Магия Нашего Мира

       Я смотрел снизу вверх на симпатичную молодую женщину. На хозяйке кафе, которой она, по всей вероятности, и являлась, было красное платье в белый горошек с поясом из белой атласной ленты. Лицо окружали длинные волнистые каштановые волосы. Из-под, пожалуй, чересчур широких бровей с любопытством глядели карие глаза, в которых золотистыми искорками вспыхивали смешинки. Ненакрашенные губы чуть насмешливо улыбались - самым краешком.       – Так ко мне ещё никто не заходил, – сообщила она посетителю. – Вы первый.       – Да, я первый посетитель за сегодняшнее утро, - важно подтвердил я.       – Возможно, тогда Вы воспользуетесь правом первого посетителя и для начала займете более удобное положение? – поинтересовалась незнакомка. Я понял, в каком ракурсе смотрю на неё, покраснел и попытался встать. Однако из-за поспешности, с коей я рванулся подниматься, получалось не очень-то. Покопошившись на полу, как навозный жук, перевёрнутый на спинку, я, наконец, с трудом встал на четвереньки. Обладательница платья в горошек, слегка улыбаясь, следила за этими манёврами. Затем протянула руку, оказавшуюся неожиданно сильной для такой стройной девушки – или это так показалось мне, охлявшему* и проголодавшемуся, – и, потянув вверх, помогла встать.       – Сейчас восемь утра, обычно в это время я открываю кафе. – объяснила она в ответ на недоумённое хлопанье глаз.       «Так вот почему дверь не открывалась! – сообразил я. – А я-то, как дурень, чуть её не выломал. Возомнил невесть что».       – Первый утренний посетитель моего кафе получает шоколад и плюшку бесплатно, – продолжила разъяснения хозяйка. – Ваши вопросы написаны крупными буквами у Вас на лбу, – расхохотавшись, добавила она. – Предлагаю Вам переместиться с пола за стол. Конечно, я могу подать кофе и сюда, но это будет негигиенично… и несимпатично! – она снова заразительно рассмеялась и направилась к стойке, оглядываясь на гостя – не вздумает ли тот снова протирать собой и без того чистые деревянные полы?       Я таки принял вертикальное положение и, потирая одной рукой поясницу, а другой – лоб, направился к столику у высокого арочного окна. В окно светило утреннее солнце, просвечивая разноцветные стёкла, и на пол ложилась сияющая мозаика витража, будто нарисованная акварелью. Я огляделся, и то, что видел вокруг, нравилось мне всё больше и больше. «Вот уж не знал, что в моем Мире есть такие чудесные места!» – подумал я, невольно улыбаясь. Кафе было оформлено в тёплых тонах: от каштанового, как локоны хозяйки, до янтарного и золотистого. Тёмные деревянные панели на стенах не создавали эффекта мрачности, поскольку в трёх из четырёх стен распахивали объятия свету огромные, почти от пола до потолка, витражные окна. И рисунок в каждом окне был разным. Цветные узоры ложились на тёплые доски пола, радующие взор затейливыми узорами – шоколадными линиями и сучками на медовом фоне. Вдоль четвёртой стены располагалась стойка, а в уголке виднелись светлые деревянные ступени лестницы, ведущей на второй этаж.       Там и там в живописном, но уютном беспорядке располагались круглые столики на четырёх изогнутых ножках. Я погладил рукой один из столиков, словно кота по тёмно-шоколадной спинке. Деревянная столешница оказалась гладкой, приятной на ощупь. Я отодвинул от столика один из четырёх стульев – на таких же затейливых ножках, из тёмного дерева, с царски роскошным сиденьем и спинкой, обтянутыми малиновым бархатом, и осторожно сел на краешек. «Как в театре! Интересно, бомжей пускают в театр?» – сия безумная мысль вынудила меня тихонько хрюкнуть. Хозяйка, однако, услышала и весело выглянула из за стойки, где звенела посудой. Моего носа, одуревшего от соблазнительных запахов, коснулся божественный аромат горячего шоколада. Через миг она уже шествовала к столику, неся на подносе чашку, полную восхитительного напитка, от которого поднимался ароматный пар, и тарелку, полную свежих, сногсшибательно благоухающих плюшек с корицей.       – Не стесняйтесь, будьте как дома, – спокойно сказала эта волшебница кулинарии. – Вы же сейчас снова свалитесь со стула на пол. Сядьте поудобней.       – Я же Вам мебель запачкаю.       – Запачкается – почистим, – невозмутимо возразила эта потрясающая дама. – Видели бы Вы, во что иногда превращают кафе мои детки, когда помогают месить тесто и лепить булочки!       – У хорошей хозяйки и ворота в тесте, – понимающе кивнул я, выудив эту милую поговорку откуда-то из глубин своего сознания.       – Именно! – кивнула женщина, – Так что ешьте и не морочьте себе голову… если человек голодный, сначала надо его накормить, а в приличный вид можно привести чуточку позже.       «Какое мудрое утверждение, – в восторге согласился я, цапнув с блюдца – красного в белый горошек – свежайшую плюшку, откусывая сразу половину, и пытаясь одновременно запивать сдобу шоколадом из чашки такой же симпатичной расцветки. – Кофу бы сюда!» – тут я поперхнулся горячим напитком и позорно закашлялся, обливаясь шоколадом и обсыпаясь крошками.       – Похлопать? – приподняв одну из густых бровей, поинтересовалась дама. И приготовила ладони в театральном жесте, как будто собиралась аплодировать талантливому актёру.       Я чуть не сполз на пол от смеха, пытаясь откашляться и просмеяться одновременно. Все раздумья и печали, даже далёкий Ехо и утрата могущества, временно отступили на дальний план.       – Теперь у меня уж точно неприличный вид, – покаялся я, кое-как отдышавшись и стряхивая с лохмотьев брызги и крошки. – Прошу прощения, незабвенная, наверное, таких посетителей у Вас ещё не было.       – Просто Вы очень проголодались, – отозвалась хозяйка. – Всё в порядке? Простите, я не совсем удачно пошутила… не удержалась! – Мы переглянулись и дружно рассмеялись, вспомнив эту картину. – Но Вы так красиво обращаетесь к даме, что за это можно простить целую чашку разлитого шоколада!       – Так принято в том Мире, откуда я… то есть я отсюда, но потом попал туда… а теперь я снова здесь… – мои сбивчивые объяснения запутали всё ещё больше. Ох, ну что я за болван такой сегодня? Впрочем, почему только сегодня?.. - Послушайте, леди… Могу ли я обратиться к Вам со странной просьбой?       Леди вопросительно изогнула бровь – ну-ка, что же ещё более странного может вытворить этот несуразный гость?       – Эээ… – я попытался собраться с мыслями, но, видимо, не смог собрать в кучу их, разбегающихся, словно тараканы по углам, и выдал: – Дайте мне самую большую плюху! Такую, чтоб в ушах зазвенело! Может, тогда мои мозги наконец-то станут на место.       – Да-а уж, о таких плюшках в моей плюшечной действительно ещё никто не просил! – расхохоталась она так, что чашки за стойкой откликнулись весёлым звоном, а затем внимательно посмотрела на меня. Находились бы мы в Ехо - наверняка бы ещё и принюхалась, изучая гостя на предмет запаха безумия. Но она просто покачала головой и сказала: – Вряд ли… Скорее, Ваши мысли окончательно разлетятся во все стороны света.       – Ну и пусть разлетаются! – упрямо тряхнул я шевелюрой. – Может, хотя бы одна из них полетит как раз в том направлении, которое мне нужно… А я последую за ней и найду своих друзей… и мой Город… А так я даже не знаю, что мне делать и с чего начать.       – Начните с того, что всё же подкрепитесь, а потом подумаем, – сказала эта мудрая женщина, и я, вздохнув, последовал совету. Горячий шоколад приятно грел изнутри с каждым глотком, а коричные плюшки оказались отменными – мягкими, тёплыми, словно только что из печи.       – Я каждое утро пеку сдобу, – кивнула хозяйка (неужели мысли читает?). – Часть мы сами съедаем, а остальное – для посетителей и угощения. Вот сегодня мне захотелось испечь плюшки. Что может быть чудесней запаха корицы в утреннем доме! Разве что аромат яблочного пирога. Истинно осенняя выпечка, золотистая, тёплая и уютная…       С этим я был согласен на все сто двадцать два процента. Ещё бы, яблочный пирог - мой любимый!       – А что Вы ещё печёте? – поинтересовался я с набитым ртом, дожёвывая плюшку и одновременно протягивая руку за второй. Хозяйка посмотрела на меня с умилением, как мамочка на детёныша, с аппетитом поглощающего обед, и пододвинула тарелку со сдобой поближе.       – Всё понемножку, – откликнулась хозяйка этого уютного кафе. – Смотря по сезону и моему настроению. Вот сейчас, осенью, – время яблок: красных, янтарных, полосатых, кислых и сладких, но всегда по-своему ароматных и вкусных. А зимой будет кстати сытная выпечка с орехами и сухофруктами… Ну и горячие пирожки, конечно, в мороз их расхватывают на раз-два! – воодушевившись, продолжала она. – А летом здорово сочинять лёгкие, яркие пирожные со свежими ягодами и фруктами, каждый раз – с новыми. Представьте, как здорово смотрятся вместе спелая малина и ежевика!        Я представил себе сочетание малиновых и иссиня-сизых ягод, и согласно кивнул.       – Иногда что нафантазируется с утра, то и воплощаю, – продолжала хозяйка, улыбаясь.– Вот вчера, например, я вообразила себе шоколадный торт со сливками…. Им мы и лакомились после обеда.       «Ого, вот это да…» – подумал я, представив создание торта силой воображения, и облизнулся, словно кот, учуявший эти самые сливки.       – А на прошлой неделе, в воскресенье, мы затеяли блинчики: захотелось проверить, достанет ли стопка на блюде до потолка. Хотя до Масленицы ещё далеко, как отсюда до Италии. Ну и что же? Если блинчиков захотелось, то значит, надо печь! Вот мы всей семьёй и напекли целую гору, – она изобразила руками высоту стопки блинчиков, как рыбак, демонстрирующий коллегам размеры пойманного сома. – Всем хватило – и посетителям, и соседям, и друзьям! Ой, простите!.. – спохватилась воодушевившаяся фея кулинарии, сообразив, что напомнила гостю о его проблемах.       – Ничего, - откликнулся я и виновато улыбнулся. Ещё не хватало, чтобы у такой славной леди из-за меня, болвана, портилось настроение! – Я бы тоже хотел быть в числе Ваших друзей, незабвенная, которым достаются такие вкусные блинчики!       – Буду рада видеть Вас среди друзей, – откликнулась хозяйка. – Вы такая странная личность… и очень интересная!       «Да уж, странная – не то слово! А вот насчёт интересная, есть и куда многогранней… Эх, собрать бы всех этих потрясающих личностей сюда, да посидеть дружной компанией, как в старые добрые времена в «Обжоре»! Тут так здорово, уютно и вкусно… Эти янтарные стёклышки в витражах – как глаза буривухов, а деревянные панели – точь-в-точь такого цвета, как трубка Джуффина… Меламори бы здесь понравилось… И Шурфу… А Нумминорих бы носился по залу, в восторге от новых запахов!» Тут у меня испортился аппетит – кусок плюшки уже не лез в глотку от того, что в этой самой глотке вдруг встал ком – и ни туда, ни сюда.       – Простите, я на минутку, – сообщил я и, уже не заботясь о своём странном поведении, направился к выходу. Действительно, лимит странностей на утро уже и так был превышен – дальше некуда, и на ещё один заскок посетителя можно не обращать внимания.       