Магия Нашего Мира

Я готов целовать твои улицы, прижиматься к твоим площадям… Александр Вертинский

      Когда я попадаю в новый город, я чувствую себя, как в начале знакомства с симпатичным мне человеком. Я его ещё не знаю – какой он, что ему интересно, чем он дышит и живёт, - но эта личность невероятно притягательна – именно этой своей новизной, загадкой и обещанием поделиться… стоит только довериться и потянуться навстречу!.. И я лечу, не чувствуя ног, по мостовым, улочкам и переулкам; я готов обнять, как родное, каждое дерево и даже фонарный столб… Прикоснуться щекой к стенам – деревянным ли, кирпичным, с облупившейся штукатуркой или красочно-свежим; тёплым от солнца (или это дома – живые?..) И наконец, в избытке чувств, совсем не думая о пыли и одежде, прижаться грудью к улице - мощёной, брусчатой, асфальтовой с зелёными стрелками пробивающейся травы, – по-птичьи раскинув руки и беспричинно смеясь…       И Город отзывается на столь искреннюю радость, он тоже рад тебя видеть, он счастлив познакомиться с таким любопытным, открытым гостем, он с готовностью показывает свои самые красивые улицы, а потом завлекает в уютные зелёные переулочки, запутывает и тоже смеётся!.. Но ты точно знаешь, что не заблудишься: наигравшись в прятки с любопытным путешественником, он по одной из таинственных улочек с подворотнями и коваными ажурными балконами выведет тебя на широкий проспект или на просторную набережную… да куда хочешь! Если проголодался – ноги сами принесут тебя к кафе; если устал – выведут на остановку транспорта, который идёт в нужном направлении… А может, твой новый знакомец подарит тебе то, что ты хотел найти: пёстрый рынок, где можно разыскать сувениры для друзей; тенистый парк с уютными скамейками и фонтанами; книжный магазин, где тебя ждёт издание, которое давно и безуспешно искал – или булочная, в которой продают совершенно особенные булки, пирожные и баранки – такие, что пекут только в этом Городе…       В этом небольшом, словно посёлок, Городке шагалось легко и дышалось привольно - то ли от того, что автомобилей наблюдалось мало (местные жители предпочитали велосипеды), то ли такой у него оказался лёгкий характер. Я мог бы пройти городок из конца в конец за час, но всё бродил и плутал в уютном лабиринте улочек и проулков, читая названия, столь же приятные, как здешняя атмосфера: Тенистая, Зелёная, Абрикосовая... Или это они, улочки с симпатичными именами, и создавали такую домашнюю ауру? Небольшие двух- и трёхэтажные домики, покрашенные в пастельные тона - светло-жёлтый, абрикосовый, розовый и салатовый, тут и там были увиты плющом. Растения покрывали стены зелёным ковром, превращали балконы в тенистые беседки (эх, как там мой Мохнатый Дом и его мохнатые и не очень обитатели?..) Жители аккуратно проделывали в зелёных завесах проёмы для окон, ничего не имея против «джунглей» - южным летом растения здорово защищают от жары…       Очарование моего променада омрачало лишь то, что я по-прежнему не исхитрился раздобыть хотя бы один самый завалящий бычок. Ну не под скамейками же их собирать, в самом деле - до жизни такой я ещё не докатился; впрочем, здесь окурков днём с огнём не сыскать - то ли все жители были аккуратны, как наша Штатная Истина, и культурно складывали мусор в урны; то ли они предпочитали здоровый образ жизни и поголовно являлись некурящими, как мой новый знакомец Ричард?.. Когда я осведомился, не найдётся ли у него сигареты, хозяин кафе оптимистично процитировал мне милую песенку из "Острова Сокровищ": "Я лично бросил, не курю, здоров и полон сил; родной Минздрав благодарю, что он предупредил!" А потом, сочувственно улыбнувшись, снабдил меня пакетиком мятных леденцов: "Эти штучки очень хорошо выручают на первых порах, проверено..." Я, конечно, вежливо поблагодарил и взял - всё будет чем отвлечь организм, когда ему приспичит подзаправиться никотином. В эти моменты я очень жалел, что не могу хлебнуть Кобиного уандукского зелья и впасть в детство, чтобы хотеть вполне досягаемых сладостей.       