Моя отпадная няня

Урок номер два: Успокойтесь. Перестаньте трястись и нервничать. Всё, что с нами происходит, случается именно тогда, когда нужно. © Б. Вербер «Тайна Богов»

Строго одетая девушка зашла в приёмную одного из самых богатых людей Лос-Анджелеса. Глянув на себя в отражающей поверхности стеклянного шкафа, Эмма даже чуть приподняла бровь: так хорошо, как сегодня, она не выглядела ещё никогда. Строгий костюм, сшитый Руби, сидел на ней идеально; белоснежная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, крохотным воротничком подчёркивала поистине лебединую шею; волосы были убраны в высокий конский хвост; на лице минимум косметики: лишь тушь и капля румян. На ногах удобные чёрные балетки, тоже позаимствованные у Руби. Приободрив саму себя, Эмма взглянула на огромные часы, висящие в холле шикарного офиса: время было без трёх минут девять. Радуясь своей пунктуальности, Эмма терпеливо ожидала, пока молоденькая секретарша, явно не старше её самой, договориться о том, чтобы мистер Миллс её принял. Когда секретарша дала добро, Свон мужественно встала, и, выдохнув, распахнула дверь кабинета. Пространство, открывшееся её взору, впечатляло роскошью и размахом. В воздухе буквально пахло богатством и деньгами. За огромным стеклянным столом в глубине кабинета сидел мужчина. Увидев посетительницу, мужчина встал, идя к ней навстречу. — Вы, должно быть, мисс Свон? — густым басом поинтересовался он. Эмма сглотнула. Моргнув, она договорилась сама с собой, что оставила панику в приёмной мистера Миллса. Сейчас она будет настолько профессиональной, насколько это было возможно. — Да, меня зовут Эмма Свон, — уверенно и твёрдо начала блондинка. — Рада познакомиться с Вами, мистер Миллс, — продолжила она секундой позже, протягивая руку. Мужчина был средних лет. Точнее говоря, нельзя было сказать, сколько ему лет, в принципе. Есть такой тип людей: невозможно понять, в каком возрастном промежутке они находятся, пока не узнаешь о них чуть больше того, что может быть написано в медицинской страховке. Разумеется, выглядел он более, чем презентабельно: Свон боялась предположить, сколько стоят его часы. Непроницаемое выражение лица, по которому тоже трудно догадаться, что он чувствует или хочет сказать. Глубокая морщинка на лбу и тёмно-карие глаза. Виски, темечко и борода чуть припылены благородной сединой. «Лет пятьдесят», — прикинула для себя Эмма. — Рад встрече, — чопорно ответил мужчина, аккуратно пожимая пальцы Эммы, как истинный джентльмен, игнорируя то, что ладонь она протянула для крепкого мужского рукопожатия. — Присаживайтесь. Не показав своего удивления, Свон аккуратно присела на стул. Секундой позже в своём рабочем кресле оказался мистер Миллс. Он молча разглядывал Эмму некоторое время. Свон, дважды пообещав себе быть профессиональной, задумалась. Она многое знала, многое умела; единственное, что ей нужно сейчас — это понравится этому человеку, её непосредственному будущему боссу. В голове тут же всплыло последнее напутствие Нила по телефону: «Будь собой». — Я подробно изучил Ваше личное дело, мисс Свон, — нейтрально начал мистер Миллс, выводя Свон из раздумий. — И пришёл к выводу, что по наибольшим количествам показателей Вы мне подходите. Однако, никто не отменял факта личного восприятия. Вы не против, если я задам Вам пару вопросов? — Разумеется, — вежливо ответила Эмма, складывая руки на коленках, как примерная ученица. Миллс, не отрывая взгляда от Эммы, открыл один из ящиков, встроенных в его стол, и вытащил фотографию. Положил снимок перед Эммой, а затем задумчиво потёр