Дихотомия

- Какая приятная встреча, - улыбнулся темный страж, и его глаза полыхнули ледяным пламенем, - Я знал, что мы встретимся вновь. Нет, не надо говорить пафосных речей и готовиться к смерти. Это подождет. Время для боя еще не настало. Прежде чем вы будете повержены, вы должны узнать, для чего сражались и что потеряли. Ответом ему было молчание. Каждый отреагировал на появление Равена по-своему. Взгляд Фобоса изменился, в нем появились сразу и изумление, и узнавание, и ненависть. Но еще – малая толика уважения. Было видно, что вид стража впечатлил Властелина Тьмы. Иллидан смотрел на врага с плохо скрываемым презрением, потому что ментальным взглядом различил тень стоящего за ним Юнитора. Тегрис, как и ожидалось, остался невозмутим. Его явно больше интересовало то, что происходит за иллюминатором, а не появление на собственном мостике адмирала вражеского флота. Все офицеры и техники просто-напросто проглотили язык от неожиданности. Но никто не спешил подниматься с места и давать деру, главным образом потому, что бежать было особо-то некуда – перед дверью в коридор, ведущий к другим помещениям, появилась мерцающая дымка. Очевидно, Равен не хотел, чтобы встрече старых врагов что-то мешало. А вот Софья была бы совсем не против этого. Потому что ощущение, что ее затягивает в ледяную бездну, с появлением темного паладина только усилилось. Но было еще что-то… Как будто привет из далекого, давно забытого прошлого. Ответ на вопрос девушки нашелся почти сразу. Равен поднял правую руку, и в ней возник меч. Тот самый, что она уже видела во время ритуала на поляне Румбоса – огромный, с длинным широким лезвием, узкой гардой и витиеватым узором на клинке. Метра полтора, не меньше… Но главное было не в этом. Клинок был красив, он притягивал взгляд, но смотреть на него было все равно, что видеть зрелище моря крови и горы истерзанных трупов. Он выпивал силы, вызывал чувство тошноты и желание забиться в самый дальний угол. Но самое странное, что все это было Софье знакомо. - Да, ты не ошиблась, - подтвердил Равен, для которого состояние девушки не осталось тайной, - Это «Фатьен». Знакомый меч, правда, Софья? Услышав название оружия, девушка почувствовала, что что-то шевелится в памяти. Но как будто не в ее собственной, а из какой-то иной жизни, которая была до нее, очень, очень давно. Но при этом это была словно ее жизнь, или жизнь тех поколений, что были до нее. Как бы сказал сам Феликс – генетическая память. - Что-то вроде, - согласился страж, который, по-видимому, здорово наловчился в искусстве чтения не только эмоций, но и мыслей, - Но не совсем. Здесь не генетика, а скорее мистическая связь с прошлым. Я удивлен. Мне казалось, твои родители должны были рассказать тебе об этом клинке. Ведь, кто, если не они, были его последними хранителями… И тут Софья поняла. Вспомнила. Перед ее взором возникла картина из прошлого: высокий и статный мужчина в грубой тиаре, золотых доспехах и алом плаще стоит напротив такого же высокого парня, на голове которого черный шлем с тремя высокими шпилями причудливой формы, напоминающий корону. Доспехи и плащ юноши тоже черные, без единого блика, очень похожие на броню Равена. В его руке тот самый клинок, он держит его так же, как и сам Равен – вертикально, острием вверх. И чувствуется, как много крови на этом мече. Кровь тысяч невинных, убитых им только ради власти и силы. Затем картинка меняется: в небесах сворачивается темная воронка, а меч летит вниз, к земле. Он вонзается в камень и застревает в нем. Подходит девушка в сияющей кирасе, берет оружие и вытаскивает его, в ее взгляде смешались отвращение и страх. Ее глаза ярко вспыхивают, и видение исчезает. - Кто она? – спросила Софья, обращаясь к самой себе и не ожидая ответа. Но Равен ответил: - Капитан Нехалена. Она была одним из величайших паладинов Света того времени. И когда лорд Раудор пал, будучи затянут в некротический портал и оказавшийся по ту сторону мира, она взяла его меч, чтобы спрятать от