Магия Нашего Мира

Южных звёзд холодное свеченье Да комет туманные следы... До чего приятно ощущенье: Быть на грани неба и воды. Словно вдруг по щучьему веленью Ты уходишь к звёздам от земли... Крошечные айсберги Вселенной Проплывают медленно вдали. И сквозь их немое окруженье Ты летишь по царству темноты... До чего прекрасно ощущенье: Быть на грани яви и мечты. Вячеслав Качурин

В середине месяца погода изменилась, с моря подул озорной ветер, влажный и тёплый, хотя сейчас было время суровых холодных нордов; снег стал похожим на губку, а воздух – сырым… Вечером золотые пятна окон размыто сияли в тумане, а ночью слегка подморозило, и, выйдя утром во двор, мы восхищённо замерли: все деревья в Городке стали волшебными. Прояснившееся небо сияло изумительной синевой, а на лазурном фоне красовались ветви, опушённые инеем. Казалось, что ты угодил в сказочное подводное царство средиземноморских атоллов: ветви платанов походили на белоснежные кораллы, между ними вместо красочных рыбёшек сновали жёлтогрудые синички с синими крыльями и яркие снегирьки-огоньки с чёрными спинками и красными грудками. Абрикосовое дерево, казалось, стоит в роскошном цвету, клён превратился в снежный фейерверк, который и не думал рассыпаться и гаснуть, а берёза застыла белым фонтаном, ниспадающим длинными струями… Это было потрясающе красиво. Я уже и забыл за времена, проведённые в Ехо, какой шикарной бывает зима! Проваливаясь во влажный снег, я подобрался к ближайшему дереву: кристаллы инея были длиной не менее сантиметра! - Дружище, ты только посмотри! – позвал я Лонли-Локли, стоящего на пороге кафе и молча озирающего преобразившийся двор. Шурф подошёл, легко ступая, словно хотел уберечь снег под деревьями нетронутым... остановился в шаге от спящего орехового дерева, любуясь, а потом осторожно коснулся рукой пушистой ветки – так, что ни один кристаллик не обсыпался. Ближе к полудню солнышко пригрело, и вся эта красота начала таять: то и дело иней срывался с деревьев невесомыми пушинками и, рассыпаясь в полёте, падал на снег… - Ну вот, - расстроено сообщил Тим, придя из школы, - на улице плюс. Всё тает…– он сердито сбросил промокшие рукавицы и сапоги на пол и направился к столу - мы как раз пили чай. – А как же санки? А? - А ну-ка, обувь и перчатки – на просушку! – напомнила Жозетта. – Так вот бросишь, а завтра будет «Мама, у меня ботинки мокрые!». И руки кто будет мыть, я? Тим, бурча под нос, взял сапоги и направился к батарее. Ташка весело сказала: - Ну, тает – зато можно в снежки играть! И снеговиков лепить. Мам, у тебя морковка есть? - И морковка, и ведёрко... - откликнулась Жозетта, наливая ароматный чай с лепестками тропических цветов в толстостенные керамические чашки - такие отлично держат тепло, и напиток долго остаётся горячим... - Вот только угольков нет. У нас ведь плита газовая. - А как же глаза делать? - призадумалась Ташка. - Ну ладно, что-нибудь придумаем! Шурф с любопытством прислушался. Ага, что-то новенькое учуял! - восхитился я, представляя, как мы будем катать снежные шары. - Ага, лепить… - ворчливо отозвался Тим. - Что ж это за Новый Год без снега? - И снежную крепость…- прищурившись, добавила сестрёнка. - Хм, крепость? А это идея! – возликовал Тим, не умевший долго дуться. – Скорей бы высохли ботинки! - А к Новому Году, может, снова похолодает и снега наметёт… - мечтательно вздохнула Ташка. - Ещё целых две недели! После обеда, не дождавшись, пока ботинки просохнут, Тим напялил отцовские сапоги, выглядевшие на нём, как рыбацкие "заброды", и потащил нас на улицу - лепить снеговика. На мои робкие возражения, что они с Ташкой и сами справятся, он резонно возразил, что лепить - так лепить, не какого-то заморыша, который растает на следующий день, а здоровенного снежного человека, чтобы до весны простоял! А мы - дяди сильные и им, малышам, поможем. -Ага, как лепить, так они маленькие, а как спать в девять вечера, так уже большие! - улыбаясь, покачала головой Жозетта. Но, согласитесь, приятно, когда тебя считают сильным! Так что я гордой петушиной походкой зашагал во двор, позвав по пути сэра Шурфа. Он-то ещё сильнее, чем я! Тим слепил маленький снежный комок, бросил его в снег и покатил. Ташка, последовав примеру брата, занялась изготовлением второго шара. Мягкий, влажный снег охотно налипал на снежки, так что те становились всё больше