Выйдя на улочку, я прислонился к толстому дереву, надёжному, как спина друга. Огромный платан зашумел разлапистыми ветками, словно утешая расстроенного гостя. Высокий, раскидистый, он был похож на дерево вахари, в развилках которого мы с сэром Шурфом устраивали уютные посиделки. Как же мне сейчас не хватало его спокойствия и собранности, уверенности и едва уловимой тёплой улыбки! «Не журис-ссь*, друже…» – послышался голос в шуме листвы, словно бы дерево хотело приободрить путешественника, заплутавшего среди Миров, своих чувств и мыслей. Я осторожно погладил рукой ствол, обхватил дерево и прижался к нему щекой. Белая кора оказалась приятной на ощупь и неожиданно тёплой, как будто я обнял живое существо. Хотя почему "как будто"? Дерево и было живым созданием, сильным, спокойным и мудрым. Оно делилось со мной своей уверенной силой, и на душе стало немного полегче. Рук не хватало, чтобы обнять столетний платан, – для этого понадобились бы объятия как минимум половины Тайного Сыска... Я почувствовал на щеке что-то влажное, сердито моргнул и смахнул непрошеную каплю. Но тут же на вторую щёку капнула другая. Подняв голову, я понял, что это накрапывает лёгкий осенний дождик.       «Противный дождь!» – возмутился я. Терпеть не могу эту серую осеннюю морось, от которой становится тоскливо и настроение стремительно портится. И без того паршиво, а тут ещё погода финт ушами делает. И когда только успела измениться? Ведь утром было солнечно, а просидел я в кафе не так уж долго. Или долго? Я огляделся по сторонам в поисках каких-нибудь часов, но циферблата или табло поблизости не увидел. Зато взгляд зацепился за вывеску кафе, и я заметил, что раньше прочитал название не полностью. В полном виде оно звучало так: «Плюшечная «У Жозетты». Ага, так вот как зовут кулинарную фею в горошек! «Иветта, Лизетта, Жоржетта, Жанетта, Жозетта… Вся жизнь моя Вами, как солнцем июльским, согрета… Покуда я с Вами, клянусь, моя песня не спета!..»       Неизвестно откуда вспомнившаяся песенка отчётливо прозвучала в порядком обалдевшей от всех происшествий голове, и я с облегчением заулыбался. «Ну конечно, моя песенка звучит! – подумалось с неожиданной лёгкостью, искристой и шипучей, как шампанское. – Мы ещё хором со всей компанией споём! А пока что я вернусь, поблагодарю Жозетту за угощение и доем плюшку, а то как поросёнок – пожрал, насвинячил, и до свидания!» – И «поросёнок» направился ко входу в «Плюшечную», не обращая внимания на мелкую морось.       Жозетта задумчиво сидела за стойкой.       – Я Вас расстроил, незабвенная? – виновато спросил я, подходя к ней. – Не обращайте внимания, у меня сегодня голова не на месте… да и не только сегодня, если честно.       – Что Вы, – встрепенулась незабвенная. – Я просто задумалась. Так хорошо думать под этот уютный дождик.       «Уютный дождик?! – изумился я. – Вот уж поистине, на вкус и цвет!»       – Он так умиротворяюще шелестит – словно прибой, – продолжала хозяйка. – Словно нашёптывает стихи. Или тихонько поёт… В такую погоду здорово гулять под разноцветным зонтиком. Или вот так сидеть в кафе с витражами и смотреть на улицу...       Я взглянул… и невольно восхитился: за окнами, казалось, было не серо, а всё так же разноцветно. Кусочки солнечно-жёлтого, весенне-зелёного, ясно-синего, малинового, апельсинно-оранжевого складывались в сказочную мозаику. Наверное, за такими окнами и зима красочная! И дождик вдруг вообразился не скучным и тоскливым, а волшебным. Он шептал о том, что всё наладится – рано или поздно, так или иначе…       – Наверное, Вы волшебница, – вздохнул я. – И говорите, правда, будто стихами. Фея Жозетта… - и спохватился, что до сих пор так и не назвал своего имени. - Позвольте представиться: Макс. Вижу Вас как наяву, – сообщил я, по привычке прикрыв глаза рукой. Жозетта не удивилась загадочному приветствию. Видимо, когда наблюдаешь изо дня в день за разными людьми, привыкаешь к тому, что у каждого свои странности.       – Приятно познакомиться, – она изящно повторила жест, прикрыв глаза рукой. Правильно? – Я заулыбался и цапнул с тарелки недоеденную плюшку. – Шоколад уже остыл, – укоризненно заметила хозяйка. – Теперь это уже не горячий, а еле тёплый шоколад.       – Ничего, – с набитым ртом пробубнил я, – главное, плюшки на месте! Я такой, не съем, так понадкусываю!       – Вы думаете, это кого-то остановит? – грозно вопросила Жозетта, протягивая руку к тарелке с плюшками. – У нас не бродят непонятно где, когда на столе стоят вкусняшки! – Я ошалело воззрился на неё, словно раздумывая – неужели и правда эта дама способна слопать надкусанное посетителями, – а через секунду мы уже хохотали, едва не падая со стульев.       – Ой! Мы не разбудим Ваших домочадцев? – спохватился я, когда от смеха закололо слева.       – Неа, – беспечно махнула рукой хозяйка. – Мы жаворонки, – улыбнувшись, пояснила она. – Все уже в школе и на работе. А вот после обеда тут будет весело!       – А я сова. Махровая. Люблю спать днём и таращить свои глазищи ночью, - признался я, дожёвывая плюшку. – Спасибо Вам, это божественно вкусно! Таких плюшек я не ел ни в одном из Миров, даже у мадам Жижинды… там тоже очень вкусные блюда, но другие… – тут я смутился, что могу наболтать лишнего и обидеть хозяйку – известно ведь, как кулинары трепетно относятся к своим рецептам, считая их лучшими в Мире, – и замолк.       Но Жозетта и не думала обижаться. Наоборот, глаза её засветились, став янтарными, как у совы, круглыми и любопытными. Она наклонилась вперёд над стойкой и спросила:       – А Вы расскажете мне обо всех этих Мирах? Если это, конечно, не секрет, – спохватившись, добавила она.       – Почему бы нет? – махнул я рукой и вывалил всё, начиная со своего первого путешествия в Ехо на трамвае; продолжая жизнью в сказочном Городе, с новыми друзьями, множеством захватывающих приключений, опасных и смешных, и заканчивая тем, как утром оказался в канаве напротив «Плюшечной». Конечно, это была краткая версия моих похождений, потому что озвучивание полной заняло бы как минимум полдюжины дней. Жозетта оказалась идеальным слушателем: она внимала каждому слову, кивала и, затаив дыхание, словно переживала все приключения снова вместе с рассказчиком. Странно, однако за это время в кафе никто не зашёл, словно оно охраняло нездешние тайны от любопытных ушей… хотя, возможно, потенциальных посетителей просто распугал уютный, когда смотришь на него из за стекла, но на самом-то деле мокрый дождик.       Когда я, наконец, умолк, она задумчиво покивала головой и уточнила:       – У Вас ведь уже случалось так, что магические способности исчезли, а потом восстановились?       – Да, как раз во время истории с Незримой Библиотекой, - подтвердил я.       – Ну вот, значит, это временное явление, – утвердительно сказала собеседница. – И в наш Мир Вы уже попадали обратно, не так ли? И благополучно вернулись в свой любимый Город. Так будет и в этот раз.       В её голосе звучала такая уверенность, что мне ужасно захотелось и самому поверить, что всё уладится наилучшим образом.       – Но как?.. – всё же попытался уточнить я. – Джуффин сказал…       Жозетта перебила, приложив палец к своим губам, и сказала:       – Лучше не болтать о чуде, чтобы оно не стеснялось произойти, – произнесено это было строго, но в голосе звучала улыбка. Я изумлённо уставился на неё: где-то мы уже это слышали… действительно, фразы и сюжеты бродят между Мирами, как им вздумается! – Главное, верить, и всё получится, как ты желаешь! «Рано или поздно, так или иначе», – эхом отозвалось в душе.       – Уже почти середина дня, скоро народ придёт на обед, – сообщила повелительница плюшек и поднялась. – Мне нужно поставить борщ разогреваться. Плюшки – это хорошо, мои домочадцы могли бы только сладким и питаться… но я повторяю им, что существенные блюда тоже нужно кушать! Особенно первое!       – Ну, я пойду… – неуверенно сказал я.       – Куда? – обернулась Жозетта.       – К себе домой, – выдал мой автопилот.       – А разве Ваш местный дом здесь, неподалёку? – удивилась хозяйка. Я назвал улицу. – Не припомню такой, – нахмурилась она. – А в каком она Городе?       