Магия Нашего Мира

Ого, ну и сон мне приснился! – изумился я, открывая глаза. А который же час? Я ведь обещал печь пирожки! Опять продрых, ну и свинтус… Я закопошился, слезая с постели, и нащупал на подушке нечто пушистое. Клок рыжей шерсти? Нет, перо. Сиреневое! В подушке таких точно нет. Значит, я наяву, а не во сне побывал на Тёмной стороне Мира! Я снова могу… могущественный, вот!.. Я в волнении скатился с постели и метнулся к двери. А что, если я сейчас её открою и… Я взялся за дверную ручку, сделал вдох… и вдруг понял, что… не могу. То есть не «не могу», а… не хочу! Я настолько удивился своим чувствам, что так и сел прямо на ковре у двери, дабы их проанализировать – насколько это вообще возможно в моём взбудораженном состоянии. Эй, дружище, - сказал я себе серьёзно, - ты что же, вчера только и мечтал, как бы смыться отсюда поскорей, а теперь сидишь и ещё думаешь?! «А ты подумай, подумай, - отвечал «дружище», - куда ты смоешься?» Да куда угодно, только бы подальше! – фыркнул я. «А поподробнее?» - не унимался внутренний голос. Я отпустил дверную ручку и задумался. А действительно, куда? В Ехо? Так ведь Джуффин ясно сказал, что мне пока там лучше не появляться. Я вздохнул и сел, скрестив ноги по-турецки. «Ещё варианты есть?» – поинтересовался внутренний голос. Есть! Город в горах! - радостно встрепенулся я. Ага, и бродить по его улочкам, как мы с Шурфом во время поездки в Кеттари, и заказывать кофе со сливками в том самом кафе… ох, нет. Если снова бродить в тех местах, то вместе! «Куда ещё?» – встрял бесцеремонный разум. «На кудыкины горы – собирать помидоры!» – огрызнулся я. Молчал бы уж, умник!.. Внезапно пришло понимание, пронзительно ясное, словно синее осеннее небо – если сейчас я шагну за порог, то буду неприкаянно, как Доперст, мотаться по разным Мирам, ни в одном не ощущая той самой единственной правильности происходящего… Я прислонился к стене, машинально сунул руку в карман, нашарил конфету, развернул фантик и сунул леденец в рот. Знакомый сквознячок захолодил нёбо. Дышать и думать стало, на удивление, легче – как будто эта мятная прохлада с зеленоватым оттенком остудила пыл моих страстей. Этак я, пожалуй, скоро совсем забуду о сигаретах и перейду на леденцы, как Весёлый Магистр Джоччи Шаванахола – на мыльные пузыри… Успокаивающий холодок подействовал, как кружка ледяной воды на горячую голову, и я вновь обрёл способность мыслить более-менее логично. Рано или поздно, так или иначе ты попадёшь в свои любимые Миры, на то ты и Вершитель! – сказал я себе. И попутешествовать по бескрайнему морю возможностей, щедро предлагаемых Хумгатом, у тебя будет время. Я вспомнил, как пожелал показать своим друзьям красоту этого Мира… и тихо рассмеялся. Дело-то было на Тёмной Стороне. А значит – ко мне заявятся желанные гости, рано или поздно… Вот только научатся путешествовать между Мирами, и сразу ко мне. А потом – я к ним! Если нельзя, но очень хочется, то, значит – можно! Так вот, я твёрдо верю, что однажды снова побываю в Ехо! – я в волнении зашагал по мансарде, забыв, что собирался спускаться вниз. Ох, сейчас Лонли-Локли пожурил бы меня за мельтешение и неровное дыхание! Я встал и снова взялся за ручку двери, чтобы спуститься на кухню, и тут мою сумасшедшую голову посетила шальная мысль. Была ещё одна причина, почему я не рванул в Хумгат, как только заподозрил, что мои способности снова на месте. Как ни дико и странно это звучало для меня вчерашнего, но я теперешний не мог просто так расстаться с Миром Паука! Ну вот, поздравляю, дружочек, Паук уже и тебя оплёл своими сетями, - мрачно сказал себе я. Но, прислушавшись к своим ощущениям, с удивлением понял, что ощущения ловушки, как в Тихом Городе, нет. Я не чувствовал себя пойманным, опутанным по рукам и ногам. Наоборот… Было другое ощущение: защищённости и поддержки. На Тёмной Стороне я доверился