и больше... - Помогайте! - пропыхтел Тим, толкая "снежок" размером с мяч. Я спохватился и пристроился рядом. - А может, хватит? - с надеждой спросил я, когда мы прокатили мега-снежок через весь двор. Позади остался след, будто прошелся ковшом бульдозер. Эх, спустить бы такой снежочек по улице - и расчищать бы не понадобилось! Тим критически оглядел результат наших трудов и важно кивнул: - Думаю, да. Оглядевшись, я чуть не сел в снег: сэр Шурф и Ташка тоже зря времени не теряли. Их шар был размерами раза в полтора больше нашего. Мой друг толкал этот снежный ком без видимых усилий, и без лишних вопросов, кстати... а Тимкина сестрёнка рядом катила третий, самый маленький... - Теперь, - командовал Тим, - нужно поставить их друг на друга. - Вот это - я понимаю - снеговик, - с уважением заключил он, когда мы водрузили шары один на другой. Ташка, тащи морковку! - Это тоже является некой традицией? - вежливо осведомился Лонли-Локли, когда "снежный человек" красовался во всем великолепии рядом с платаном: пуговицы-орехи, оранжевый нос, глаза и улыбка - из морских камешков, а в руке - настоящая метла. - Когда-то давным-давно снеговиков считали духами Зимы, - сообщил я своему любознательному другу. - Вот, например, метла - знаете, зачем? - Двойняшки помотали головами, с любопытством глядя на меня. - Чтобы отгонять ею сильный мороз и пригонять снег! - торжественно сообщил я. - А морковка? Это символ хорошего урожая на будущий год... - Во всём есть некий смысл, даже если спустя долгое время первоначальное значение традиций оказалось забыто, - заключил сэр Шурф. - А сейчас лепят не только снеговиков, но и снежных котов, коней, а ещё - устраивают выставки ледяных фигур... Они очень красивые, прозрачные, как стеклянные! - снова удивил я компанию, радуясь, что не далее как вчера, сидя за ноутбуком, наткнулся на статью о снежном фестивале. - Даже целые отели из снега и льда строят! Там всё ледяное, представляете? Даже кровати, столики и стулья! И очень красивая цветная подсветка. - Вот бы посмотреть! - мечтательно сказала Ташка. - И самим такое сделать! - загорелся Тим. А Шурф задумчиво кивнул: - Да, было бы весьма познавательно побывать в здании, полностью построенном изо льда! Ледяной отель, конечно, был для нашей команды задачей сложной, но зато снежная крепость - вполне по силам! В этот вечер мы всей компанией строили её во дворе – ещё не растаявших запасов снега, что навалило в начале месяца, хватило на внушительную постройку! Всё как полагается: с высокими неприступными стенами, узкими амбразурами, снежными туннелями и стратегическим запасом снежков внутри! Они были сложены аккуратными горками, как миниатюрные беленькие пушечные ядра. Этот резерв очень пригодился, когда нас с Шурфом и Диком, засевших внутри, стала обстреливать снежками неугомонная детвора во главе с Жозеттой. Снежные снаряды летели сплошным потоком, но не попадали в цель. - Наша гордая крепость не сдаётся! – нахально заявил я, высунувшись над стенами несокрушимого снежного форта… и тут же меткий снежок, пущенный Тимом, угодил мне прямо в капюшон. Я покачнулся и сел, отфыркиваясь от снега, попавшего в рот. И усиленно захлопал ресницами, пытаясь проморгаться: Дик с Шурфом веселились вовсю! Дик хохотал, хлопая рукавицами по штанам, а Шурф насмешливо взирал на меня, приподняв уголки рта. - Ах, так! – И я выпустил целую «очередь» снежков, но, так как бросал я быстро, не особо целясь, «противники» всё время ловко увёртывались. Наконец, я угодил Тиму по спине и был отмщён. Но коварные Жозетта и Ташка, улучив момент, когда я отвлёкся, торжествуя победу, забросали крепость снежками и удрали, визжа и хохоча… Когда уже начало темнеть, мы заключили перемирие и собрались домой - греться и пить чай. Жозетта и Дик подгоняли разошедшихся двойняшек, - те хотели играть ещё, но ухитрились начерпать полные сапожки мокрого снега. Мы с Шурфом замешкались: я решил повыпендриваться и полез из крепости через туннель, а тот возьми и обрушься. Меня с головой засыпало снегом; я барахтался под завалами непобедимой крепости, как жучок, оказавшийся на спинке; а Шурф, легко перешагнувший через крепостную стену, вовремя обернулся, покачал головой и стал отбрасывать снег забытой двойняшками на улице детской лопатой. - Спасибо, дружище, - слегка сконфуженно поблагодарил, отряхиваясь, как пёс, храбрый