Дихотомия

Софья не помнила, как выбралась из Храма. Делать там больше было нечего, и из-под сводов некогда священного строения с каждой секундой уходила сила, остаток могучей магии, украденной темным рыцарем. В этом бою, который сложно было считать боем, Свет вновь потерпел поражение. Сколько еще таких же потерь суждено им пережить? Не утрата силы алтаря печалила девушку, и даже не то, что опытная воительница Добра отдала жизнь практически ни за что. Софью поразил и ужаснул способ, которым Равен разделался со своей противницей. Ведь он мог убить ее сам, в поединке, с честью и славой, и это была бы достойная смерть. Но он заставил того, кто был некогда Ориком, добить Ариэль. Софья, несмотря на свою молодость, уже приобрела женскую мудрость, и суть ситуации поняла мгновенно. Орик был возлюбленным Ариэль, и, вероятно, это чувство было взаимным. Но она не могла знать, что теперь он всего лишь марионетка в руках Фобоса, и не тот, кого она любила, нанес ей фатальный удар. Вот почему Равен выбрал именно такой способ. В его расколотом сердце, с каждым днем терявшим остатки человечности, больше не было ни жалости, ни милосердия. Он точно знал, что смерть – не самое страшное. И последнее мгновение жизни Ариэль было ужаснее, чем оборвавшая ее гибель. Потому что она думала, что ее убила ее любовь. Ничего страшнее этого Софья не могла себе представить. Даже то, что она сама так недавно потеряла друга, больше не имело такой значимости в сравнении с этим. Выходит, это действительно правда – самый страшный враг всегда там, где его не ожидаешь найти. В собственном сердце. И теперь Свет нашел своего врага в сердце простого парня, с чувствами которого он так неразумно играл. Этого девушка одобрить не могла. Но и изменить не могла тоже. Пришла в себя Софья уже сидя на своей постели в Нивенмаре. В этот час казармы специального корпуса были пусты. Ее отряд, понесший немалые потери в битве за Моргул, сейчас был рассредоточен по разным заданиям. И ее это даже обрадовало – ей нужно было побыть в одиночестве. Девушка заставила доспехи и меч исчезнуть, и, сдержав стон, растянулась на своей кровати. Все тело ныло. Это и немудрено – поход до Нисина оказался сложнее, чем предполагалось. Слишком уж много предположений Света не оправдывается в последнее время… Софья закрыла глаза и постаралась очистить разум от мыслей. Ей это удалось, и она провалилась в объятия сна. Сны никогда не были для Софьи тем странным и загадочным, непостижимым явлением, в виде которого представали перед большинством людей. Говоря откровенно, лишь потому, что ей почти никогда ничего не снилось. Она, крепко стоящая на ногах реалистка, пусть и мечтательная, всегда отдавала дань тому, что ее окружает в вещном мире, а также тому, что стоит за ним. Ей была интересна природа вещей и сознания, форма и содержание, но никогда не вызывало восторга или ужаса царство снов, такое переменчивое, неявное, хаотичное. Ведь влиять на свои сны она никак не могла. В реальном мире – да, возможно, здесь «тонкий план» был для нее родным. А все, что имело отношение к Хаосу, было ей чуждо. Может быть, именно поэтому она стала специалистом, а не магом или рыцарем? Наблюдатели не могут существовать без поисков в сетях эфемерности, а паладины как правило выбирают технику и боевую магию – прямолинейную и жесткую. Софья же не стремилась ни к одному из этих вариантов. Лишенная духовности технология казалась ей бездушной, волшебство Наблюдателей – запутанным и зыбким, а магия рыцарей – бескомпромиссной и разрушительной. И знакомясь с девушкой, Райна, ее будущий командир, уже знала, какой путь той суждено выбрать. Путь воина-специалиста, адепта духа, как своего, так и абсолютного, природного. Разделение на профили было и здесь, но лишь внешнее, ограниченное выбором оружия и снаряжения – усиленное магией или удобное техническое. А в своей сути все специалисты были такими же как она, сочетавшими реальность и духовность. Может быть, именно поэтому их всегда было немного. А теперь стало еще меньше… Но в этот раз было не так, как всегда. Крепкий и здоровый, пусть и не очень долгий, сон, теперь упорно не желал приходить. Зато на его месте появилось странное, граничащее с разделением с телом, ощущение. Она будто оказалась в этом же мире, но в другом