подбородок. — Взгляните, — указал он. Свон опустила взгляд на фотографию. На ней была изображена девушка. На снимке она выходила из какого-то здания, в руках у неё был стаканчик с кофе. Свон подняла взгляд на Миллса, показывая, что изучила снимок. — Вы знаете эту девушку? — незамедлительно спросил мистер Миллс. — Нет, — ответила Эмма, не прерывая зрительного контакта с мужчиной. Непонятно, как, но, возможно, шестым чувством Свон поняла, что опускать глаза не стоит. — Хорошо, — протянул мистер Миллс, таким тоном, что Свон ещё раз прокрутила в голове картотеку лиц, которые она видела за всю свою жизнь. У Свон была хорошая память, особенно зрительная. Убедившись, что девушку на снимке она действительно видит впервые, она чуть кивнула сама себе. — Что Вы можете сказать об этой девушке? — продолжил тем временем мужчина. Эмма ещё раз посмотрела на снимок, окидывая девушку профессиональным взглядом охотницы за головами. — Если судить лишь по внешним качествам… — начала она, поднимая взгляд на мистера Миллса. Мужчина потирал подбородок, заинтересованно глядя на блондинку. — Если судить лишь по внешним качествам, — более уверенно снова начала Свон, — я могу сказать, что у этой девушки, вероятно, спортивное прошлое. Скорее всего, она занималась гимнастикой или балетом. Вряд ли атлетикой, руки слабые, — на тон тише сказала Эмма сама для себя, разглядывая фото. Мистер Миллс, на которого девушка совсем не смотрела, впился в неё взглядом, словно коршун. Он был сбит с толку словами девушки; при найме на работу в телохранители он впервые слышал подобный ответ на вопрос, который он задавал каждому кандидату. — Она немного щурится вот здесь, — кончиком пальца Эмма указала на глаза девушки, уйдя в свои пространственные размышления и совсем не заботясь о том, понимает ли её оппонент, — это значит, что у неё проблемы со зрением, поэтому то, что она хорошо владеет винтовкой или любым другим оружием на дальние расстояния, тоже отпадает. В таком случае остаётся ближний бой. Как я уже говорила, руки у неё слабые, в ближнем бою она тоже явно несильна. Могу предположить, что эта девушка — профессиональная воровка, посмотрите, какие у неё хрупкие запястья. При должном умении она может взламывать замки семиступенчатой охраны. Ну и, разумеется, по снимку я не могу определить уровень её ай-кью: возможно, она — компьютерный гений и взламывает счета в банках. Так что, если судить лишь о внешних качествах, мой вердикт таков: она неопасна, — закончила Эмма, выдохнув. Всю свою речь она проговорила абсолютно спокойным и менторским тоном, говоря, как обычно, лишь то, что на самом деле думала. Когда Свон подняла взгляд на Миллса, робость снова вернулась: реакция мужчины была не совсем такой, какой себе её представляла Эмма. Мистер Миллс смотрел на неё широко распахнутыми глазами, в которых плескалось безграничное удивление и что-то ещё, что Эмма не смогла разглядеть. — Прошу прощения, мистер Миллс, — аккуратно сказала Свон. — Я сказала что-то не то? — Нет, ни в коем случае, — спокойно проговорил мужчина, вдруг широко улыбнувшись. Эмма даже моргнула, боясь, что ей это показалось. Как только широкая довольная улыбка расплылась по лицу мужчины, Свон поняла, что она последняя дура, если боялась этого милого дядечку, когда вошла в кабинет. Улыбка преобразила его до неузнаваемости: в его глазах плясали маленькие чёртики, поблёскивая коричневой радужкой. — Я Вас рассмешила? — немного удивлённо спросила Эмма, не зная, как ей реагировать. — Да, — в лоб сказал мужчина, начиная тихонько посмеиваться. Увидев, как уголки губ Эммы