаких вопросов о том, кто и почему. Сразу в драку, правильная стража. Равен усмехнулся, парируя первый удар. Бой закончился почти сразу – трое бойцов Селены нашли свою смерть, неосторожно сунувшись под огненное заклятие Нергала, который их в буквальном смысле испепелил взглядом. Еще двое оказались поражены молнией Равена, который, не теряя времени, снес им головы, пока они были парализованы разрядом. Больше противников поблизости не наблюдалось. Наверняка дальше будет больше. Стражи Тьмы переглянулись, и, убрав мечи, двинулись вперед. Держать все время оружие наготове особого смысла не было – в нужный момент они могли мгновенно призвать свои мечи из такого далекого и одновременно рядом находящегося астрального плана. Точнее говоря, это мог лич, а нашему герою приходилось выхватывать клинок из-за пояса, потому что техническое оружие подчиняться законам магии упорно не желало. Надо будет что-то с ним сделать. Этот меч уже морально устарел, решил про себя Равен. Но пока сгодится. Как странно… В прошлый раз здесь было намного больше людей. По крайней мере раз в десять, если считать как воинов Добра, так и Зла. А сейчас никого словно бы не заботит, что в твердыню Света проникли посторонние. - Этот Храм называется Диос, - неожиданно сказал Нергал, - Он был первым из возведенных здесь, на Земле. Сейчас мы находимся недалеко от Афин. Еще во времена Древней Греции светлые стражи под видом места поклонения Зевсу построили алтарь, который должен был служить источником чистой энергии, которая, проникая в мир, защищала греков от черной магии. Ты заметил, что в их мифологии на редкость мало мрачных, темных богов? Гораздо больше добрых или нейтральных. А истоки этого – здесь. Уже многие века Диос, являясь сильнейшим из Храмов, мешает нашему Повелителю. До сегодняшнего дня мы не вмешивались, потому что он защищен могучим заклятием, которое не позволит даже мне, генералу теней, приблизиться к алтарю. Вот почему Властелин послал тебя – осколок души Раудора, сочетая в себе частицу Истинного Света и мощь Первомрака, заставит Храм пропустить тебя к алтарю. - Но насколько я помню, Диос считается Четвертым Храмом? – спросил Равен. Нергал в ответ невесело улыбнулся. - Да, ты прав. Как раз потому, что он был построен самым первым. Оттого и сила в нем сокрыта невиданная. Эта сила берет свое начало еще из Истинного Света, ныне покинувшего мир. - А чем Истинный Свет отличается от обычного? - Он не знает границ, полумер и оттенков. Он абсолютен, категоричен и не ведает компромиссов. Он так силен, что в нем не может существовать ни одно живое создание, будь то зверь или человек. Его творения – ангелы всех разновидностей. Когда на Земле возникло человечество, он исчез из вещного мира, оставив лишь свою часть – тот Свет, которому так недолго служил ты. В разное время его лицо менялось, сейчас его хозяйкой стала Селена. То же самое и с Первомраком. Он породил демонов, которые по сути своей родные братья и смертельные враги ангелам. И так же как архангелы хранят в себе искру Истинного Света, каждый лич или демон – разница не очень большая – несет частицу Первомрака. В том числе я и ты. Нам он достался в наследство от Раудора. - Фобос сказал, что с гибелью Раудора личи исчезли. Но ведь когда мы впервые встретились, ты сказал, что ты тоже лич. Как это возможно? - Ты, я и еще восемь генералов теней – последние из оставшихся на Земле и первые в армии личей воины. Мы – авангард этой древней силы здесь, в человеческом мире. Мы наблюдаем, выжидаем, и служим тому Повелителю Тьмы, который на данный момент правит. Но эта служба – не беззаветная преданность ему, как у всех остальных его солдат и магов. Мы заключаем контракт с ним, службой оплачивая пребывание здесь. Без Короля лич не способен выдержать живительную энергию, которой наполняет Землю человечество, по сути порожденное Светом. Но при этом она бесконечно притягательна для него, потому что только с ее помощью он может вернуть себе жизнь. Настоящую жизнь. Это может кончиться для него уничтожением, но бывает и по-другому. Сам по себе лич – лишь тень, несмотря на свое могущество. Но если он возрождается в истинном облике, он становится стократ сильнее. Такие личи – угроза всему миру, и если Короля нет, они сметают все на своем пути. А если есть, то под его властью все личи обретают эту жизнь, но не несут такой угрозы. Именно об этом мы мечтаем. О том, что когда-нибудь Король вернется, и мы получим свободу. - Если я правильно помню, лич – это высшая форма нежити, то есть мертвец. Но ты не очень похож на скелет или мумию. Да и я тоже. - Ты пока еще не полноценный лич. Чтобы им стать, нужно погибнуть, а затем быть подвергнутым сложнейшему ритуалу. Тогда твоя душа вернется в тело, и за некоторыми небольшими изменениями ты будешь выглядеть так же, как и раньше. Но это всего лишь маска. Настоящее лицо такого как я ужасно. Потому что моя душа, израненная, силой возвращенная