времени. Как это сложно… Феликс говорил о чем-то подобном, когда рассказывал про свои сны – ему постоянно что-то снилось, и он был ее противоположностью, обожая копаться в причинах и следствиях ночных видений. Неужели и ей сейчас суждено увидеть такое? Шелест… Еще. И вот опять. Софья обернулась. Как странно – здесь, во сне, где вокруг не было ничего, она чувствовала свое тело так, как никогда не удавалось в реальности. Еще более странным было то, что на девушке не было никакой одежды. Но это ее не тревожило – откуда-то Софья знала, что так и должно было быть. Шелест повторился, но на этот раз девушка не двинулась. Вдруг серая хмарь стала наполняться цветами. Всеми оттенками зеленого. А спустя миг Софья была в густом, наполненном светом лесу. «Ого, - подумалось девушке, - Вот это да… Мне сегодня определенно приснится что-то необычное». Не успела она закончить свою мысль, как кусты впереди раздвинулись, и из них показалась морда. Белоснежная, вытянутая, с дергающимся носом и стоящими торчком ушами. Волк. Альбинос. Софья замерла на месте. Страха она не испытывала, скорее интерес ко всему происходящему. И новые события не заставили себя ждать. Физиономия существа, оглядев девушку с головы до пят, исчезла в кустах, и то ли прямо над ухом девушки, то ли где-то в голове прозвучало едва слышное, как ветер в кронах: «Следуй за мной. Пойдем со мной». Софья на краю слуха различила удаляющиеся шаги мягких лап волка. И, ни секунды не сомневаясь, бросилась за ним через кусты, в процессе поняв, что они колючие, но не обратив на это никакого внимания. Откуда-то она знала, что этот волк и его назначение несут в себе какой-то смысл, что-то такое, что она должна узнать обязательно. Поэтому выбора не оставалось. Погоня за зверем по лесной чаще выглядела странно, совсем не так, как она обычно бродила по лесам у своего родного поместья. Здесь все было словно наполнено магией, цвета оказались яркими, насыщенными, и в воздухе чувствовалось волшебство. Более того, то самое волшебство, которое она понимала и любила – природная сила, находящая отклик в ее душе. Должно быть, именно в таких лесах обитали все мифические создания, и даже этот волк на самом деле наверняка был чем-то большим, чем просто животным. Софья ощущала, как постепенно проходит боль в ее теле, которое даже здесь, во сне, напоминало о недавних событиях. И как уходила ломота из тела, так с каждым шагом исцелялась и душа. Девушка чувствовала, что это место – одно из средоточий Света, пусть и не такого, которым повелевали Селена или Райна. Их свет был принципиальным, сильным, режущим, он уничтожал Тьму. Свет воинов, защитников, могучий и решительный. Здесь же он проявился в иной ипостаси – мягкий, успокаивающий, внесистемный и естественный, похожий на саму природу. Тот Свет, который всегда был ей самым близким, и по которому она тосковала в рядах своего корпуса. Даже там, среди ей подобных, она была вынуждена подчиняться другому Добру, тому, что так ужасно ошиблось, не увидев в Феликсе проводника теней. Софья знала, что здесь подобного не произошло бы никогда. Все эти мысли не мешали девушке бежать за волком, который то появлялся, то исчезал в кустарнике. Почему-то все кусты как на подбор были колючими, и лишенная защиты Софья уже получила немало царапин и ссадин от шипов и жестких листьев. Но ей было к этому не привыкать. Все закончилось внезапно. Раздвинув перед собой очередные ветки, девушка оказалась на поляне неимоверных размеров. Она скорее напоминала городскую площадь, а не прогалину посреди леса. На другом краю поляны стоял волк и выжидательно смотрел на Софью. Он явно хотел, чтобы она приблизилась, и когда девушка сделала два шага вперед, он не зарычал, не насторожился, а продолжал спокойно стоять. Софья, больше не сомневаясь, двинулась вперед и вскоре оказалась рядом с волком. Посмотрев ему в глаза, она с изумлением увидела, что они яркого изумрудного цвета. Белоснежный, сильный зверь с зелеными глазами был поразительно красив. И снова, как вначале, то ли в ушах, то ли в голове девушки прошелестело чуть слышное: «Обернись». Софья подчинилась и медленно развернулась в ту сторону, откуда только что пришла. И не поверила своим глазам. Посреди поляны, обвитое множеством сплетающихся между собой веток, стояло