цепкой хватке когтей и силе крыльев огромной совы – мудрого здешнего буривуха, и остался цел, не грохнулся с высоты на сияющие мостовые! Мир бережёт меня. И не хочет отпускать только потому, что я ему очень понравился. И что я так всем нравлюсь? Вспомнить хотя бы Черхавлу… Но эта тончайшая, золотистая паутинка робкой привязанности была совершенно не схожа с дурманом города Бликов. Можно сказать, Мир встретил меня, блудного оборванца, накормил-обогрел, да ещё и пустил к себе в самую душу – на Тёмную сторону. Поддержал меня, чтобы я не сошёл с ума от тревоги и тоски. Он так старался мне понравиться, а я всё боюсь и дёргаюсь, как барышня – аа, спасите, Паук!!! Мне стало слегка стыдно. Мне ведь тоже очень понравился Мир, каким я его сегодня видел. Я могу лёгким движением разорвать тонкую паутинку, открыв дверь и шагнув за порог… Но стоит ли? Может быть, я сумею ему доверять и на этой стороне реальности? Я вспомнил, как боялся воды до вполне сознательного возраста. А потом впервые в жизни попал на море… и влюбился. В неспешный и нескончаемый шум прибоя. В тёплые волны, меняющие цвет согласно с небом. В солёную воду, пахнущую йодом и надёжно поддерживающую, как руки друга… Я доверился морю, позволил воде подхватить себя… и с восторгом обнаружил, что она – держит! И ещё, у меня имеются два обещания: держать Мир Стержня и печь булочки. Ну и наборчик! - хаос возобладал над логикой, и в моём смехе, вероятно, прозвучали лёгкие нотки безумия. Ну что ж, этим и займёмся в ближайшее время. Шутка ли, целый Мир и доверившиеся люди рассчитывают на тебя, а ты смыться вздумал? И тут меня снова озарило. Я вспомнил восторженные глаза своих новых друзей, поверивших каждому слову моего рассказа… а что, если множество людей влюбятся, как я, в Ехо и его сказочный Мир, и захотят в него поверить? Сбегаю вниз, перепрыгивая через три, через пять ступенек. Озадачиваю Жозетту, хозяйничающую на кухне, неожиданным вопросом и своим загадочным появлением не с улицы, а сверху… Нет, пишущая машинка на чердаке случайно не завалялась. Но, столь же случайно, имеется старенький ноутбук. Вам нужно поработать? Пожалуйста, пользуйтесь. Правда, аккумулятор нуждается в замене, и ноут работает, только будучи включенным в сеть, но в остальном техника исправна… - Леди, Ваша щедрость в который раз спасает меня, - проникновенно говорю я. - Да что там меня, - целый Мир! Глаза леди горят от любопытства, как у кошки, но она тактично удерживается от вопросов. Я пытаюсь сбивчиво объяснить: - Понимаете, я решил написать книжку… Про Мир, чтобы в него поверили! Все Вершители, сколько их тут в этом Мире… Джуффин говорил, что как блох на собаке! Ой, простите… - запоздало соображаю, что говорю с обитательницей этого самого Мира, полного Вершителей, и мой глупый язык опять сболтнул очередной ляп; торопливо подбираю более эстетичное сравнение: - Как мака в хорошей булочке! - Если в Мир поверят, он будет!.. Он будет живым, прочным, реальным. Просто – будет… Понимаешь? – от волнения я перехожу на «ты». Жозетта улыбается, кивает. Руки в тесте, поварской колпак съехал набок, мука рассыпалась по столу – или это вихрь эмоций, ворвавшийся в кухню вместе со мной, так действует на окружающее? Правду говорит Шурф, я вношу хаос везде, где появляюсь! Краткий пятиминутный курс, как подружиться со штукой, именуемой, видимо, по старинке, «записной книжкой». Хотя по формату и размеру он сойдёт за большой такой блокнот… Экран приветливо светится. «Добро пожаловать», говоришь? Ну, привет, дружок! Жозетта старательно показывает, как включать, как запускать текстовый редактор… да я сам себе редактор! Годы на моей первой работе не прошли зря. По крайней мере, я смутно надеюсь, что мои мысли в письменном виде будут излагаться более связно, чем в устном… Хм, до чего техника дошла. Можно не только записывать текст, но и