людей. Часть силы некроса, которым повелевал Раудор, оказалась заключена в нем, а человеческая кровь служила катализатором. Сила «Фатьена» уже тогда была огромна, но после поражения хозяина она уснула. И Нехалена, обладавшая даром предвидения, отправилась на поиски рода, к которому устремился осколок души Робара, рода, далекого от него по крови, но близкого по духу. Конечно, тогда она этого не знала. Она доверилась ощущениям, и, найдя твоих далеких предков, возложила на них задачу скрывать меч великого лича. До недавнего времени представители твоего рода достойно исполняли эту миссию. - До недавнего времени..? - Да. Взгляды парня и девушки встретились. Как странно, подумала она – он смотрит на нее как самый обычный человек, и в желтых глазах с вертикальными зрачками нет враждебности. Как будто эти общие для них воспоминания и его вернули в прошлое, когда он еще не был слугой Юнитора. Проклятье, как это глупо. Он же даже не представляет, жертвой какого обмана стал. Феон играет с ним, в своих далеко идущих целях используя как орудие разрушения, а ведь Феликс мог и не стать Равеном… Во взгляде темного стража появилось недоверие. И растерянность. Но лишь на мгновение, а затем он взмахнул мечом. На самом большом экране, где только что разворачивалась картина избиения «Карателем» флота Тегриса, изменилось изображение. Теперь на нем виднелось здание. Здание, которое Софья не могла не узнать. Ее собственное убежище от всех проблем и тревог, место, где она могла быть самой собой и никого не бояться. Ее дом. И он был в опасности. Сомкнутым строем, вскинув автоматы, к поместью приближались солдаты. Такие же, каких она недавно видела на этом же экране – полностью изменившиеся, обновленные, ведомые железной рукой Тьмы. Легион бойцов Тьмы. Они подходили со всех сторон, сжимая круг. Со стороны входа в дом перед шеренгой воинов шел сам Равен, его тяжелые доспехи громыхали. Звук шагов солдат, далеко разносившийся в предрассветном тумане, оглушал и наводил ужас. Когда до входной двери оставалось с десяток метров, бойцы остановились и все как один подняли оружие, прицелившись в окна. А темный страж пошел дальше, в его руке двумя полосами полыхнули соединенные плазменные клинки. Он приблизился к двери, вращая оружием, и вдруг экран погас. Обернувшись, девушка увидела, что Равен спокойно улыбается, убирая свой страшный меч за спину. - Что ты с ними сделал?! – в ужасе закричала Софья, точнее, только хотела закричать, а из груди вырвался лишь придушенный стон. - Абсолютно ничего, - пожал плечами темный паладин, - Там никого не было. Мне нужен был «Фатьен». Он многие века хранился в катакомбах под вашим домом, там, куда его поместила Нехалена еще тогда, в день великой битвы. Я взял только то, что хотел. Жадность – грех. Он снова улыбнулся, и опять стал похож на прежнего Феликса. Это была человечная улыбка, незнакомая личам. И в ней была грусть. Неподдельная, без игры и издевки, грусть осознания неизбежного. И тут девушка поняла, что сейчас подходящий момент задать все вопросы. И более того, сейчас она может получить немало ответов. - Что здесь происходит? – выпалила она, не успев обдумать свои слова. Равен усмехнулся, и Софья слегка покраснела. Действительно, нашла о чем спрашивать… Как банально это звучит. А она не очень-то любила банальности. Впрочем, страж понял, что именно девушка хочет знать. - Энтропия, - ответил он. - Поясни. - Главная цель атаки армады – нанести как можно больше урона огнем с орбиты. Энергия смерти порой ничуть не меньше, чем сила жизни. Любая смерть любого человека высвобождает энергию, которой он обладал при жизни. Само собой, чем больше ее было, тем сильнее будет и искажение завесы между мирами, когда душа покидает тело. А большие единовременные жертвы могут истончить или даже разорвать барьер между мирами в определенном месте. Система работает в обе стороны. Души нашего мира уходят туда, но точно так же можно призвать и души, которые уже находятся там. Правда, количество