Магия Нашего Мира

Когда приходит год молодой, А старый уходит вдаль, Снежинку хрупкую спрячь в ладонь, Желание загадай. Затихнет всё и замрёт вокруг В преддверии новых дней, И обернётся снежинка вдруг Жар-Птицей в руке твоей! (Чародеи, «Когда часы двенадцать бьют») В центре празднично сервированного стола на кружевной золотисто-белой скатерти красовался шикарный шоколадный Пирог. Белый крем эффектно контрастировал с тёмным бархатом коржей; густая шоколадная глазурь так и манила тайком прикоснуться, а затем с наслаждением облизать палец!.. Подозреваю, двойняшки так и сделали, причём не раз, пока помогали маме украшать торт. Дети посыпали его кокосовой стружкой, будто снежком, и выложили из янтарных апельсиновых и прозрачно-лимонных, как небо Тёмной Стороны, цукатов римские цифры, а из коктейльных трубочек – стрелки. Импровизированные «часы» показывали без пяти 12. Шурф, по случаю праздника надевший безукоризненно белую рубашку и такие же брюки, внимательно разглядывал циферблат с дюжиной делений и непривычные палочки вместо цифр; чувствую, придётся нам с Умником провести для моего любознательного друга арифметически-исторический экскурс… Я ещё раз вздохнул, окидывая взором шикарный костюм друга и свой прикид, состоящий, как обычно, из джинсов и футболки. А что, мы с Диком простые парни, - вот и глава семейства тоже одет в свою любимую клетчатую рубаху и синие джинсы! Я ведь себя знаю: стоит надеть приличную одежду - непременно обновлю штаны либо рукав, а скорее, то и другое изысканной кляксой шоколада или живописным пятнышком соуса!.. Впрочем, детишек такие мысли не смущали: Тимка уже макнул кончик светлого рукава рубашонки в торт и капнул глазурью на брюки, а потом ещё и вытер об них руки, когда думал, что никто не видит. Кстати, каждый раз, когда вы так думаете, хоть кто-то да имеет удовольствие наблюдать за вами!.. Этот закон природы стоит учесть, если соберётесь уединиться в кустиках (неважно, с какой целью)! Ташка, более аккуратная, чем её непоседливый братец, обращалась со своим кремовым платьицем деликатнее: всего-навсего чуточку накрошила на юбку. Но это ничего, крошки можно стряхнуть под стол, а там Рыжик подберёт, он любитель сладкого! Пока шли приготовления к празднику, котяра путался под ногами, увиваясь тёплой рыжей змейкой то за хозяйкой, то за мной, но благоразумно держась подальше от детворы. Конечно, эта рыжая бестия выпросила не один лакомый кусочек! Но, похоже, у этого создания природы желудок занимает место от кончика носа до кончика хвоста, потому как, когда ароматные блюда с угощением переместились с кухни на стол, он переместился следом и первым занял место, важно усевшись на стуле во главе стола. Сэр Рыжик с невозмутимым видом созерцал пустую тарелку, и ухом не ведя на всеобщее веселье. А затем, когда место было по праву занято, котяра переместился под стол – я то и дело ощущал лёгкое прикосновение рыжей шёрстки. Пока я развлекался, тихонько наблюдая за друзьями, стол был сервирован окончательно, и все чинно расселись по своим местам. Вокруг торта, красующегося на блюде, а также множества миниатюрных, с выдумкой оформленных лёгких салатиков и десертов, дружно встали в хоровод праздничные белые тарелки с волнистыми краешками; рядом с каждой тарелочкой-барышней красовался изящный фужер-кавалер на тонкой ножке - прозрачно-радужный, словно мыльный пузырь… Все будто замерли в ожидании: вот-вот начнётся новогодний бал. - Давайте дружно скажем спасибо Старому Году за то хорошее, что он принёс каждому из нас! – предложила Жозетта. Нарядная, улыбающаяся, в ярко-красном пышном платье, она казалась ещё более похожей на фею, нежели всегда. Только прозрачных крылышек за спиной не хватало!.. И