Тут до меня медленно-медленно, как до жирафа, допёрла очевидная истина. Городов-то в Мире много. И если в прошлый раз незадачливого путешественника занесло в знакомые края, то сейчас могло быть вполне иначе.       – Ой, – сказал я. – И где… и где я нахожусь?       А услышав ответ, так и сел обратно на стул, откуда было приподнялся. Ещё бы, ведь занесло меня в маленький южный городок, где я ещё никогда не бывал, даже когда мотался по всему свету. Само собой, никто тут меня не знал. И я никого не знал. Кроме, разве что, хозяйки «Плюшечной». И куда, в таком случае, идти? Без работы, бумажника и даже способности выуживать всё, что нужно, из Щели между Мирами? Наверное, все эти размышления были вновь написаны крупными буквами на моём лице, потому что Жозетта пристально посмотрела, нахмурила густые брови и сказала:       – Вам необязательно отправляться ночевать обратно в канаву. У нас на третьем этаже есть мансарда, там дети обычно играют в прятки. Или муж читает по ночам. Мы можем уступить её Вам на какое-то время.       – А деньги? – растерянно спросил я.       – Возьмём натурой, - ухмыльнулась Жозетта и расхохоталась, глядя на моё ошарашенное лицо. – Будете помогать мне печь плюшки?       – Эээ… попробую, - согласился я, густо покраснев. – А Ваши домочадцы не будут против?       – Они будут за. Знаете, иногда очень сложно напечь сто булочек за утро, даже в восемь рук, чтобы всем хватило! А десять рук – это лучше, чем восемь! А Вы что подумали? – шаловливо поинтересовалась леди и хихикнула, как школьница. – Ну, я пошла греть обед, – и с серьёзным видом направилась в сторону кухни. – Кстати, – добавила она, внезапно обернувшись, как будто что-то вспомнила, – Вы не передумали насчёт плюхи?       – А-а… – неинтеллектуально протянул я, – Вы ведь говорите, что не стоит?       – Стоит, – кивнула Жозетта, – только немного другое. Я вспомнила чудесный способ, который помогает разленившимся и расстроенным обрести цель и начать уверенно двигаться по отношению к этой самой цели.       – Да? – заинтересованно вопросил я. А ещё говорят, в нашем Мире нет магии! Интересно, на какую ступень Очевидной тянет этот способ?       – Вы даёте разрешение на его применение? – чуть неуверенно спросила дама, но в глазах её прыгали смешинки, как утром. – Не бойтесь, это вполне безопасно… и очень весело!       – Да, а что? – я слегка забеспокоился. Нет, конечно, я доверяю людям и всё такое, но всё же интересно бы узнать, в чём заключается этот загадочный способ…       – Повернитесь ко мне спиной, – вдруг скомандовала Жозетта. – И сосредоточьтесь на том, чего Вы хотите добиться.       Я лихорадочно размышлял: сколько себя помню, всегда возникали сложности с формулировками желаний. Чего мне надобно сейчас? Борща? Ой, не то… Спать? «Потом!» – сердито прикрикнул я сам на себя. Сейчас надо то, что действительно важно. Жозетта мягко, но настойчиво развернула задумавшегося гостя за плечи.       – Ну как, надумали?       «Хочу в Ехо… ой, а как же помочь с булочками сначала… я же обещал! Вот бы лепить их вместе с друзьями, как весело бы стало сразу! Ой, точно! Хочу увидеть Шурфа! И поскорее… и всех остальных…»       В следующий миг я ласточкой полетел к двери, получив ощутимый пинок под зад. Едва не потерял равновесие, и мир собрался закружиться каруселькой, перепутав местами верх и низ… но тут я просто шлёпнулся на пол в паре шагов от входа, потирая мягкое место. Жозетта хохотала, сгибаясь пополам от смеха, стоя посреди зала с тапком в руке. Красным в белый горошек, естественно. Пушистым, но от этого не менее увесистым.       – Грешные магистры, и что это было?!! – обиженно возопил я, потирая пятую точку. – Вы всех первых посетителей так угощаете?!       – Это был волшебный пендель, - отсмеявшись, пояснила Жозетта.       – Чего-о? – обалдело переспросил я, сидя на полу и моргая, как потревоженный буривух, которого внезапно разбудили, да ещё и орехов не дали.       – Волшебный пендель, – терпеливо пояснила хрупкая леди, оказавшаяся неожиданно сильной. – Очень эффективная штука. Знаю по личному опыту. – И снова расхохоталась, глядя на моё вытянувшееся лицо. – А как, Вы думали, меня домочадцы вдохновили печь булочки, когда я однажды разленилась и целую неделю только книжки читала? По всему дому гонялись за мной – кто с тапком, кто с ботинком… чистым, конечно. Так вдохновляет, сразу чувствуешь мощный прилив энергии, куда там Вашим двухсотым ступеням сине-зелёной магии! – и её снова разобрал неудержимый смех.       Я вообразил себе эту живописную погоню и фыркнул. Откуда-то из дремучих недр организма поднималось восхитительно глупое и столь же неудержимое веселье – как в детстве, когда ржёшь до упаду с компанией друзей из-за какой-то глупости… а взрослые просят прекратить, да только это не так-то просто сделать, потому что бурный дурной смех так и рвётся наружу!       – И правда, эффективно, - утирая слёзы, согласился я сквозь смех. – Уже чувствую, как энергия так и прёт из меня! – Внезапно пришла несгибаемая уверенность, что всё получится. И сила вернётся, и друзья, причём не поздно, а рано, и не иначе, а так!       – Конечно, лучше бы сапогом, – серьёзно добавила Жозетта, – но за ними далеко идти, аж на чердак. Я их на зиму там прячу.       Это стало последней каплей. Я только начал приподнимать от пола ту часть, которой придали ускорение волшебным образом, как тут же рухнул обратно, не в силах встать от смеха. Тут двери кафе открылись, и внутрь влетела – так мне показалось – шумная гурьба детей. Смеясь, болтая и толкая друг друга, эта толпа налетела на сидящего перед входом гостя и свалилась сверху. Получилась куча мала, дрыгающая конечностями и вопящая на разные голоса. Я оказался в самом нижнем слое этой кучки, и пришлось там несладко, то есть нелегко. За пару секунд мне оттоптали всё, что можно, и что нельзя, тоже. Придавленный брыкающейся ребятнёй, я старался аккуратно сбросить с себя маленьких, но тяжёлых озорников. «Да это ещё покруче, чем Фило, сигающий с дерева гостям на спину! У него хоть сестрёнка, Нита, спокойная девочка, а тут…»       С высоты раздался голос:       – Ого, как у нас сегодня весело!       – Папа пришёл! – куча, при внимательном рассмотрении оказавшаяся не десятком, а двумя школьниками – мальчишкой и девчонкой примерно десяти лет, молниеносно скатилась с гостя и побежала наверх, спотыкаясь на ступеньках и лупя друг друга по рюкзакам. Жозетта покачала головой, надела тапочек на правую ножку и пошла разогревать борщ.       Высокий темноволосый незнакомец встретился со мной взглядом, протянул руку и весело сказал:       – Добро пожаловать! Я - Дик.       Его густые тёмные брови почти срослись на переносице, отчего хозяин неуловимо напоминал сову. Большущего филина с глазами, как тарелки, внимательно наблюдающего за тобой с ветки…       О Грешные Магистры, в такой семейке и глава дикий, всё логично… Это же пещерный человек, и сейчас он меня съест за то, что вломился в его дом, – сообразил я, хватаясь за протянутую руку и третий раз за день возвращаясь к положению, нормальному для прямоходящего создания.       Но выражение лица «дикого человека» было не хмурым, а весьма доброжелательным. В зелёных глазах прыгали точно такие же смешинки, как у хозяйки: искристые, золотые, как звёзды бенгальских огней. Тут до меня дошло, что Дик – это просто сокращение от имени Ричард, и я, облегчённо вздохнув и одной рукой пожимая руку хозяина, другой прикрыл глаза и выдал:       – Вижу Вас как наяву… А я Макс.       – Рад познакомиться, – серьёзно ответил Дик, но в уголках рта его пряталась улыбка. – Будьте как дома.