энергии, необходимой для такого процесса, в десятки тысяч раз превышает нужное для проникновения души из нашего мира в тот. А чем больше таких душ, тем больше и сил необходимо. Сейчас энтропия с каждой минутой нарастает с огромной скоростью. Ты чувствуешь это, не так ли? Бездну, которая затягивает всех нас. Это Дальние Врата, откуда придет Легион, состоящий из множества личей, в разное время павших от рук слуг Повелителей Света или уничтоженных по собственной глупости жизненной энергией мира людей. - Но зачем это нужно? - Чтобы уничтожить человечество. Это главная и в конечном итоге единственная цель моего господина. Думаю, командование Света уже рассказало тебе о том, что генералы, Повелители и феоны лишь воплощения идей самых высоких порядков? И что Юнитор – идея разрушения? - Да… - Тогда мне больше нечего добавить. - Я не могу в это поверить… Почему, почему ты ему служишь? Неужели твоя ненависть и боль так велики, что ты хочешь стереть с лица Земли семь миллиардов человек? - Не только. Моя цель – разрушение всего, что было порождено ими. Человечество не просто будет уничтожено как вид, мне нужно, чтобы даже памяти о нем не осталось. - Ты сошел с ума. Ты безумен… - Возможно. Говорят, что мудрость и безумие – это одно и то же. Не мне судить об этом, и не мне решать, что нужно миру, а что нет. Я делаю то, что должен делать. То, что умею и что мне предназначено. Не больше и не меньше. Разве огонь виновен в том, что сжигает все, если дать ему волю? Нет. Он просто делает то, для чего существует. Мы ничем от него не отличаемся. Я – инструмент воли Юнитора, орудие аннигиляции. Потому что только уничтожив одно, можно открыть дорогу другому. Новому, лучшему миру. Который в свое время тоже будет обращен в ничто. Цикл бесконечен. Это цикл самой жизни, который диктует нам судьба. Человечество заходит в тупик и должно быть безвозвратно дезинтегрировано. - А как же все остальные? - Ты имеешь в виду прочих живых существ, не имеющих отношения к человеческой цивилизации? - Да, именно. Что насчет них? - Мы стараемся избежать потерь среди видов, не относящихся к человеческому роду и не вредим им больше, чем это необходимо. Их цикл продолжится, они снова станут хозяевами планеты после того, как исчезнут разрушающие ее люди. - И все это лишь потому, что тебе не повезло в любви?! - Нет. Это только открыло мне глаза на мое место в мире и в его судьбе. Было время, когда я и мухи не обидел бы. Потом появилась Юнона. Она показала мне, что единственная вечная вещь в нашем мире – это смерть. И того человека, которым я был еще недавно, больше нет. Теперь я – оружие, соединившее в себе Свет и Тьму, Храмы и «Таргон», духа и шайтира, магию и науку. Ведомая волей и энергией, единая целью живая ткань на металлическом скелете. А совсем скоро соединю в себе жизнь и смерть, приняв природу лича, неразделимую со мной с самого рождения. Многое изменилось, дорогая моя, очень многое… - Воистину, - прошептала Софья, во все глаза глядя на Равена. - А теперь тебе придется умереть… - сказал страж. Сказал устало, без злобы, словно о чем-то обыденном. В его глазах больше не было того безумного синего пламени, с которым он появился на палубе. Недоверия и растерянности теперь не было тоже. Он то ли не поверил тому, что Юнитор мог его обмануть, то ли поверил и… смирился. А еще для него превыше всего был долг. Долг, обязывающий идти своим путем до конца, каким бы этот конец ни был. И говорить было больше не о чем. Все сказано. Время остановилось. Это было здесь и сейчас, только для них. Фобос, Иллидан, Тегрис и война в космосе стали лишь декорациями на сцене. Где-то гибли люди, сжигаемые заживо огнем орбитального обстрела, где-то для кого-то рушились последние надежды. Где-то, но не здесь. Здесь, на мостике флагмана гибнущего флота кроме них не было никого. На этой странной арене посреди холодной межзвездной пустоты. Только они двое… Раздался негромкий шелест, и иллюзия развеялась. На палубе появился еще один гость.