мы вспомнили, улыбаясь, – каждый о своём… - А Новый Год уже шагает по планете, - сказал Дик, жестом фокусника доставая откуда-то бутылку шампанского. Не иначе как он освоил трюк со Щелью Между Мирами! – В Стране Восходящего Солнца первое января встретили ещё несколько часов назад! Он начинает своё шествие по Земле от линии смены дат, - таинственным шёпотом добавил Ричард, - со 180-го меридиана… Значит, первыми Новый год встречают киты и рыбки Тихого океана! – весело подумал я. - Ух ты! – дружно восхитились двойняшки и притихли, видимо, воображая, как вертится наша планета, и Новый Год не спеша вступает в свои права… - А через пять минут и мы встретим! Приготовились… – добавил Дик, и стал неторопливо раскручивать проволоку на пробке. - Ой! – Ташка зажала руками уши, ещё чуть-чуть – и полезла бы под стол. Бах!!! Пробка вылетела из бутылки с оглушительным хлопком, как ядро из пушки, и угодила прямо в люстру, а оттуда срикошетила и приземлилась в салат. Абажур закачался, дети весело завизжали, Жозетта комично присела, я подскочил на стуле от неожиданности, только Шурф невозмутимо наблюдал за происходящим, да Рыжик, сидя на стуле с бархатной обивкой, специально для его королевской персоны притащенным Тимкой из зала, снисходительно повёл ухом. Из бутылки вился лёгкий дымок; Дик знал толк в открывании шампанского! Помню, как-то на вечеринке мои приятели умудрились так откупорить бутылку, что добрая половина её содержимого весёлым пенным фонтаном вырвалась на свободу, а именно – на стол, скатерть, тарелки и одежду присутствующих… Досталось даже белому потолку и мохнатому настенному ковру цвета сливок. А если учесть, что в тот раз шампанское было розовым!.. Но сейчас игристый напиток культурно наполнял бокалы: Жозетты, мой, Шурфа… Ой. Я запоздало вспомнил, что последствия алкогольных напитков другого Мира могут быть непредсказуемы, и мысленно взмолился: «Дик, может, лучше лимонаду, а?» Но хозяин уже был занят тем, что наливал лимонад детям, и поэтому не уловил мой мысленный вопль. А Шурф с интересом взял бокал, принюхиваясь к незнакомому напитку и любуясь игрой крошечных золотистых пузырьков. Я хотел было предупредить бесстрашного исследователя, но тут Дик вопросил: - Все готовы? Без одной минуты полночь. Часы громко ударили первый раз, и мы принялись быстро-быстро писать на крошечных кусочках бумаги заранее придуманные желания, чтобы успеть поджечь бумажечку, всыпать пепел в бокал и выпить – и всё это, пока часы бьют двенадцать раз! Я весь вечер старался правильно сформулировать своё желание; наконец, подобрал формулировку, которая казалась мне наиболее лаконичной и правильной, и теперь быстро-быстро писал крошечные буковки на бумажной полоске, спеша уместиться в лимит места и времени. Изложив своё заветное желание Миру, я скорее схватил бумажку за краешек, чиркнул спичкой и поднёс послание к горячему оранжевому огоньку; подержал горящую полосочку над бокалом и, обжигая пальцы, не дождавшись, пока бумажка сгорит полностью, уронил её в шампанское. И быстрее, пока часы отсчитывали секунды, залпом осушил бокал, проглотив кусочек бумаги!.. А затем схватил бутылку с лимонадом и плеснул себе в бокал, чтобы срочно протолкнуть бумажку дополнительной порцией напитка. Тем временем Шурф справился с загадыванием новогодних желаний первым – совершил ритуал со сжиганием записки (как он поджёг бумажку? спичкой или всё же щелчком?.. я не успел заметить); неспешно сделал глоток, дегустируя, а затем так же не торопясь, но удивительным образом уложившись в пять дюжин секунд, допил своё шампанское. Похоже, напиток ему понравился. - С Новым Годом!!! - радостно закричали дети.