опускаются вниз, он тут же положил ладонь на её руку: — Простите. Я смеюсь не над Вами. Просто Вы — первый человек в моей практике, кто ответил на мой вопрос именно так, — мужчина ещё раз широко улыбнулся, и Эмма, приободрившись, расслабилась. — Простите, а могу я поинтересоваться, как обычно отвечают на этот вопрос? — осторожно спросила Эмма, чуть улыбаясь. — О, там целая куча вариантов, — улыбнулся Миллс, - но, давайте, всё же, продолжим собеседование. — Да, разумеется, прошу прощения, — Свон тщательно следила за своим языком, стараясь говорить предельно вежливо, правильно и корректно. — Мисс Свон, что Вы можете сказать об этой девушке в качестве… Хм… Ну, женщины, — слегка улыбнулся мистер Миллс, заинтересовано глядя на Свон и ожидая её очередного ответа. Для себя мистер Миллс уже всё решил: Свон была идеальным кандидатом. Трудно в этом городе найти человека, который не знал бы девушку, изображённую на фото — это означало, что Свон не интересовалась ни модой, ни светскими раутами, ни местным бомондом — это было хорошо; её вердикт был предельно честным, мистер Миллс почувствовал подобное — это говорило о её неподкупности и независимости; к тому же, мисс Свон держалась уверенно и отстранённо, но при этом живо участвовала в разговоре, слепо делая то, что ей говорят — это было отличным качеством для того, чтобы получить эту работу. Сейчас же Миллс решил немного развлечься, чтобы послушать, что ещё бродит в голове этой, с виду совсем обычной, блондинки. — В каком плане? — немного не поняла вопроса Эмма. — Простите, — немного стушевался Миллс. — Я уже говорил, что я тщательно изучил Ваше досье. Плюс ко всему, мои люди многое нашли о Вас и Вашей личной жизни, — Миллс был человеком современным, и совсем не снобом, как считали многие. Он абсолютно ровно относился к однополым связям, да ещё читая вечером досье на некую Свон, он уже был осведомлён о её ориентации. Эмма быстро поняла намёк, чуть занервничав внутри, но лицо её оставалось бесстрастным. Мысленно Свон уже поклялась себе, что, если она не получит эту работу просто из-за того, что она лесбиянка, то переспит с первым же мужчиной, которого встретит на улице. — Я не могу сказать ничего конкретного… — снова неуверенно начала она. — Смелее, — подтолкнул её мистер Миллс, чувствуя неуверенность девушки. При этом он тихо посмеивался в кулак. — Вы бы подошли познакомиться к этой девушке, если бы встретили её на улице? — Нет, — ровно и уверенно ответила Эмма. — Почему? — искренне удивился мистер Миллс. — Она не в моём вкусе, — просто ответила Свон, пожимая плечами. — Что же в ней не так? — мягко поинтересовался Миллс, пытаясь получить ответ на вопрос. — Слишком резкие черты лица, — свободно ответила Эмма, почувствовав себя в своей тарелке, благодаря стараниям мужчины. — Мне нравятся лица с более мягким овалом, — продолжила блондинка. Оторвавшись от созерцания снимка девушки, Эмма подняла голову чуть вверх, замечая фотографию в небольшой рамке, что стояла на полочке стеклянного шкафа за спиной мистера Миллса. — Например, вот эта девушка, — Эмма глазами указала на фотографию позади мужчины. Миллс, внешне оставаясь абсолютно спокойным, вынул фотографию из рамки, передавая её Эмме. — Эта девушка нравится Вам больше? — всё ещё посмеиваясь, спросил он. — Да, определённо, — Эмма пару секунд смотрела на второй снимок, а затем подняла голову, впиваясь взглядом в Миллса. — Простите, мистер Миллс, я совершенно не понимаю, зачем Вы хотите знать обо мне подобные вещи. Вряд ли мои предпочтения по поводу женщин пригодятся на работе телохранителя. — Я хочу