рисовать, слушать музыку, смотреть кино… надо будет притащить такую штуковину на улицу Старых Монеток… ох, потом, всё потом. О, привычные «ФЫВА-ОЛДЖ», как на моей старой доброй машинке! Я рад им, как старым знакомцам. Руки тянутся к клавиатуре, пробуют напечатать первое слово… «Прошу заметить, клавиши – не пианино!» Кто здесь? На Жозетту не похоже, и она уже тихонько вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. «Я реагирую на лёгкое касание, в отличие от той допотопной старомодной техники, которая и умеет только, что печатать одну-две копии, если с копиркой… И даже ошибки не исправляет!» - Она не допотопная!.. - по инерции возмущаюсь я, защищая гипотетическую пишущую машинку, на коих настрочил в своё время много букв, стихотворных – для души и прозаических – по работе… И тут до меня медленно-медленно доходит. – Ты что, и разговаривать умеешь?! «А то, - сварливо отвечает голос. – Чтоб ты знал, любая техника может. Особенно интеллектуальная, как я. Ну, электрочайник или миксер тоже могут пару слов сказать. Только вы, люди, не слышите. Или не слушаете. Странные вы создания: потенциал выше, чем у самого мощного вычислительного центра; а используете вы его, стыдно сказать, процента на 2, от силы 3... и то не все». Я хохочу, в изнеможении сползая по стене с «интеллектуальной техникой» на коленях. Ноутбук, дырку над ним в небе, говорит на Безмолвной Речи! А вдруг это искусственный интеллект, и он хочет загипнотизировать меня, чтобы с моей помощью захватить мир? Наверное, я всё-таки чокнулся. «Поосторожнее, пожалуйста! Уронишь меня, и будешь потом на бумаге пером писать. Давай-ка, сядь поудобнее, и сосредоточимся на работе. И да, сдался нам ваш мир, больше делать нечего, захватывать. У меня и так есть доступ ко всей мировой информации, а другие вещи меня не интересуют. Это у вас глупости в голове. Лучше бы поучились как следует, глядишь, поможет». Мой собеседник явно дорвался до общения. Да он просто восхитительный зануда! Это же Шурф и Куруш в одном лице. - У меня нет глупостей в голове, - возражаю. – То есть… есть, но не о захвате мира. Я мирный! И учусь легко! «Ну-ну». Я собираюсь напечатать первую строчку… и замираю с занесёнными над клавиатурой руками, как пианист над роялем. Первое слово – как нота, задающая звучание всей симфонии. Тут нельзя сфальшивить. Первое слово, фраза, абзац – или затягивают, как водоворот, или отталкивают, как магнит с той же полярностью. «Что задумался? Медитируешь?» Вот же вредина. Уже и подумать гениальному писателю не даёт. А может, у меня муки творчества? И сейчас я что-то такое придумаю!.. Торопливо набираю первую строчку… и так же поспешно стираю. Опять набираю, перечитываю. Снова стираю. Сердито стучу по клавишам, забыв, что это не пианино. «Полегче, дружище. Соберись с мыслями». О, да «гуру информации» не только о себе заботится. В приступе благодарности шепчу вслух: «Спасибо, дружок». «Дружок» снисходительно гудит, так как фыркнуть или хмыкнуть просто не умеет. Я пытаюсь сосредоточиться и вспоминаю о дыхательных упражнениях… Чёрт. С такими разболтанными нервами я если что и сочиню, то разве записки сумасшедшего. «Извини, - говорю технике, прикрывая крышку, - подожди меня тут, ладно?» – и отправляюсь вниз, в общий зал – развеяться. В «Плюшечной» мало посетителей: у окна какой-то хмурый джентльмен пьёт кофе, у стойки барышня в розовом плаще выбирает пирожные. Сажусь за столик в самом углу, у другого окна, машинально шарю рукой в кармане. Крошки, пара леденцов… рука куда-то проваливается!.. Я замираю в предвкушении… Тьфу ты, да это же дырка в подкладке, эээ… что над ней в небе? Похоже, ты, дружок, ещё не совсем в форме... Подперев подбородок руками, смотрю на серый мир за разноцветным стеклом. И вдруг витраж озаряется радугой. Неведомо как прорвалось из-за слоистых туч червонное золото закатного солнца. Луч