- Ура!!! Ну что ж – теперь осталось только наблюдать за последствиями!.. Во всяком случае, это не страшнее, чем знаменитая самокрутка в Кеттари или обмен Ульвиара, дарующий незабываемую возможность побывать в моей драгоценной шкурке!.. Подумав так, я почти успокоился. Тем более что шампанское и вправду оказалось вкусным. Грех лишать это любознательное создание такого приятного опыта!.. Столь же вкусными оказались и крошечные бутербродики «на один укус», и салатики, приготовленные Жозеттой: нечто лёгкое, яркое, разноцветное – это Вам не оливье, в котором лежит килограмм майонеза!.. Положительно, такой новогодний стол начинал мне нравиться. Дик снова наполнил наши бокалы, и я махнул рукой в стиле Боярского, скачущего на коне по прерии – будь что будет, была не была! Это же Новогодняя Ночь… Я потянулся через стол, бокалы соприкоснулись, раздался мелодичный звон… Шурф слегка улыбнулся, а двойняшки завопили: - И со мной! И я хочу! – и тут же легонько получили бокалами по носу от мамы и папы. А дрожащий в воздухе тонкий звон внезапно сменился целой серией оглушительных звуков, доносящихся с улицы. Я даже пригнулся от неожиданности, Рыжик на всякий случай шустро забрался под стол, Лонли-Локли – тот и бровью не повёл, а дети с восторженными возгласами: - Салют!!! – вскочили из-за стола и прилипли носами к окнам, по пути выключив свет в зале. Я промахнулся и поставил бокал в тарелку с салатом. Причём, в тарелку Дика. Хорошо, что они с Жозеттой не заметили этого, поскольку тоже восхищенно наблюдали за фейерверком. Даже Шурф глядел во все глаза. В ночном небе над крышами Городка золотыми искрами рассыпались диковинные фонтаны, струился серебряный дождь, раскрывались красочные зонты – малиновые, изумрудные, сиреневые!.. - Айда на улицу! – прыгая на одной ноге и пытаясь впотьмах попасть второй ногой в сапог, завопил Тимка. Ташка впопыхах схватила с вешалки отцовскую ушанку и смешно нахлобучила себе на голову. - Оденьтесь как следует! – крикнула вдогонку двойняшкам Жозетта, поспешно накидывая шубку. Дик помог леди попасть руками в рукава, вручил дочке её розовую шапочку с меховым шариком на макушке, а Тимку придержал за плечо, чтобы тот ухитрился-таки надеть непослушную обувку. И компания дружно двинулась на улицу, где продолжался праздничный фейерверк. - Идём, Шурф! – я потащил Лонли-Локли за руку следом. – Ты такой красоты ещё не видел. - Нет, почему же, - возразил он. – Видел; вот только что. Что?! Он уже шутить изволит? Я подозрительно взглянул на лицо сэра Истины, однако в полумраке зала, освещённого только огоньками гирлянды, не смог ничего уловить. Я пожал плечами и сосредоточился на том, чтобы попасть ногами в ботинки. Оказывается, это не так-то просто. Да ещё практически в темноте. Понимаю Тимку. Прыгая на одной ноге и на миг утратив равновесие, я хихикнул и схватился за вешалку, которая чуть не упала вместе со мной. Шурф, уже успевший надеть и куртку, и шапку, вовремя подхватил нас обоих – меня и вешалку, и поставил на место, сопроводив свои действия укоризненным взглядом. Ну, поздравляю, сэр Макс – вот ты и нашампанился! – сказала трезвая часть моего сознания. Второй же части, находившейся под воздействием игристого, было почему-то очень смешно и легко, словно бы я стал воздушным шариком с гелием, уносимым в небеса шаловливым ветерком!.. Направляясь к выходу из зала, я в полумраке пару раз споткнулся о стулья, с грохотом повалив их на пол – в стиле нашего милого рассеянного Хранителя Знаний; затем стал хвататься за Шурфа, чтобы не повалить ещё какие-нибудь предметы обстановки, и всё время хихикал. - Ты представляешь, дружище?.. Нет, ты не представляешь! Это же фейерверк! Настоящий! Смотри, смотри! – тормошил я Лонли-Локли, ну точно как Тимка или Ташка своих