знать все эти вещи, мисс Свон, потому что Вы приняты на работу, — чуть улыбнулся Миллс. Эмма счастливо улыбнулась, теребя манжеты рубашки. Ей до жути хотелось спросить, не шутит ли он, а потом обнять этого человека, который только что позволил ей встать на одну ступень выше к цели, чтобы жить так, как она всегда хотела. — Спасибо, — сдержанно произнесла Эмма, расплываясь в благоговейной улыбке. — Что ж, если Вы не против, давайте перейдём к Вашим должностным обязанностям, — улыбнулся Миллс. Ему понравилась Эмма, он увидел в ней что-то чистое и честное. А честность — было одним из тех редких качеств, которые он так ценил. Эмма кивнула, приготовившись запоминать каждое слово. — Для начала я хотел бы предупредить, что нам с Вами предстоит долгий разговор, мисс Свон. Прежде всего, я хочу попросить Вас: не судите о том, чего не знаете, — произнёс мистер Миллс подозрительно мягким голосом, в котором Эмма распознала стальные нотки. — Я склонна оценивать людей по их поступкам, — осторожно заметила блондинка и, увидев утвердительный кивок Миллса, добавила: — К тому же, я не склонна к любопытству и ненавижу всякого рода сплетни. — Удивительно, но с каждым Вашим словом Вы нравитесь мне всё больше и больше, — улыбнулся Миллс. — Постарайтесь не потерять моё доверие, — приподняв бровь, шутливо бросил мужчина, нажимая кнопку громкоговорителя. — Саманта, принеси, пожалуйста, стандартный договор. И да, чашечку чёрного кофе и… — мужчина вопросительно посмотрел на Свон. Эмма помотала головой, показав, что ничего не будет, — …и всё. Через пару минут улыбчивого молчания в кабинет вошла секретарша, протягивая Эмме бумаги и ставя на стол чашку кофе для босса. Пока Миллс благодарил девушку и пробовал напиток, Свон бегло пробежалась глазами по контракту: пункты были описаны достаточно скупо и их было мало. Не распознав в бумагах ни одного подвоха, Эмма, взяв со стола ручку, поставила свою размашистую подпись в углу. — Отлично, — Миллс забрал бумаги, небрежно кинув оригинал в ящик стола, а копию оставляя для Эммы. Мгновение спустя он встал, подходя к широкому окну, открывающему вид на оживлённый проспект. Эмма, неподвижно сидя на стуле, ожидала дальнейших слов своего теперь уже босса. Она услышала, как чиркнула зажигалка, а некоторое время спустя ноздри защекотал запах табака. — Обратите внимание на пункт номер два, мисс Свон, — проговорил мужчина, стоя у окна. В одной руке он держал чашку с кофе, в другой — тлеющую сигарету. — Полная конфиденциальность, — не глядя на копию, по памяти сказала блондинка. — Прошу прощения, мистер Миллс, но это очевидно. — Я просто хотел узнать, достаточно ли внимательно Вы изучили то, что подписали. Вижу, что да, раз Вы даже не потрудились заглянуть в Вашу копию, — хмыкнул мужчина. Эмма ухмыльнулась. Вероятно, не только она в этом кабинете была в полной боевой готовности и с глазами на затылке. Профессия Эммы обязывала, а Миллс, скорее всего, не просто так считался одним из лучших бизнесменов города. На мгновение в кабинете воцарилась тишина, которую Эмма знаменовала, как затишье. Мистер Миллс явно собирался с мыслями, чтобы рассказать о чём-то важном. Когда мужчина снова открыл рот, Свон поняла, что не ошиблась. — Я женился на Коре, когда мне было под тридцать, — совсем другим, каким-то печальным голосом начал Миллс. — Мы любили друг друга, и тогда, в то время, я даже не догадывался, что смогу когда-нибудь испытывать настолько всеобъемлющую любовь к человеку. Через пару лет у нас родилась дочь, — на этом моменте Миллс замолчал и Эмма угадала по его дыханию, что он явно