светит прямо в глаза, доверху наполняя меня тёплым сиянием, как бокал – янтарным напитком. Янтарь заполняет весь этот осенний мир – но не застывает, чтобы поймать, как неосторожного паучка, а неспешно колышется, волнуется, живёт… И внезапно я вспоминаю кое-что важное. Подлетаю к стойке. - У Вас тут есть море? Барышня испуганно косится на чудака, которому не пирожное, а ни много ни мало – море подавай! Джентльмен за столиком, утратив хмурую невозмутимость, вдруг становится удивлённым, как мальчишка. Жозетта, протягивающая девушке эклер, смеётся – я ей всех посетителей распугаю – и кивает. - А как же, есть. Только не именно тут, а там, за городом. – Она удивлённо качает головой. – Я думала, Вы уже были на море во время прогулки. У нас все улицы ведут к морю. - Меня они привели в лес, - поясняю я. - Ты просто шёл не туда! В другую сторону! – выскакивают откуда-то двойняшки – такое впечатление, что они слушали нашу беседу под стойкой. – Хочешь, покажем? - Только быстро, - строго уточняет Жозетта, - скоро стемнеет. И тесто подойдёт. - Но глаза её сияют тем самым янтарным светом – ясно, что море важнее. Мы спускаемся по прямой улице к морю. Так вот откуда ветер, пахнущий йодом и простором, он не почудился мне днём! Затаивая дыхание, читаю таблички на низеньких светлых домиках среди винограда. Нумерация идёт обратным отсчётом: «11… 7… 5… 1…» И между домами, впереди, открывается простор. Сначала он кажется мне янтарным, как на Тёмной стороне. Через миг я понимаю, что это заходящее солнце подсветило облака золотым, они отражаются в волнах, и всё море кажется огненным. Двойняшки, визжа от восторга, наперегонки несутся к воде, подпрыгивая и сбрасывая кроссовки. Я – за ними. Недаром они сразу раскусили, что этому дяде можно говорить «ты», видно же, что свой. Тот джентльмен в пальто, наверное, не стал бы нестись вприпрыжку к полосе прибоя, будто впервые воду увидел. Хотя… Мы втроём влетаем на влажный песок и едва успеваем притормозить, чтобы не бултыхнуться в море, а волна игриво, как большая кошка, лижет ноги. Мы с визгом отскакиваем – разуться-то успели, а носки не сняли. Вода изумляет теплом. Наверное, тут, на юге, ещё сезон – бархатный, как влажный песок, на котором тают наши следы… На берегу пустынно, как на моих песчаных пляжах; никого, кроме нас – двоих мальчишек и девчонки, да огромных серых чаек, степенно расхаживающих вдалеке. Мы бегаем друг за другом по кромке воды, закатав штанины, и легонько брызгаемся – слежу, чтобы народ не увлекался, а то ведь промокнут, я всё же тут за старшего, а одежду сушить магией так и не удосужился научиться… А потом, устав, бродим и собираем пёстрые камешки, цветные ракушки. Мои карманы потихоньку наполняются сокровищами. Морской воздух опьяняет почище бомборокки: я впадаю в детство, и настоящий рапан, обнаруженный Тимом, приводит меня в восторг, а камушек с дырочкой – куриный бог – который дарит мне Ташка, представляется самым могущественным талисманом. Солнце наполовину опустилось за горизонт и качается на волнах огромным красным поплавком. На волнах дробится огненно-золотая дорожка. Чайки с криками снимаются, чтобы лететь куда-то на ночлег. Я почти счастлив, для полноты этого чувства мне не достаёт только одного. А именно – моего друга, имя которого повторяет прибой, и так же любящего море, как я, а может, и ещё сильнее… Вдруг в шорох неспешного прибоя вплетается ещё какой-то далёкий шум. Он нарастает, приближается, и к берегу подходит небольшая шикка… то есть яхта. Голову посещает озорная мысль: я решаю проверить, правду ли говорил мой новый «дружок», и мысленно обращаюсь к яхте: «Привет!» - Привет! – отвечает корабль знакомым голосом. Я в обалдении чуть не сел на песок. - Привет, папа! – заорали двойняшки, размахивая руками. Оказывается, Ричард – капитан прогулочного катера-шхуны, как раз идёт вдоль берега