родителей. Мы стояли рядом посреди заснеженного двора и, задрав головы, смотрели в небо. Миг – и на тёмном ночном фоне раскрылся роскошный зонт из звёзд – изумрудных, малиновых, золотых; казалось, что всё это великолепие, сверкая и мерцая, летит прямо на тебя! Дети завизжали от восторга; Ташка запрыгала и захлопала в ладошки, я снова схватил Шурфа за плечо от избытка чувств: - Здорово, правда? - Здорово! – согласился тот. Я покосился на Лонли-Локли, и мне почудилось, что глаза моего друга сверкают не меньше, чем огни салюта! Но тут над нашими головами пролился замечательный серебряный водопад с тысячью струй, и моё внимание снова переключилось на представление в небе. Продолжалось сие завораживающее действо минут пять, на радость зрителям – нам и всем соседям, высыпавшим на улицу полюбоваться; а народ из дома напротив ещё и вовсю палил из ракетницы, выпуская в небо огромные мохнатые зелёные и золотые звёзды. Двойняшки аж присели от восторга… и оглушительного шума! - Ого, вот это жахнуло! – в восторге завопил я, дёргая Шурфа за рукав куртки. Друг мой снисходительно кивнул, наблюдая за россыпями рукотворных звёзд. «Эх, вот бы и нам что-то запустить!» – мечтательно подумал я, вспоминая, как в более-менее взрослом, но ещё не совсем сознательном возрасте мы с мальчишками развлекались петардами. Как пальцы и глаза на месте остались – уму непостижимо!.. Вот уж действительно: есть что вспомнить, да нечего детям рассказать. Замечтавшись, я не сразу почувствовал, что меня трогают за рукав. А, ощутив наконец лёгкое касание, обернулся… да так и замер на месте под горящим взглядом пары глазищ-фонарей; сейчас они были не просто серыми, - что там! – они искрились серебристым огнём, фосфоресцируя, словно тот самый фейерверк «серебряный дождь», что мы имели удовольствие наблюдать пару минут назад… Оно и неудивительно; глаза коренных угуландцев, умеющих видеть в темноте, светятся в ночи, словно у кошек! Я прикипел к месту под этим взглядом – не от страха, от неожиданности, потому что выражение его было слегка сумасшедшим, но всё же не угрожающим, скорее, смешливым и восторженным, с такой вот весёлой безуминкой… то есть изюминкой, выдающей поистине «своих» среди скучных «нормальных» людей!.. - Жахнем?! – воодушевлённым шёпотом выдохнул мне в ухо Шурф. Облачко тёплого пара коснулось моей щеки. - Что?! – от неожиданности я совсем перестал соображать. – В каком это смысле «жахнем», дружище? - В прямом, - пояснил этот изумительный тип, уже в своей обычной невозмутимой манере, но в глазах его танцевали серебристые блики, как на поверхности моря под полудённым солнцем! «Ну вот, понеслось! - мелькнула у меня мысль. – Вот как действует шампанское на гостей из Ехо, в частности на сэра Лонли-Локли!» Но сие открытие меня не обеспокоило, а, скорее, обрадовало. Меня всегда радует, когда мой серьёзный друг веселится от души. Вот и сейчас напиток из другого Мира пробудил в сэре Истине озорника – того самого, кто некогда, заливисто смеясь, носился в воздухе вокруг своего фамильного поместья!.. А когда человек впадает в детство – это дорогого стоит. Такое состояние надо всеми силами поощрять и поддерживать! А ему особенно полезно отдохнуть от себя… или, напротив, вернуться к себе настоящему?.. - Ещё как жахнем! – с энтузиазмом согласился я. - Только чем?! Я как-то не догадался запастись фейерверками!.. - Хм, - отозвался мой друг, - идём на кухню. Мы с «Умником» не столь давно изучали любопытный материал по химии… - и, не дожидаясь ответа, сэр Озорник потянул меня за руку в дом. Вот так да, - восхищённо размышлял я по пути, - и кто бы мог подумать, что мы в компании с Лонли-Локли будем заниматься пиротехникой?.. Ох, сюда бы ещё моё