защитник форта. Лонли-Локли слегка пожал плечами – не за что, мол, - и, взяв меня за плечи, легко поставил на ноги, а затем… принялся отряхивать от снега своей огромной лапищей, ну точно заботливый отец - заигравшегося детёныша. Зрелище было, наверное, то ещё, хорошо, что детвора уже ушла в Дом и не наблюдала этой в высшей степени увлекательной картины!.. Я даже не нашёлся, что сказать в ответ на такую заботу, и смущённо пробормотал: - Жаль, что завтра это всё растает… Отличная крепость получилась, правда? Шурф утвердительно кивнул, и непонятно было – то ли он согласился с оценкой крепости, то ли ему тоже было жаль, что снег тает?.. - Вот бы настоящую зимнюю погодку! – мечтательно продолжал я. – Мороз и солнце!.. И снега побольше, - прибавил я, спохватившись - ведь бесснежные заморозки для южных деревьев весьма опасны. - А как идёт снег? - внезапно спросил Шурф. И тут я сообразил, что мой друг ещё ни разу не видел снегопада! Снег на земле – да, иней – вот сегодня утром; но настоящую метель ему ещё наблюдать не доводилось. - Ты только представь… - начал я, задрав голову к синеющему вечернему небу. В зените уже задрожали серебристые колокольчики первых звёзд. – Представь, что навстречу тебе летят звёзды. Белые, пушистые… Много-много! Как будто ты мчишься сквозь Млечный Путь… - и спохватился: откуда мой друг знает, что это за путь такой, и поспешил пояснить: - Это полоса в небе, сотканная из множества мельчайших далёких звёзд. Сейчас, зимой, его не видно, но летом он тянется через всё небо, будто кто-то молоко разлил… Шурф кивнул: - Я читал в Астрономическом разделе Энциклопедии, что Млечный Путь - это спиральный рукав данной Галактики; наблюдать его, действительно, удобней в летний период. Зато сейчас, на зимнем небе, также можно наблюдать весьма красивое зрелище: пояс Ориона и ярчайшую звезду вашего неба – Сириус. Вот, смотри. Да не там, а южнее… Видишь? Ого, да он уже лучше меня ориентируется в звёздном небе! Шурф подошёл ко мне сзади, положил левую руку на плечо (сразу стало тяжело и тепло, будто на меня ещё одну шубу накинули!), а правой указал в нужном направлении. Пушистый, сверкающий всеми цветами радуги, бриллиантовый Сириус послушно сел на кончики длинных пальцев, как ручная синица… Я зачарованно уставился в небо. - А вон там, видишь, три звезды в ряд, - рука моего друга плавно переместилась правее и выше, я послушно последовал за ней взглядом и увидел крошечные звёздочки, выстроившиеся по диагонали, - это - пояс Ориона. Альтитак, Альнилам, Минтака… - Шурф назвал каждую звёздочку по имени, и в устах гостя из другого Мира арабские названия наших звёзд прозвучали, словно древнее заклинание. Я дал себе слово запомнить расположение созвездий и вместе с Шурфом выучить названия звёзд. Стыдно ведь, столько лет жить под этим небом и не знать их по именам. Хотя бы самые яркие!.. Интересно, в городе есть планетарий? Чтобы увидеть летнее небо среди зимы? А если повезёт, и полюбоваться звёздами Южного Полушария! Раньше меня не интересовали такие вещи, а теперь, гляди-ка… - Давай спустимся к морю, - предложил Шурф. - На берегу обзор шире, и я смогу показать тебе ещё несколько зимних созвездий, которые с данного ракурса заслонены домами и деревьями. Я согласно кивнул, и мы зашагали вниз по улице к берегу. Мой друг, как всегда, оказался прав: звёздный зонт раскинулся над морем от горизонта до горизонта, здесь не мешала засветка от крохотных, как светлячки, зеленоватых и жёлтых городских фонарей, и мы могли наблюдать ночное небо во всей его необъятности и красоте. Я представил, как звёзды, словно в планетарии, кружатся над нами серебряной метелью, как прочерчивают небо линии ярких метеоров… И вдруг понял, что иссиня-тёмное декабрьское небо вправду прочертил метеор, пушистый и яркий, словно бенгальский огонь. А вслед за ним – ещё один, поменьше… я всполошился, придумывая, какое бы загадать желание, и выпалил про себя: «Пусть Шурф увидит снегопад!» - Ярчайший метеоритный поток зимнего неба, - прозвучал над моим ухом негромкий голос. Ну прямо лектор в планетарии. И когда он только успевает всё это узнавать? Получается, не я ему, а он мне мой Мир показывает?! Лонли-Локли тем временем продолжал просвещать меня в вопросах астрономии: – Сегодня как раз пик активности Геминид, названных так по латинскому наименованию созвездия Близнецов, где