в мир, никогда не сравнится с живой душой, как у любого обычного человека. Вот почему каждый лич мечтает о ней. Соединив мощь нежити и силу живой души, он получит такую власть, которая способна сравниться с той, что обладают Фобос и Селена. - Такого не будет больше никогда, - раздался со всех сторон мелодичный женский голос. В руках наших героев мгновенно возникли мечи. Но вокруг по-прежнему никого не было. Говорили, казалось, сами стены Храма. - Вы вновь пришли сюда, порождения мрака, - продолжал голос, - И клянусь Светом, мне начинает надоедать это. Бессчетное множество раз мы изгоняли подобных вам, а вы все равно возвращаетесь. Я не ожидала, что вы зайдете так далеко. Видимо… Ну конечно. Феликс. Теперь ты тоже с ними? Меня это печалит… Я буду молиться за твою душу, потерянный воин. После того, как отправлю ее в мир духов. Добро пожаловать, стражи Фобоса! Раздался треск, и двое бойцов Зла оказались в кольце врагов. В руках каждого из рыцарей мерцал серебристым светом длинный тяжелый клинок, а лица скрывали массивные забрала. Все они были паладинами. А прямо перед Равеном и Нергалом материализовалась Камилла. Нет, Мириэль, хранительница Диоса. Проход, через который они вошли, засиял, перекрытый золотой завесой. Поход к Храму оказался ловушкой. - Некоторые вещи никогда не меняются, - вздохнул лич, не спеша поднимая свой покрытый рунами меч. А в следующий миг он уже вытаскивал его из груди рухнувшего навзничь паладина. Равен понял, что беседа окончена, и пришло время сражаться. Судя по всему, рыцари это поняли тоже, и через мгновение под сводами Диоса началась битва. Почти сразу парень почувствовал, что Фобос сказал правду относительно своих солдат. Потому что разница между теми, с кем он сражался раньше, и паладинами Мириэль была колоссальная. Его атака захлебнулась, и пришлось отступить, парируя удары, посыпавшиеся со всех сторон. А чуть поодаль в таком же положении оказался Нергал. Хотя его, казалось, это только радовало. Он постоянно перемещался, используя короткие телепортации, и, оказываясь за спиной очередного воина Света, загонял свой клинок ему под лопатки, а затем мгновенно вынимал и отражал следующий удар. Но Равену была не по душе такая тактика. В нем вспыхнула злость, потому что недавняя информация, полученная в Моргуле от «Таргона», вновь не давала покоя – изображение целующихся Юноны и Раймаса наполняло Тьмой его сердце. И парень снова ринулся вперед, обрушив взвизгнувший меч на голову ближайшего стража. Тот не успел отреагировать и осел на пол, разваленный пополам. А его товарища насквозь пронзил вызванный Равеном аватар – магия Восьмого круга давала интересные возможности. Наш герой, впечатленный силой призванного создания, на этом не ограничился, и вскинул к потолку руку. Из его пальцев брызнул фонтан темного пламени, которое, в секунду сгустившись и став осязаемым, разделилось на несколько частей и вдруг стало группой огромных, в полтора раза больше обычного, черных волков. В глазах тварей мерцало красноватое свечение, подобное раскаленным углям, с оскаленных клыков свешивались нити слюны. Волки посмотрели на Равена, и, повинуясь взмаху его руки, с рычанием прыгнули вперед, напав на паладинов. Мириэль наконец поняла, что в стороне стоять и наблюдать за разгромом своего отряда ей не стоит, и, в коротком замахе обезглавив сразу двух волков, устремилась к нашему герою. Тот, едва успев сразить одного из рыцарей, обернулся – и увидел летящий к его шее длинный изогнутый меч хранительницы. Еще секунда – и он будет мертв. Но оружие девушки со звоном скрестилось с рунным двуручником лича, который, оказавшись между ней и парнем, заслонил его собой. - Равен, займись алтарем, - произнес лич, не поворачивая головы, - А я разберусь с нашей маленькой стражницей. Наш герой, кивнув, заставил меч исчезнуть. Он понял, что оружие ему больше не понадобится – между ним и личем возникло мерцающее багровым сиянием магическое поле, по одну сторону которого оказался он сам, а с другой были Мириэль, Нергал и вызванные Равеном существа. Взмахом руки лич отпустил созданий, и те растворились в воздухе, оставив противников один на один друг с другом. Лич, выбросив вперед руку, отшвырнул девушку на несколько шагов, а затем приветственно отсалютовал ей, возвещая начало дуэли. Она сделала то же самое. Выбора не оставалось – магический барьер питала сила Нергала, и только поразив его, удастся остановить Равена. А тот уже отвернулся и пошел вперед – в глубины Храма. Идя вперед между колоннами Диоса, парень размышлял. За последнее время случилось много всего, что следовало бы обдумать. Впрочем, некоторые выводы напрашивались сами собой. Их было немного, но каждый стоил десятка. Итак, Юнона предала его. В то время как он, запутавшись в собственных мечтах и потеряв связь с реальностью, вдохновенно дрался с темным воинством, она была с Раймасом. Странно, но теперь он почему-то не испытывал