Но, по крайней мере, леденцы справлялись со своей задачей - вводили в заблуждение истосковавшийся по сигаретам организм, наполняя дыхание прохладным ароматом свежей мяты. Конфеты попались ядрёные, так что запах перечной мяты на первых порах шибал в нос, как пузырьки от лимонада, и мне казалось, что этот вкус у меня не только во рту, но и в носу, и даже в голове. Не сказать, что это самое приятное ощущение, но что-то в нём явно было: я казался себе лёгким и звонким, словно ёлочный шар, из которого этим изумрудным мятным ветром выдуло все мысли. Наверное, я даже выдыхал эту, дождик над ней в небе, мяту! А вместо неё мой нос втягивал лёгкий ветер с городских улиц, пахнущий ранней осенью, чуть-чуть - будущим дождём и совсем неуловимо - морем, как будто оно где-то рядом, вон за теми домами... Но за домами были снова домики, а там - скверики и сады, новые переулки и улочки...       Улицы по большей части были вымощены брусчаткой. Конечно, серые булыжники – это не многоцветная мозаика сверкающих мостовых Ехо, но мне понравилось ступать по неровностям дороги. Тёплые спинки камней ощущались через мягкие подошвы кроссовок, и это успокаивало. А присмотревшись, я с удивлением заметил, что камни-то не совсем серые! Да, цвет пасмурного неба был фоновым, но с оттенками то песочного, то кораллового, то с тёмными или светлыми прожилками, образующими затейливые, словно руны, узоры…       Я так увлёкся, глядя под ноги и пытаясь расшифровать эти письмена, что не заметил, как прошагал-таки через весь город и оказался на его краю, где улица переходила в грунтовую дорогу. А дорога эта уходила дальше и, заманчиво вильнув, терялась между деревьев. Я пожал плечами и решительно устремился под свод крон, уже расцвеченных мазками осенней акварели. Изучать окрестности - так изучать, с размахом!       Это был «деревянный» лес. В смысле, лиственный. Когда-то давно мы с приятелями, выбираясь на пикник, именно так классифицировали виды окружающей природы: хвойный лес и деревянный. Мне больше нравятся сосны - заоблачно высокие, стройные, невозмутимые и мудрые, как мой друг сэр Лонли-Локли… Но и в лиственных деревьях есть своё очарование: у каждого – свой силуэт, тон шелеста и настроение. Не понимаю тех людей, которые могут походя обломать ветку и потом бездумно выбросить её. Безумного Рыбника бы на таких, пусть-ка оторвёт руку… или хотя бы палец - узнают тогда, каково дереву, а ведь оно даже убежать или защититься не может!       Я задумчиво брёл по лесной дороге, там и там поросшей мягкой травой, кое-где усеянной жёлтыми листочками берёз и клёнов. Хотя небо с утра затянуло лёгким серым покрывалом, лес казался солнечным, словно был пронизан золотыми лучами. Я бережно касался низких ветвей, рассеянно гладил листья-ладони… Вдруг клён, словно в ответ, похлопал меня по спине своей жёлтой лапищей, испещрённой рунами прожилок и огромной, как перчатка Шурфа… и стало уютно, чуть грустно и спокойно. Самое нужное настроение для осеннего леса. Как давно я не гулял в лесу! Будучи Ночным Лицом Почтеннейшего Начальника, не особо выберешься за город. Если не считать вылазкой на природу тот случай, когда мы с сэром Кофой и Мелифаро искали Магистра Ордена Спящей Бабочки. И тут, видимо, бабочки уже заснули под корой до весны, а все птицы отправились на юг… Или не все. Боковым зрением я заметил движение среди листвы и уловил хлопанье мягких крыльев. Ух ты, а я тут не один! Движимый желанием познакомиться поближе с таинственным лесным жителем, я свернул с дороги в заросли малинника. Ягоды давно уже отошли, но как пахло малиной! Загадочная птица тем временем снялась с дерева, отчего ветка клёна закачалась, словно качели. Спугнул, эх!.. Я приметил направление и стал осторожно подкрадываться туда, затаив дыхание и замерев, когда под ногой хрустнула веточка. Ещё чуть-чуть… вот уже совсем близко… Ветка надо мной шевельнулась, и на меня глянули круглые золотые глаза.       - Меламори?!       В этот момент я даже не подумал о том, что своим криком спугну птицу, равно как и о том, откуда в этом лесу взялся буривух. Птица, замахав тяжёлыми бесшумными крыльями, снялась с ветки. Пёстрый силуэт мелькнул впереди, и я припустил за ним, путаясь ногами в колючих зарослях и стараясь не врезаться в стволы. Две минуты бега по местности, пересечённой выступающими корнями, ветками, колючим ежевичником – и я, запыхавшийся, окончательно заблудившийся и ужасно разочарованный, обессилено бухнулся на мягкую траву. Птицы и след простыл, - мрачно скаламбурил я, думая о нашем Мастере Преследования. Да и не она это была. Тоже мне, скоро будет что угодно мерещиться на каждом шагу. Забыл, что в этом Мире обитают совы? Стоп, а сове-то днём полагается спать в дупле. Ну или где там они дремлют в ожидании ночи. А вдруг всё-таки?.. Она ведь обещала меня найти! Но почему тогда улетела?       