Дневное Лицо, вот кто бы оценил красочность и масштаб действа. Сэр Мелифаро сам похож на фейерверк: такой же шумный и яркий!.. Хотя нет, его лучше не подпускать к пиротехнике, лучше пусть любуется издалека, иначе получится непредсказуемое сочетание… По углам кухни прятались таинственные мягкие тени; мне то и дело казалось, что они гладят мои ноги бархатными кошачьими лапками. Жаль было пугать их ярким светом, поэтому я просто включил настенный светильник. Под чутким руководством Шурфа я пошарил по кухонным шкафчикам Жозетты и ограбил гостеприимных хозяев на полдюжины коробков спичек. Мы дружно наскребли со спичек серы, а затем… не буду вдаваться в подробности, потому как то, что можно продегустировавшему шампанское Мастеру Пресекающему, уж точно не следует делать простым людям, даже совершенно трезвым! Скажу только, что управились мы чрезвычайно быстро, и вернулись во двор весьма довольные, особенно Шурф. Мы спешили, словно школьники, опасающиеся быть застуканными за недозволенным развлечением; я едва успевал перебирать ногами, то и дело ступая мимо тропинки и черпая сапогами снег, что, впрочем, смешило ещё больше. Наконец, Лонли-Локли взял меня за руку и твёрдо повёл по утоптанной тропинке. Но при этом не меньше моего фыркал в предвкушении!.. - Идём за дом, - заявил он непререкаемым тоном, - опробуем первую без зрителей. Поджигать я буду сам. Надо же, - восхитился я, - этот изумительный товарищ умудряется заботиться о безопасности окружающих, даже будучи навеселе. Но на всякий случай возразил: - А может, давай я? У меня уже есть опыт! Под грозным взглядом, последовавшим за моим предложением, я слегка оробел, но не сдался: всё же человек первый раз имеет дело с пиротехникой, да ещё самодельной! А я отвечаю за его безопасность в этом Мире, каким бы я ни был разгильдяем по сравнению со своим обычно уравновешенным и сдержанным другом. Эх, надо было в магазине «вулканчик» купить, или какой-нибудь «серебряный дождик»! - Тогда давай вместе, - настойчиво предложил я и дождался в ответ согласного кивка. Видимо, Мастер Пиротехник понял, что так просто от меня не отделаешься! - Я вовсе не хочу от тебя отделаться, - твёрдо произнёс над ухом голос – такой знакомый, но сейчас удивительно богатый эмоциями, которые я привык улавливать по глазам, мимолётным выражениям лица, движениям рук и прочим невербальным сигналам. – Я всего лишь беспокоюсь о твоей безопасности. - А я – о твоей, - эхом откликнулся я, и мы оба, взглянув друг другу в глаза, облегчённо и неудержимо рассмеялись. А затем, склонившись голова к голове, дружно подожгли нашу адскую поделку из серы и столь же дружно побежали в сторону, когда на кончике фитиля заплясал озорной огонёк. Точнее, вместе удрали подальше от места действия, держась за руки, как подростки-хулиганы. И правильно сделали: жахнуло на славу!.. Над поляной взлетел золотой светляк… и рассыпался на дюжины искр с оглушающим звуковым эффектом. С веток посыпался снег, эхо раскатилось по улице, а примолкшие было соседские собаки снова разошлись вовсю, обмениваясь впечатлениями на своём собачьем наречии. Мы переглянулись и дружно заржали, не в силах остановиться. Шурф смеялся искренне и чрезвычайно заразительно, как некогда в Кеттари, а я, глядя в его сверкающие искорками глаза, от души веселился вместе с другом. Такими нас и застали прибежавшие на шум Дик со всей компанией. - А чем это вы тут занимаетесь? – грозно вопросил он. - Я чуть в снег не села с перепугу, - улыбаясь, призналась Жозетта. - Извините, мы нечаянно, - выдал я. - А ещё можно? Мы хотим посмотреть! – встряли двойняшки. - О, дядя Шурф! Ты смеёшься? Вот это здорово!.. - Смотреть можно, но только издалека! – строго предупредил «дядя