улыбнулся. Вероятно, он сильно любит свою семью. — Реджина. Очаровательная девочка. Поистине очаровательная. Моя жизнь буквально сквозила счастьем, знаете: любимая женщина рядом, прекрасная дочь, бизнес пошёл в гору и начал приносить немалый доход… Реджи никогда не была, что называется, «папиной дочкой». Она больше тяготела к матери. Они были очень близки, постоянно что-то выдумывали, имели общие интересы. Когда Реджи исполнилось семнадцать, она поступила в юридический колледж, по наставлению Коры, разумеется. Я не был против, моя малышка всегда тяготела к карьере адвоката. А потом… — Миллс тяжело выдохнул, и Эмма, до этого внимательно слушая его исповедь, заметно напряглась: — Потом мы обнаружили, что у моей жены рак головного мозга. Лоб Эммы покрылся испариной, а по коже побежали мурашки. История начиналась обманчиво хорошо; стоило догадаться, что её исход закончится чем-то подобным. — Мы обнаружили, что моя жена больна, слишком поздно, — отстранённо продолжил Миллс, но было понятно, что он держится из последних сил, вспоминая события прошедших лет. — Рак уже вступил в прогрессирующую стадию. Кора начала увядать на глазах. Через полгода её не стало, — Миллс громко поставил чашку с недопитым кофе на край стола, бросая в жидкость тлеющий бычок. Мужчина сел за стол и долго смотрел на свои сцепленные руки, прежде, чем продолжить: — С тех пор моя жизнь превратилась в настоящий ад. Эмма непонимающе смотрела на мистера Миллса, ожидая пояснений, но её взгляд остался незамеченным: мужчина не смотрел на блондинку. — Реджина… — выдохнул он, — моя малышка… Она будто сошла с ума, понимаете? Эмма решительно не понимала, но сочла за благо промолчать. — Она будто в одночасье превратилась в совершенно незнакомого мне человека. Смерть матери так сильно ударила по ней, что девочка буквально изменила всё, что принадлежало ей со дня её рождения. Я долгое время отказывался понимать, что происходит, к тому же, я сам был убит горем. Когда я, наконец, решился обратиться за помощью к специалистам, мне сказали, что моя дочь умышленно лишает себя всего, что каким-то образом связывало её с матерью. Эти воспоминания приносят ей боль, и она избавляется от них, понимаете? Кора каждый вечер перед сном расчёсывала её шикарные локоны — она отрезала волосы; Кора радовалась, когда Реджи поступила в колледж — она бросила учёбу; моя жена придерживалась политики старых взглядов — Реджина стала вести разгульный образ жизни… В общем, моя дочь стала неуправляемой, агрессивной, не терпящей возражений. Иногда я сомневаюсь в том, что всего пять лет назад она была милой послушной девочкой… Закрыв глаза рукой, Миллс замолчал. Через пять минут Эмма тактично кашлянула. — Простите, — «вернулся на землю» мужчина. — Я хочу, чтобы Вы стали телохранителем моей дочери. Эмма подавилась собственной слюной. Кашлянув в кулак, она вернула взгляд на мистера Миллса, который, в свою очередь, не сводил своего взгляда с блондинки. — Ей угрожает какая-то опасность? — вернув профессионализм в голос, поинтересовалась Эмма. — Ей угрожает её поведение, — поправил мистер Миллс. — Вы хотите, чтобы я следила за Вашей дочерью? — ошарашенно спросила Свон, распахнув глаза. — В каком-то смысле Вы правы, — утвердительно кивнул Миллс. – Но, всё же, не совсем. Я хочу, чтобы Вы постоянно, я подчёркиваю, постоянно находились рядом с моей дочерью. — Простите, но зачем Вам это? — удивлённо спросила блондинка. — Я отец, — терпеливо объяснил мужчина. — Я волнуюсь за неё, переживаю, понимаете? Она не пользуется мобильником — я не знаю, где она находится, когда не