Чтобы успокоиться и отвлечься от лесных шорохов, в каждом из которых мне сейчас слышался шум крыльев, я вытащил из кармана плеер, любезно одолженный новыми друзьями («..а Вы любите гулять под музыку? Как во время поисков зачарованного города в Пустыне!»), вставил наушники и включил радио. Эфир был наполнен шумами и шорохами, как будто в нём шелестели под ветром деревья или шуршал прибой… Я покрутил колёсико настройки и поймал какую-то волну с бодрой попсой. О нет, только не это. А что на другой волне?.. "...Не утешайте меня - мне слова не нужны. Мне б разыскать тот ручей у янтарной сосны. Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня, Вдруг у огня ожидает, представьте, меня..."*       Ох, неизвестный ди-джей, ты угадал моё настроение. Только мне-то что теперь делать с ним? "Милая моя, солнышко лесное, Где, в каких краях встретишься со мною?.."       Я решительно выдернул наушники и в изнеможении откинулся назад, привалившись спиной к дереву. Спине стало тепло и надёжно, будто я опёрся не о древесный ствол, а о крепкую спину друга. Я нашёл силы удивиться, задрал голову... Деревом, предоставившим мне столь необходимую поддержку - в прямом и переносном смысле - оказалась сосна. Высоченная, как колонна в каком-нибудь древнегреческом театре, она уходила в хмурое поднебесье, задумчиво качая своей пушистой кроной. Кончики хвоинок, верно, касаются низких осенних облаков... Сверху доносилось ритмичное поскрипывание на грани слышимости. Где-то там, наверху, ветер... Я повернулся к дереву и обхватил сосну изо всех сил, крепко прижимаясь к шершавой коре, у подножья покрытой зеленоватым бархатным мхом, лучащейся солнечным светом в вышине, ближе к небу. Я закрыл глаза... и почувствовал этот ветер. Сосна едва уловимо качалась и скрипела, как мачта на шикке, несущейся под парусами. И я качался в обнимку с деревом. Над лесом разгулялся ветер, а здесь, внизу, он ощущался еле заметным покачиванием. Скрип-скрип, вправо-влево... Я сам не заметил, как начал дышать в такт этому неспешному движению, в котором чувствовалась скрытая мощь и размах. На миг мне показалось, что я обнимаю не тёплый золотистый ствол дерева, а своего высоченного и столь же надёжного друга сэра Шурфа Лонли-Локли, и что это он напоминает мне технику своих дыхательных упражнений... Где-то застучал дятел, иллюзия рассеялась.       Дерево щедро поделилось со мной своим спокойствием и мудростью, и мои внутренние бури не то чтобы утихли совсем, но улеглись - как успокаивается ненадолго бушующее море, если вылить на бурные волны пару бочек оливкового масла.       Я погладил сосну, повернулся и побрёл куда ноги ведут, не разбирая дороги, и поднял голову, только заметив, что вокруг, вроде бы, стемнело. Не хватало мне ещё заночевать в лесу, заблудившись в двух шагах от города.. вот будет что вспомнить, да нечего детям рассказать. Но, оглядевшись, я понял, что дело не в ночи.       Лес вокруг меня изменился. Небо и правда потемнело, только оно стало не тёмным, как в облачную ночь, а сиреневым, густо усыпанным разноцветными звёздами: голубыми, белыми, малиновыми, тёпло-жёлтыми и даже изумрудными. Разинув рот, я глядел на это космическое буйство - примерно таким я всегда представлял себе ядро галактики, скрытое от взоров любопытных астрономов тучами космической же пыли. Так вот почему так светло! Хотя не только поэтому. Стволы деревьев вокруг меня уже не были тёмными, покрытыми шершавой корой – они сияли в сумерках неярким серебристым свечением, и, казалось, я вижу внутри них потоки лучистой энергии, текущие от листвы к корням и от корней к кронам. А кроны… Я застыл в восхищённом изумлении: вокруг ветвей трепетало индиговое, лазурное, васильковое сияние - всех оттенков синевы! Вот это да! - восхитился я, вспомнив, как, будучи маленьким, собирал охапки разноцветных осенних листьев - жёлтых, как кошачьи глаза; рыжих, как лисы; рубиновых, золотых, оранжевых с зелеными прожилками и даже баклажанно-фиолетовых... и как мне мечталось, чтобы среди этого разноцветья нашёлся хотя бы один синий листочек! Пронзительно-синий, как ясное осеннее небо, или хотя бы небесно-лазурный с тёмными, индиговыми прожилками.. Тогда из букета стало бы возможным сложить радугу!..       