Шурф», причём его суровый тон совершенно не вязался с широченной улыбкой во весь рот и смеющимися глазами. – И не химичить самостоятельно… только со мной! Ясно? - Угу, - пискнули двойняшки и ретировались за мою спину. Затем наша компания, попискивая от восторга, имела удовольствие наблюдать эксклюзивное пиротехническое представление в исполнении неподражаемого Мастера Управляющего Огнём. Надо сказать, с огнём он управлялся не хуже, чем с водой… Я восхищённо наблюдал, твёрдо обещая себе не повторять такое в одиночку. Когда огненное шоу завершилось, Дик заговорщицки позвал нас: - А теперь идём со мной. Заинтригованные, мы гуськом последовали за ним в дальний уголок сада по утоптанной тропинке: шаг влево или вправо – и нога утонет в снегу по колено! Что он там приготовил, интересно знать? – думал я, стараясь ступать след в след с шагавшим впереди Шурфом. Вот уж кто в любом случае не начерпает полные сапоги снега, в отличие от некоторых, охваченных любопытством, словно шимарская лисичка! Мы пришли в самый дальний юго-западный угол сада, где тёмным силуэтом возвышалась ель, которую мы так старательно украшали днём. Сейчас же красоту прятали ночные тени… Ух ты!.. Темнота рассеялась плавным движением, словно чёрная кошка, заструившись в сторону от пощекотавших её крошечных разноцветных светлячков. Откуда зимой светляки?.. – удивился я и тут же рассмеялся, сообразив, что это лампочки гирлянды, замысловатым образом расположенной среди пушистых лап: синие, жёлтые, зелёные, красные!.. Шурф особенно глубоко вдохнул рядом и забыл выдохнуть, пока я не толкнул его в бок. А двойняшки восторженно захлопали в ладоши, подпрыгивая на месте. Жозетта восхищённо любовалась сюрпризом – наверняка при этом едва удерживаясь, чтоб не прыгать вместе с детворой, уж я знаю эту леди! - Как будто фейерверки расселись на лапках! – высказалась Ташка. - И не гаснут! – подтвердил Тимка. - Нравится? – улыбаясь, поинтересовался Ричард. Мы дружно закивали. - Только главный штрих к этой картине я не успел прибавить, - словно извиняясь, продолжил Дик, - притащить стремянку из чердака в заснеженный сад, чтобы никто не заметил, затруднительно!.. – Он наклонился и вытащил из-под ёлки шикарную верхушку в виде многолучевой звезды. - Ух ты! Давай установим! – снова запрыгала Ташка. - Пожалуйста, пожалуйста! - А ты, папа, на ёлку залезь! – посоветовал Тимка. – Или давай я залезу! А что, я могу! - Не сомневаюсь, - сказала Жозетта, - ты только представь, дружок, как здорово карабкаться в темноте по густым и колючим веткам, а как приятно, когда прохладный снежок сыплется за шиворот!.. - Зачем зря беспокоить дерево? – неожиданно спросил Шурф, протягивая руку к звезде. – Вам нужно было сразу обратиться ко мне, я с удовольствием помогу. - Да, я как-то не догадался! – весело воскликнул Дик, вручая другу ёлочную верхушку. А потом Шурф шагнул к сияющему дереву и одним плавным движением водрузил звезду на самую вершину ели; я непроизвольно вытянулся струной, приподнявшись на носочки следом за ним - а ему даже не понадобилось вставать на цыпочки, он просто вытянул руки ввысь, бережно удерживая украшение. И через миг звезда, присевшая, как птаха, на самую тонкую веточку, вспыхнула мягким сиянием, словно и вправду слетела откуда-то из Космоса, чтобы взглянуть на нас … - А теперь давайте посмотрим, что там под ёлкой? – весело пригласила Жозетта. Вы думаете, там был снег и прошлогодняя хвоя?.. Это так, но, помимо них, густые лапы скрывали множество коробок и коробочек, тщательно завёрнутых в разноцветную блестящую бумагу, как конфеты в шелестящие фантики! Кто и когда их там разложил – осталось загадкой; по крайней мере, Жозетта и Дик в ответ на расспросы двойняшек