здание. Оно не было похоже ни на одно другое, которые встречались девушке ранее, но она мгновенно поняла, что именно видит. Храм Света. Софья лишилась дара речи. Как и каждый воин сил Добра, она знала, что Храмы всегда являют себя во сне лишь тем, кому суждено нечто великое. И именно там проходят посвящение высшие рыцари Света. В свое время сновидения показали туда дорогу Райне, ее командиру. Но Софье они не снились никогда. И сейчас ее охватило изумление, граничащее с шоком, потому что только теперь она поняла, какую цель преследует Равен, забирая себе силу священных алтарей. Суть его цели вспыхнула перед ее глазами в двух ужасных словах. Нас уничтожают. Так вот зачем ему понадобилось подчинять себе огонь чистой энергии Света! Уничтожить ее полностью невозможно, эта сила участвовала в сотворении мира и после него осталась его хранителем. Даже разбитая на осколки, пусть через многие века, она вновь соберется воедино, и в алтаре снова вспыхнет огонь, еще более сильный, чем раньше. И новые воины Света придут взамен павших, чтобы служить стражами мироздания. Но только не теперь. Не теперь, когда Равен, забирая силу алтарей и объединяя ее со своей затемненной душой, извращает источник жизни. Такой оскверненный огонь никогда не сможет служить колодцем могущества Добра. Он будет отторгнут им, и две силы, одна ослабленная потерей, а другая разложившаяся и падшая, уничтожат друг друга. Больше не будет места, откуда Свет получит магию для своих воинов. Фобосу это было не нужно, он желал лишь свержения алтарей, чтобы построить на Земле свое царство террора. Но он был достаточно мудр, чтобы понимать, что это не будет длиться вечно. Тысячу лет, две, десять. А потом в Храмах снова возгорится древнее пламя, и могучий, возрожденный Свет изгонит прочь его армаду и займет место в сердцах людей. И такое чередование будет вечным. Борьба Добра и Зла никогда не закончится, потому что они и не хотят уничтожать друг друга. Лишь подавить, сковать, и реализовать свои идеи. Но только на время, чтобы затем снова уступить место противнику. Но теперь все кончено. Правила игры изменились. Измерения столкнулись, и в мире, где война двух противоположностей всегда была лишь в сердце и голове, началась подлинная бойня. Почему сейчас? Может, так было предначертано? Софья тряхнула головой. Это не важно. Гораздо важнее другое – изменились не только правила, но и игроки. Равен не может действовать сам по себе. Как и она, как и все люди, он служит чему-то много выше него. Но не Фобосу. Темный Властелин никогда не пошел бы на то, что делает его рыцарь. Ему это просто ни к чему. Значит, оставаясь под знаменами Зла, Равен несет победу кому-то другому. Другому… Внезапно на девушку обрушилось новое озарение, потому что смысл слов нага наконец открылся ей. Подводное создание сказало, что сердце мрака в ком-то еще, а не в Равене или Фобосе. Кто-то третий стоит за ними. Кто-то выше, хитрее и безумнее. Потому что тот, кто стремится к абсолютной власти над миром, не может быть разумен. Такая власть невозможна, она противна самой природе Добра и Зла, вечных врагов и кровных родственников. Истинная власть дарована на время, чтобы получить шанс установить порядок. И чем дольше период господства, тем лучше реализован этот шанс. Но ничто не вечно, кроме баланса, и он вмешивается, чтобы дать возможность и второй стороне. А тот, кто направляет Равена, желает тотального господства. И ради этого он лишает силы алтари Света. Чтобы когда армия Селены потерпит поражение, она уже не смогла подняться. Чтобы разгром был окончательным. За спиной Софьи раздалось тихое поскуливание. Она обернулась, и увидела, что теперь волк лежит, положив голову на лапы, и с тоской смотрит на нее. Инстинктивно она сделала шаг к нему, и вдруг существо исчезло. На его месте теперь стояла девушка, и теми же зелеными глазами, что у зверя, смотрела на Софью. Она была высокой, стройной, с длинными черными волосами и зеленоватой кожей. Ее сильные ноги оплетали ветви молодых побегов, а на руках змеились непонятные символы. Взгляды девушек встретились, и Софья почувствовала, что ее затягивает в водоворот, кружащийся в глазах незнакомки. Она попыталась закричать, но не сумела. Девушка грустно вздохнула, и вдруг все исчезло. Софья проснулась.