Меня закружил поток светящегося ветра, и моя обалдевшая от впечатлений голова наконец-то сообразила, куда я забрёл… Я радостно засмеялся, лёгкий и свободный, и помчался наперегонки с этим удивительным ветром, легко, как в замедленной съёмке, перелетая через светящиеся кусты и текучее пламя травы, цвета маджента, ни капельки не обжигающее. Тёмная Сторона моего Мира оказалась изумительно прекрасной. Я снова был дома, моя магия возвращалась ко мне – медленно, но неуклонно, как наступает на берег приливная волна… чего ещё желать? И тут я вспомнил, что здесь, на удивительной Изнанке Мира, могу пожелать всё, что угодно. И, не думая ни минуты, я озвучил первое, что выдала на-гора моя голова:       - Я хочу увидеть мою Птицу!       Шагнул вперёд… хлопая крыльями, на соседнее дерево опускалась большая сова. Здесь звук её крыльев не был звуком – он вылетал из-под мягких перьев золотистыми искрами, как бенгальский огонь. А сами перья переливались богатством оттенков от нежно-сиреневого до чернильно-фиолетового. Птица внимательно посмотрела на меня огромными круглыми глазами цвета индиго, словно ожидая вопросов. Вот не знал, что у птиц бывают синие глаза!       – Ты кто? – ничего умнее я придумать не смог, стоя и глядя на это удивительное чудо в перьях. Поистине, мне следует больше уделять внимание концентрации, вот и опять подвело неумение точно сформулировать свою мысль, чётко и правильно, желательно с первого раза. – Ты сова? – подумав, уточнил я.       – Угу, – откликнулась птица, и не думая бояться или улетать.       – Ого, – уважительно сказал я, несмело протягивая руку, чтобы коснуться крыла. – Ты прилетела ко мне?       – Угу, – подтвердила птица.       Я, замирая от восторга, потрогал мягкие сиреневые перья, а затем, осмелев, почесал птицу под горлышком, как кошку. Она зажмурила свои глазищи от удовольствия и только что не замурлыкала.       – Какая ты красавица! – искренне сказал я, поглаживая пёрышки на спине.       – Ух! – согласилась сиреневая сова.       – Но ты ведь не леди-буривух, так?.. – размышлял я вслух. – Я бы узнал…       – Угу, - снова не стала отрицать птица. Она вспорхнула с дерева – на удивление легко, при её размерах, - и плавно опустилась мне на плечо. Я замер. Немаленькие когти деликатно уцепились за мою одежду.       – Послушай, совушка… – проникновенно сказал я. – Ты мудрая птица. Что ты мне посоветуешь?       Сова склонила голову набок, глядя на меня немигающими глазами. Ну да, я ведь задал вопрос, на который не ответишь «Угу» или «У-у». Сам выкручивайся, дружок. Но вдруг когтистые лапы крепко ухватили меня за шиворот, крылья обдали голову сияющим ветром, чуть зацепив мягкими кончиками мои уши, и… мы взмыли ввысь, как во сне, оставляя внизу волнующееся фосфорическое море волшебного леса. А над нами сверкали скопления звёзд и туманностей, искрились невообразимо далёкие Миры…       «Она несёт меня в своё гнездо, и там съест, чтобы добыча не задавала дурацких вопросов. Сказать ей, чтобы бросила сейчас же? Ой, нет, я же упаду. Ох, что за глупые мысли! Это же дружественная сова! Успокойся, дружок, и расслабься, – уговаривал я себя, – ты же всегда мечтал полетать. Так наслаждайся! Просто доверься – этой птице, этому месту!.. Давай же!»       Импровизированное самовнушение подействовало: я перестал сжиматься в комочек, ко мне вернулась лёгкость и свобода, и я раскинул руки, как планер, наслаждаясь потоками ветра в лицо. «Угу!» - одобрительно отозвалась птица над головой. Я завертел головой по сторонам, с огромным интересом рассматривая Изнанку этого Мира с высоты птичьего полёта. Лес остался позади; внизу слабо фосфоресцировали нежно-пастельные дома Городка, петляли сияющей вязью узкие улочки. А вдали… вдали колыхалось что-то янтарное, просторное и огромное, до самого горизонта…       Вот бы показать этот Мир моим друзьям! – в восторге подумал я. Или даже не подумал, а произнёс вслух. Потому что сова снова согласно угукнула вверху, а в следующий момент стала стремительно снижаться, прямо на крышу какого-то дома, светящегося теплым фиалковым цветом, как майская сирень… У меня ёкнуло и замерло что-то в груди, как бывает, когда падаешь во сне, а в следующий момент я проснулся… у себя в мансарде.