потом утверждали, что они тут ни при чём, а вот я лично думаю, что тут не обошлось без Щели Между Мирами! По крайней мере, я точно прибег к её помощи, просидев полтора часа в дальнем углу чердака и усердно стараясь добыть то, что требовалось! Пришла пора открывать подарки!.. Дети с визгом и смехом бросились под ёлку, и, копошась в снегу, азартно сражались с шуршащей, сверкающей бумагой, прячущей долгожданные сокровища. А я, затаив дыхание, наблюдал, как мой друг аккуратно и неторопливо разворачивает блестящую обёртку, открывает небольшую коробочку… - Что это, Макс? – взор, обращённый ко мне, был весьма удивлённым! - Это такая классная штука, Шурф! – объяснил довольный я, - с её помощью можно останавливать мгновенья!.. - Неужели в Вашем мире уже изобрели машину времени? – ещё больше изумился Лонли-Локли. – Я был уверен, что такой прибор относится к области фантастических произведений, которые ты мне любезно доставал… - Пока не изобрели... всё ещё впереди! – успокоил я своего друга. – Но и этот приборчик – замечательное изобретение! Он рисует картинки реальности светом и тенью… Вот, смотри!.. Я осторожно взял подарок из рук Шурфа, нажал маленькую круглую кнопочку – на панели среди других кнопок замигал зелёный огонёк; небольшой экранчик засветился и через миг отобразил картину перед нами: заснеженный двор; тёмные пушистые лапы ели в тяжёлых снеговых шапках и разноцветных светлячках, свет рыжего фонаря со двора и глубокие тени на снегу… Я снова коснулся кнопки – раздался тихий щелчок, и сбоку прибора выползла картонка с точной копией изображения. Ну, разве что огоньки немного размазаны – видимо, у меня от волнения дрогнула рука… Шурф молниеносным движением, но предельно аккуратно, взял картонку за краешек и стал пристально разглядывать. Затем молча протянул руку ладонью вверх: мягко, но требовательно. Конечно, я понял молчаливую просьбу друга и вложил подарок в его руку. Фотоаппарат уютно устроился на этой большущей, но удивительно изящной ладони, как будто мечтал сюда попасть с того самого момента, как сошёл с заводского конвейера. - Держи, дружище! Это тебе. Моментальная фотокамера. Теперь ты сможешь сфотографировать любые места и моменты, которые тебе понравятся в этом Мире!.. – я тараторил без умолку, а Шурф легонько улыбался, изучая надписи и плавно скользя длинными пальцами по кнопкам. Уверен, не пройдёт и пяти минут, как он освоит это чудо техники. А если что, я помогу – недаром я столько лет подвизался на ниве светописи, как романтично переводится наименование «фото-графии»! Наконец, Лонли-Локли поднял взгляд, но не на меня, а на окружающий пейзаж, и попросил: - Макс, не мог бы ты жахнуть ещё разок? - Что?! А, понял! – я расхохотался. Это он здорово придумал: поймать самое мимолётное мгновение; фонари, деревья и снег никуда не денутся ещё долгое время, а вот уловить летящие огни, россыпи искр, секундную вспышку – это достойная задача!.. - Готов? – спросил я, чиркая спичкой. Он кивнул, сосредоточенно наводя объектив на небо. И, когда в тёмную вышину огромным золотым светляком взмыла последняя самодельная петарда, плавно нажал спуск. Через минуту мы восторженно любовались снимком с золотыми светящимися росчерками на тёмном фоне, словно бы кто-то расписал на тёмно-синем бархате кисть, макнув её в краску-золотянку… и не простую, а сияющую!.. - Ну ты даёшь! – выдохнул я в восторге, - первый снимок – и такой замечательный!.. Знаешь, как это называется?.. Лонли-Локли заинтересованно качнул головой: не знаю, мол, просвети!.. - Фризлайт, - торжественно провозгласил я. – В переводе с английского означает «замороженный свет». Хотя мне лично больше нравится другое название: люминография!.. Что на древних языках - греческом и латыни - означает "письмо светом". Видишь ли, дружище, я предпочитаю думать, что свет должен быть тёплым, лёгким и свободным, как волна или музыка… а потому замораживать его не следует! А вот рисовать светом – это да… А про себя подумал: ещё бы, в таких твёрдых руках и со столь ровным дыханием Шурфу просто чудесно будет даваться съёмка на длинных выдержках, и штатива никакого не нужно!.. - Это очень познавательно! – согласился Шурф и коснулся моего рукава: - Спасибо, Макс. Это поистине волшебный подарок! Он впечатлил меня даже больше, чем твоё кино на улице Старых Монеток… Я даже смутился немного; такое признание грело изнутри, словно тот самый свободный и тёплый свет. Чтобы заглушить смущение, я предложил: - А давай ещё что-то сфотографируем? Хочешь, покажу, как работать со вспышкой? Через пару минут к нам прискакали любопытные двойняшки: - О, а что вы, тут делаете? Фотографируетесь? Мы тоже хотим! - Смотри, смотри, сейчас вылетит птичка! - Какая птичка? – удивлённо переспросил Шурф, отрываясь от окошечка – в пылу исследования возможностей техники он отключил цифровой дисплей. - Пингвин! - Нет, воробей! – одновременно выпалили Тимка и Ташка и дружно расхохотались. - Не слушай их, Шурф, - сгибаясь от смеха, простонал я, - это просто такое выражение! Но, когда вспышка таки сработала, мне на миг показалось, что из окошка фотокамеры выпорхнула-таки крошечная серебристая колибри… а на губах Мастера Рисующего Светом мелькнула столь же мимолётная озорная улыбка. - О, а знаете что, дядя Шурф! – вдруг воскликнул Тимка, - я знаю, что Вам надо сфоткать! Я сейчас! Ташка, идём! – и они вдвоём припустили к дому прямо по глубокому снегу, забыв об утоптанной тропинке. - Что это они задумали? – поинтересовался Дик, подходя к нам. За ним следовала Жозетта; глаза нашей прекрасной леди сияли, словно огоньки на ёлке. Я только руками развёл. - Сейчас узнаем! Дети вернулись через пару минут с подозрительно довольными мордашками. Жестом фокусника Тим вытащил из рукава тонкую длинную палочку тёмно-серебристого цвета. - Пап, дай спички, пожалуйста! – попросила Ташка. Ричард хоть и не курит, а огонек всегда у него с собой, как у всякого бывалого путешественника. Вот и сейчас рыжее пламя, послушно возникшее по мановению волшебной палочки-спички, коснулось кончика серого стержня… и на нём расцвёл диковинный жар-цветок, ожил миниатюрный фейерверк – серебряно-золотой, сыплющий огромными, мохнатыми искрами, похожими на звёздные метеоры… Искры казались колючими, но не обжигали; они щедро сыпались во все стороны и пропадали, не долетая до снега. Мы все – и большие и малые - любовались этим ручным фейерверком, затаив дыхание, пока не погасла последняя искра, но тут же Тимка с Ташкой зажгли ещё по огню и стали выписывать ими сияющие затейливые узоры в темноте: круги, спирали, восьмёрки!.. Шурф только успевал ловить наиболее красивые моменты. Да из этого совместного творчества можно будет открыть целую выставку на тему рисования светом!.. …Мы гуляли до шести утра. Когда нафотографировались и насмотрелись на феерию огней - сидели в празднично украшенном зале, освещённом огоньками гирлянд; слушали музыку, болтали, пили чай с Новогодним Пирогом, в котором каждому попался сюрприз, завёрнутый в фольгу. Мне досталась монетка (ура, гонорар!); Тиму – скрепка (успехи в учёбе!); Ташка радовалась пуговичке, означавшей обновку, а Шурфу попался жетон из метро, и мы дружно уверили его, что это – к путешествиям по нашему прекрасному Миру! Когда уже начало светлеть, мы, сонные и довольные, зевая, разбрелись по комнатам. В Доме и в Мире царила тишина. Только изредка бесшумно срывалась с пушистой ветки шапка снега. Мы спали в Новом Году…