находится радиант потока. Представь, Макс, сейчас можно наблюдать до десяти дюжин метеоров в час! Лонли-Локли стоял за моей спиной, положив руки мне на плечи, слегка сжимая их, и я слышал его дыхание – не размеренное, как обычно, а совершенно не соответствующее спокойному тону: слегка учащённое, восторженное! Ещё бы, такое зрелище – звездопад среди зимы – видит не каждый обитатель этого Мира, не говоря уж о соседних… Созвездие Близнецов, значит? Надо будет двойняшкам рассказать и позвать завтра вечером на улицу; они будут в восторге! Мне было тепло-тепло и уютно, несмотря на сырые от снега ботинки и промокшие перчатки – от присутствия друга и от того, что мы вместе с ним созерцаем ещё одно таинство, которым Мир решил поделиться с нами. Я тоже восхищённо смотрел в небо, надеясь увидеть ещё парочку ярких голубовато-белых болидов, неспешно летящих вдогонку нашей планете, и вдруг заметил, как крошечная беленькая звёздочка промелькнула у самого кончика носа. А за ней – ещё, и ещё… Я чуть было не спутал эти малюсенькие метеорчики, пролетавшие совсем рядом, с теми, далёкими… но вот одна звёздочка села мне на нос – невесомая, холодная, - пощекотала и растаяла. Откуда снег при ясном небе?! Хотя бывает же дождь и солнце… значит, снег и звёзды тоже бывают? - Всё возможно в этом удивительном мире, - шепнул над моим ухом Шурф. Я взглянул вверх – россыпи зимних бриллиантов на синем бархате подёрнулись лёгкой кисеёй; это на небо набежала, откуда ни возьмись, полупрозрачная снежная тучка, из неё-то и летели, как из дырявой подушки, лёгкие снежинки… Постепенно они становились всё гуще и крупнее; облака окончательно заволокли небо до самого горизонта, но нас - двоих астрономов - не расстроило то, что наблюдения за звёздами на сегодня завершились. Потому что навстречу неслись, пушистые и прохладные, мириады звёзд. Запрокинешь голову – и мчишься сквозь Космос! И нет ни деревьев вокруг, ни земли под ногами, ни верха, ни низа, ни сторон света... Только снего-звездо-пад и мы, такие же лёгкие и летящие! Я рассмеялся от радости, откинувшись назад и разводя руки в стороны, чтобы ещё явственнее ощутить этот полёт – и почувствовал спиной надёжную опору – уверенную, высокую и прямую фигуру моего лучшего друга, с которым не страшно полететь и в настоящий Космос! Разыгралась метель. Кто-то невидимый в небе щедро вываливал на Мир целые мешки снега; казалось, запасам этим не будет конца… К утру двор при таких темпах должен был быть снова засыпан по колено. Причём по колено Лонли-Локли, а двойняшкам – так вообще по пояс! - Вот это да… - сказал я, разворачиваясь к другу, и, наконец-то, стягивая с рук и засовывая в карман сырые перчатки, - только подумалось, вот пошёл снег… и он тут как тут, пришёл! - Потому что мы его ждали, - откликнулся Лонли-Локли. «Это ты сделал, дружище? При твоих-то талантах собирать и разгонять тучи?» - мысленно вопросил я. Как обычно, все эмоции тут же отобразились у меня на лице – даже озвучивать не надо, - потому что Шурф улыбнулся уголком рта и качнул головой, отвечая на мой невысказанный вопрос. Не помотал и не кивнул, а качнул так, что непонятно было – возможно, да, а может быть, и нет – кто знает?.. На следующее утро весь Городок проснулся заметенным по самые подоконники; столбик на термометре за окном твёрдо обосновался на минусовой отметке. Первый же глоток морозного воздуха - чуть высунешь нос на улицу - опьянял, как хорошее вино; снег поскрипывал под ногами, стоило сделать пару осторожных шагов - и казалось нетактичным нарушать эту целину и тишину… Сад стоял, словно иллюстрация к старой сказке - стоял, молчал и дремал, будто зачарованный, видя сны о Весне; ветви деревьев согревала кружевная пушистая шаль с роскошной бахромой; и то и дело срывались с еловых лап снежные шапки, нарушая сонную неподвижность... Рыжик, ошалев, скакал в снегу, утопая в белой перине целиком – над уровнем снега торчали только уши да огненно-рыжий хвост-перископ. Шурф, выйдя на крыльцо, спокойно смотрел вокруг, и глаза его светились мягким сиянием, как снежное небо в светло-серых тучах - не тяжёлых, а пушистых, словно лёгкий и тёплый плед.. А дети в восторге резвились в снегу, истоптав весь двор и бурно радуясь «настоящей новогодней погоде». Вот кто не заморачивается размышлениями, откуда берётся волшебство – просто верит в чудеса и радуется им!..