злости по отношению к нему. Да и с самой Юне, в общем-то, тоже. Он злился даже не на Селену и Свет, которые так бездумно играли с его душой. Досада и злоба были направлены лишь на себя самого. Как же слеп и глуп он был. Можно было с самого начала догадаться, чем обернется его лишенная всякой логики любовь к Юноне. Если бы он был чуть более внимателен… Тогда всего этого может и не случилось бы. Но он не жалел. Значит, он действительно потомок Короля-лича? Только в легендах он слышал об этом создании, ужасном и безжалостном властителе над живыми мертвецами. Хотя и нельзя в полной мере считать личей таковыми. Теперь Равен знал, что на самом деле такой лич как Нергал – вовсе не поднятый из могилы труп, некогда живший обычной жизнью, в которого лишь мрачная магия вдохнула подобие души. Нет, это нечто гораздо более могущественное. По сути своей лич – это сочетание человеческой и бесовской природы. Это демон, призванный из Бездны и оказавшийся в теле человека после его смерти. Но при этом душа того, кто когда-то жил, тоже присутствует в этом теле, становясь единой с сердцем демона. «Конец всего былого наступит тогда, когда пути его души и звезды сердца демона пересекутся…» Где он слышал это? Сейчас наверное не вспомнить. И наконец, судьба. Что будет, когда падут все четыре Храма Света? Найдется ли еще что-то, что сдержит Темного Властелина на пути к его желанной цели – к правлению над Жизнью? Или на Земле на тысячу лет воцарится террор? Вот, значит, какой путь уготован ему, бывшему Феликсу? Стать одним из первых слуг Фобоса, проводником Зла, и поставить мир на колени? Об этом ли он мечтал всегда? Нет, не об этом, если быть честным хотя бы с самим собой… Все, чего ему хотелось – это простой, тихой жизни, может и не слишком богатой приключениями, но полноценной и счастливой. Жизни вместе с тем, что ему дорого, с теми, кто близок ему. Стать хранителем своей семьи и своего будущего. А не палачом людских судеб. Юнона, какая же ты дура… Из размышлений Равена вырвал гул, неожиданно раздавшийся со всех сторон. А за его спиной вдруг с грохотом захлопнулись высокие двери – парень даже не заметил, как оказался в главном зале Храма. Посреди этого зала возвышался алтарь Света. Тот самый, который ему надлежало разрушить. И теперь он знал, как это сделать. Алтарь представлял собой огромный параллелепипед, по каждой грани которого змеились символы, ослепительно сиявшие. К нему с четырех сторон вели ступеньки – всего три невысоких возвышения. В его центре, в идеально круглом углублении, пылал золотой огонь. Глядя на него, наш герой почувствовал – вот он, чистый, Истинный Свет, та малая толика, которая способна согревать мир, не обжигая. Именно она давала Повелительнице контроль над всеми, кто служит Добру. Пришло время с этим покончить. Равен приблизился к алтарю и опустился на одно колено, сложив руки, словно в молитве, и закрыл глаза. Чтобы сокрушить алтарь, нужно послать в его сердце чистую Тьму, ту самую, которая сейчас растет в его сердце, вскормленная болью от предательства тех, кому он верил безгранично. И только он один может сделать это. И причина этого – осколок души Раудора. Перед глазами сами собой вспыхнули строки заклятия. Парень не стал медлить. Воззвав к своей душе, он отчетливо проговорил эти слова. И сразу почувствовал, что все сделано правильно. Храм задрожал. Он сотрясался подобно живому существу, в ткани которого медленно вонзают раскаленный кинжал. В принципе, так оно и было – суть Диоса, его сердце, оказалось пронзено клинком Тьмы, сгустком мрака, который оставил Равену Король-лич, покидая мир. Неожиданно раздался вопль – сам камень Храма издавал его в ослепляющей агонии. Он умирал. Страж Тьмы, проникший в святая святых, убил его одним ударом. Но наш герой вдруг понял, что это еще не все. По какому-то наитию он легко поднялся на ноги, даже не удивившись, что на нем теперь были тяжелые черные доспехи, и подошел к алтарю, в котором бился и метался золотистый огонь. И протянул к нему руку. Ладонь Равена погрузилась в пламя и застыла – боли он не ощущал. Секунда, вторая, третья… И неожиданно все закончилось. Вой Диоса стих, руны на алтаре погасли. А в центре больше не горело пламя Света. Потому что теперь оно, затемненное, подчиненное Злу, пылало в сердце Равена. Он стал хозяином силы Храма. Не уничтожил, а подчинил себе Свет. Глаза парня полыхнули. Неизмеримое могущество Диоса было готово служить новому повелителю. Путь назад оказался недолгим. Прошло чуть больше минуты, прежде чем Равен подошел к выходу из Храма. Посреди широкого коридора стоял Нергал, скрестив на груди руки. У его ног лежала Мириэль. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что девушка мертва – напротив сердца была небольшая рана. Ее меч покоился рядом. В ответ на вопросительный взгляд лича Равен кивнул. Нергал удовлетворенно хмыкнул и поднял руку. Сверкнула вспышка, и залы Четвертого Храма опустели.