ночует дома. Я пробовал ставить «жучки» на её машину — она с лёгкостью находит их. Из городских сплетен я узнаю, что она ведёт беспорядочные половые связи — я не знаю даже сотой доли процента людей, с которыми она общается… — Вы нанимаете меня нянькой, — наконец, поняла Эмма. Что ж, неужели она действительно думала, что работа, за которую платят такие баснословные деньги, будет радужной? — Называйте, как хотите, но мне больше нравится слово «телохранитель». Ваша задача заключается в том, чтобы находиться рядом с моей дочерью двадцать четыре часа в сутки, — тоном сурового начальника сказал мистер Миллс. — Но… — попыталась возразить Эмма. — В Вашем досье написано, что у Вас нет семьи, мисс Свон, — жёстко ответил мужчина. — К тому же, я буду платить Вам столько, что Вы больше никогда не будете перечить моему слову. Насколько я осведомлён, сейчас Вы остро нуждаетесь в деньгах… Свон захлопнула уже открывшийся было рот. — Я должна докладывать Вам о её передвижениях? — снова спросила Свон. — Нет, этого Вы делать не должны. Моей дочери двадцать три — не думаю, что я имею право безнаказанно вторгаться в её личную жизнь. Единственное, чего я хочу, мисс Свон, так это того, чтобы, когда я звоню Вам, Вы говорили мне, что моя дочь жива и здорова. Свон понятливо кивнула. — Я просто хочу, чтобы она была под присмотром, понимаете? — в суровом облике босса вновь нашлось место для любящего отца. — Разумеется. Могу я задать вопрос? — Конечно, я слушаю Вас. — Как сама Реджина отнесётся к подобного рода изменению в своей жизни? Мистер Миллс грустно усмехнулся. — Она привыкла. Я меняю ей телохранителей практически каждые пару месяцев вот уже три года. Свон вытаращила глаза, испугавшись, что её новая работа может быстро оказаться старой. — Почему? — Как бы Вам объяснить, мисс Свон, — мужчина задумался, подбирая слова. — Моя дочь несколько… Эмоционально неуравновешенна, скажем так. У неё очень тяжёлый характер, вынести который может далеко не каждый. Свон понятливо хмыкнула. Да уж, похоже, вместе с работой она нажила себе адских неприятностей и мегеру-кровопийцу в придачу. — Мистер Миллс, — осторожно начала Эмма, проверяя почву, — могу я поинтересоваться: почему были уволены предыдущие телохранители мисс Миллс? — Многие увольнялись по собственному желанию, — протянул мужчина, вспоминая, — некоторых моя доченька доводила до нервного срыва лично, — прошипел сквозь зубы он. — Но уволены лично мной были только примерно пятеро-шестеро из всей толпы, — Свон вопросительно приподняла бровь. — Первых четырёх я застал с моей дочерью в постели, — будничным тоном произнёс мистер Миллс. Глаза Эммы полезли на лоб. — В довольно компрометирующих позах, — добавил мужчина. — После этого я начал нанимать на работу исключительно девушек. В прочем, мою дочь это ни капли не смутило, и следующие две были уволены за то же самое, что и предыдущие четверо. Свон проглотила свой язык, не зная, как комментировать данные слова. В итоге она снова покашляла в кулак. — Когда я могу приступить к своим обязанностям? — чуть сипловатым голосом спросила блондинка. — Завтра. Подъезжайте прямо сюда к десяти. У нас с Реджиной запланирован совместный завтрак, — чуть улыбнулся Миллс. — Быть может, я подъеду к девяти? Тогда я успею познакомиться с ней во время завтрака? — неуверенно предложила Эмма. — Не думаю, что это хорошая идея. Подъезжайте к десяти, мисс Свон, а лучше к половине одиннадцатого. Думаю, полтора часа нам должно хватить на настоящий семейный скандал в духе моей дочери, — буднично сказал мистер Миллс, и Эмма снова понятливо