швартоваться на ночь. - Запрыгивайте, юнги! Мы, закатав штаны ещё выше, хотя выше, казалось, некуда, заходим по колено в воду, хватаемся за верёвочную лестницу и карабкаемся наверх, стукаясь коленками о белый борт с золотыми буквами: «Франт». Капитан втаскивает «юнг» на палубу чуть ли не за шиворот, выдаёт полотенце и приказывает насухо вытереться. «Франт» неспешно направляется к причалу вдоль берега. Под ногами – светлые доски, над головой – мачта, стройная, как молодая сосна. Палуба качается, мачта качается, Мир качается, словно качели на дереве вахари – размеренно, успокаивающе. Волны хлюпают о форштевень. Чайки задевают крыльями гаснущие облака. Солнце, словно круглая рыба, мгновение медлит, выставив над горизонтом красный плавник, и ныряет в море. Янтарный мир становится синим, и в этот неуловимый миг из моря, где скрылось солнце, сверкает луч – зелёный, как солнце в летней листве. «Сколько хожу по этому морю, а зелёный луч вижу впервые!», - раздаётся звонкий мальчишеский голос в моём сознании, и я чуть не падаю за борт от неожиданности. Двойняшки смотрят на чудо молча, разинув рты, значит, корабль всё-таки умеет разговаривать?! «Вот спасибо, - говорит «Франт» восторженно, - мечтал увидеть это редчайшее природное явление с тех пор, как сошёл со стапеля». - Да не за что, - растерянно отвечаю я, - это же не я, это солнце. Тебе спасибо… «Ты сам необычный, как зелёный луч, - серьёзно ответствует судно, покачивая мачтой. – Самый необычный из всех, кто бывал на моём борту, а я каждый сезон катаю немало туристов». - О чём задумался, юнга? – хлопает меня по плечу Дик и улыбается. - Общаюсь с кораблём, - честно отвечаю я. - Это да, - кивает Дик. – Ты ему понравился. Это он серьёзно или так шутит? Кто знает! У меня дежавю – словно мы с Анчифой снова выходим к устью Хурона, и подо мной качается палуба «Фило»… Борт мягко касается причала, смягчая удар о старые покрышки. Мы идём домой по улице, покачиваясь, словно под ногами всё ещё палуба… А потом мы вместе – наконец-то я выполняю своё обещание! – месим тесто на завтрашние плюшки, смеёмся, делимся впечатлениями о морской прогулке. Я честно предупреждаю, что моим кулинарным талантам не позавидуешь, и всё, на что я годился ранее – это таскать готовую еду из Щели между Мирами. «Так вот куда у меня то и дело пропадали пироги!» – восклицает Жозетта и уверяет, что главное в кулинарии – это позитивный настрой. Как в магии. Вот ты веришь, что у тебя получится – и у тебя получится! Всё удастся, от простенького кекса до капризного бисквита... Двойняшки важно кивают. Они по уши перемазались в муке, устроили на кухне «метель» и сейчас сосредоточенно лепят какие-то колобки и пирожки совершенно нестандартных форм. Я вздыхаю, думаю, что спрятать в пригоршню стол, как по мне, куда проще, чем слепить плюшку – но у меня получается очень даже симпатичная булочка. Мне выдают перо чайки, (чистое, а как же!) – и мы смазываем булки желтками с молоком. Для красивой, смуглой глянцевой корочки, - объясняет хозяйка и выдаёт каждому блюдца с приправами, и мы посыпаем изделия своих рук кто чем хочет: кунжутом, тмином, маком, сахаром с корицей… От запахов кружится голова. Противни со сдобой отправляются в печь, а я – в мансарду. За окном в крыше уже мерцают звёзды, а в темноте комнаты - зелёный огонёк моего приятеля-интеллектуала. Ждёт. А над ним - ещё два зелёных огонька... Что это?! Да это же рыжая морда пригрелась на тёплом ноутбуке. Я беру обоих на руки, сажусь на постель… в воображении мелькают калейдоскопом все события этого невероятного дня. Вот это мне повезло! И Тёмная сторона. И море. И булочки… Усталость, уют и тепло окутывают мою беспокойную натуру, невидимое море продолжает качать. Я открываю крышку ноутбука, делаю вдох и на белом листе с мерцающим курсором печатаю первую строчку: «Никогда не знаешь, где тебе повезёт…»