кивнула. — Последний вопрос, мистер Миллс, — Эмма неуверенно сжала пальцы в замок, — Вы не могли бы показать мне фото Вашей дочери? Я думаю, что должна знать, кого охранять. — Ах да, разумеется. Простите, я совсем забыл об этом, — улыбнулся мужчина, поднимая копию договора Эммы и передавая его ей в руки. Свон немедленно приняла бумаги, непонимающе глядя на мужчину: под бумагами Эммы на столе всё ещё лежали фотографии двух девушек, по которым мистер Миллс проводил собеседование. — Это, — мужчина указал на первое фото, о девушке на котором Эмма должна была выразить своё мнение, — моя дочь, Реджина Кэролайн Миллс. Свон незамедлительно окрасилась в пунцовый цвет. — Простите, — прошептала она, вспоминая, сколько всего наговорила о его дочери. — О, не стоит, мисс Свон. Это было довольно забавно: я слышал мнения многих людей о моей дочери, но «профессиональной воровкой» её называли впервые, — мистер Миллс тепло усмехнулся. — Мистер Миллс, если это — Ваша дочь, то я боюсь спросить, кто эта девушка, — Эмма указала пальцем на соседнее фото. — Кора Эбигейл Миллс, — любовно проведя по лицу на фотографии кончиками пальцев, отозвался мужчина, — моя покойная жена. Свон удивлённо приподняла брови. — Это фото было сделано через несколько недель после рождения Реджины, — объясняя, почему девушка на фото выглядела ровесницей Эммы, протянул мужчина. — Во время беременности Кора набрала почти пятнадцать килограммов. Мне, кстати, тоже нравилось, когда она была более пухленькой, — счастливо улыбнулся Миллс, углубляясь в воспоминания. Эмма, снова покраснев, решила не вырывать босса из мгновений прошлого, поэтому, быстро попрощавшись, ушла. Тем же вечером, сидя на своём потрёпанном диване, Эмма стандартно попивала пиво, ухом прижимая старенький мобильник к плечу. — Послушай, успокойся, — Нил на том конце провода использовал свой самый мягкий тон голоса для того, чтобы успокоить подружку. Он уже был в курсе всего, что произошло на собеседовании, разумеется, кроме тех вещей, о которых Эмма не должна была распространяться. – Ну, даже если эта девчонка настоящая Злая Королева, просто уйдёшь и всё. — Но мне нужны эти деньги, Нил! — печально протянула Свон. — Кстати, о деньгах: твой новый босс уже заплатил тебе аванс? — Да, я попросила его переводить деньги сразу на кредитку по моему долгу. Пару часов назад пришла смс-ка из банка, что несколько тысяч ушло в плюс. — Тогда какого чёрта ты так переживаешь? Кстати, ты, вроде, говорила, что ей двадцать три? Она же твоя ровесница! Уверен, ты сможешь с ней поладить. Но, на крайний случай, я ещё раз тебе повторяю: если она действительно дьявольское отродье, ты в любой момент можешь просто уволиться. Поверь, я смогу найти тебе работу, обещаю. — Я же не из-за этого переживаю, Нил! Просто я действительно не готова возвращаться к тому, что происходило с нами в интернатах! На том конце провода было явно слышно, как мужчина содрогнулся, вспомнив все те ужасы, через которые им обоим пришлось пройти. — Если честно, я не думаю, что эта доченька богатенького папочки посмеет засунуть тебя головой в унитаз, — проворчал он. – Ну, знаешь, я скажу тебе вот что: если не задалось с самого начала, значит, и не пытайся. Вот завтра познакомишься с ней и сразу поймёшь: тянешь ты эту работу или нет. — Ух, твои слова, да чтобы я в них ещё и поверила, — хмыкнула блондинка. Часом позже, лёжа на всё том же скрипучем диване, Эмма снова, как и вчера, скрестила на руках пальцы. Крепко зажмурившись, она прошептала в темноту комнаты: — Пожалуйста… Пусть она будет не слишком жестока ко мне… Пожалуйста…