Моя отпадная няня

При добром сердце твое лицо стало бы красивым, даже если бы ты был черней арапа;, а при злом сердце самое красивое лицо становится хуже, чем безобразным. © Э. Бронте «Грозовой перевал»

— Я спою, — смело сказала Реджи. Несколько десятков пар глаз тут же устремились на неё. Эмма, повернув голову на голос, встретилась глазами с нахальным взглядом карих глаз. Миллс, нарушив традицию петь всем вместе и сидя, грациозно встала с пуфика и направилась к Свон. Из публики послышались приветственные аплодисменты. — Не знала, что ты умеешь, — тихо сказала Эмма, когда Реджина подошла на расстояние вытянутой руки. — Я много чего умею, Свон, — глядя сверху вниз на сидящую с гитарой Эмму, Реджина растянула губы в хищной усмешке. Затем она наклонилась к лицу блондинки так, что почувствовала на своих губах её дыхание, игнорируя нервные взгляды спутницы Эммы. — Надеюсь, ты знаешь эту песню, — призывно прошептала Реджина своим обволакивающим голосом, сексуально облизнувшись. Миллс ещё долю секунды смотрела в спокойные аквамариновые глаза, а затем резко отстранилась. Брюнетка вышла в середину круга, встав лицом к Свон. Она глубоко вздохнула, чуть поведя плечами: оценив голосовые данные предыдущих исполнителей, Миллс уже поняла, что будет Королевой и в этом обществе. Она неплохо пела; в детстве брюнетка ходила в кружок хора несколько лет. Сам Генри Миллс, её отец, обожал, когда Реджина исполняла для него какие-нибудь старые романсы. Жаль, что после смерти матери Реджина делала это крайне редко. Брюнетка, щёлкнув пальцами, подсказала импровизированным музыкантам ритм. Вскоре её щелчки подхватил парень на тамтамах. Реджина запела. К третьей музыкальной фразе на гитаре заиграла Эмма, узнав композицию и профессионально перебирая струны. К четвертой — музыку подхватил парень, играющий на второй гитаре. Миллс, задорно улыбаясь, исполняла лёгкую современную песенку, под которую любила танцевать в клубах. В отличие от уже прозвучавших песен, Миллс снова изменила традицию: песня была весёлой и заводной, хотя до этого играли только мелодичные и довольно грустные. Реджи, двигая бёдрами в такт, чуть пританцовывала, помогая себе руками. Когда наступила пауза перед припевом, тёмный шоколад её глаз столкнулся с ранней весной в зелёных омутах блондинки, для которой она пела. Эмма, чуть улыбаясь, смотрела на неё, не глядя перебирая струны. Реджина запустила пальцы в иссиня-чёрные локоны, взбивая причёску. «Ну что, рыбка, посмотри, что ты теряешь…» — пронеслось в её голове. Миллс набрала в грудь побольше воздуха перед припевом. Когда её голос гулко разнёсся в эхе стен, публика радостно загомонила, хлопая. Миллс, улыбнувшись, с лёгкостью вытягивала высокие ноты, двигая бёдрами и хлопая в ладоши в такт. Она не сводила игривого взгляда с Эммы, которая в каком-то трансе смотрела на танцующую фигуру и умудрялась при этом ещё и играть. Ко второму припеву некоторые смелые девушки, способные брать высокие ноты, подхватили бархатный голос Миллс. Реджина, пританцовывая, буквально выкрикивала в пространство заветные слова, которые так и просились прочь из её сердца. При этом она не выпускала из своего плена зелёные глаза своей няньки. Эмма, зачарованно глядя на то, как Реджина поёт и танцует, уверенно перебирала струны. Ей было тяжело дышать. Блондинка, оцепенев, утопала в молочном шоколаде глаз неизвестной девушки, что пела для неё. Точнее, Свон и понятия не имела, для кого она пела; для себя, наверное, для публики. Просто сейчас у Эммы складывалось такое впечатление, будто она пела именно для неё. И темноволосая чертовка, игриво улыбающаяся ей — это кто угодно, но не высокомерная Реджина Миллс. Просто незнакомка. От Миллс исходила бешеная энергетика. Она сумасшедшим штормом сносила крышу наповал. Каким-то напирающим тараном придавливала внутренности Эммы к горлу, как будто стремясь вынуть её сердце, до последней капли иссушить, испить душу. Свон, почувствовав, что дрожит от нахлынувшего чувства полноты ощущений, еле доиграла последние аккорды. Публика взорвалась аплодисментами. Эмма, неимоверным усилием воли заставив себя отвернуться от Реджины, сконфуженно улыбнулась Кристи, растерянно глядя на девушку. Кристина не заметила её взгляда; шатенка и сама смотрела на Реджину, улыбаясь и хлопая ей вместе со всеми. За следующие полчаса Реджина, ярко улыбаясь, так и не села на своё место. Свон, к разочарованию брюнетки, тут же передала гитару следующему желающему. Парни и девушки играли, Реджина, стоя в центре, пела. Иногда к ней в центр выходили другие девушки и юноши; последние три песни Реджи пела дуэтом с Августом, который кружил её в неспешном танце. Август оказался добрым и улыбчивым парнем, брюнетке было приятно танцевать с ним. Во время своего «звёздного часа», никак иначе это, увы, назвать было нельзя, Миллс изредка пересекалась с заинтересованным взглядом Эммы. Реджина даже удивилась своим чувствам: у неё возникало стойкое ощущение, как будто они с блондинкой заново познакомились на этой вечеринке. Как будто не было целого месяца бок о бок, патовых ситуаций, попытки самоубийства… Как будто это не они прошли через всё это. Несмотря на стойкое ощущения новизны между ними, притяжение не исчезло. Реджина ощущала его каждой клеточкой своего тела, чувствуя взгляд Эммы то на кончиках волос, то в изгибе губ, то на пояснице… Когда все напелись вдоволь, Руби объявила начало дискотеки. Реджина скользнула взглядом по настенным часам: почти три ночи. Народ снова засуетился, разрывая душевный круг вокруг несуществующего костра. Какие-то парни принесли из коридора объёмные колонки, подсоединяя их к чьему-то старому ноутбуку. Свет выключили, музыку включили. Реджина оказалась в самой гуще толпы, которая тут же задвигалась, закричала, захлопала, запрыгала под звуки клубной музыки. Эмоциональная встряска, бурлившая внутри, просилась наружу. Реджина приняла из чьих-то услужливых рук бутылку с дешёвым пивом: обычно она не пила подобные напитки, но сегодняшний вечер явно была особенным. Миллс сделала пару глотков невкусного алкоголя и запрыгала в толпе вместе со всеми, поднимая руки вверх и крича что-то неразборчивое в общей суматохе. Она была счастлива. Абсолютно. Запредельно. Ей показалось, что она, наконец, нашла то, что искала долгих пять лет. Свобода. Здесь везде пахло ею. Её терпкий запах проникал в складки её невесомого кремового платья, забирался под кожу через нос и рот. Закладывал уши, застревал в горле, заставляя кричать громче. Она была здесь своей, несмотря на то, что знала этих людей от силы пару часов, а тех, чьи имена запомнила, можно было перечислить по пальцам одной руки. Она была здесь просто Реджиной — весёлой девушкой без рода и фамилии. Никто не смотрел на неё дольше положенного, никто не обжигал непристойными взглядами. Эти люди пришли сюда не для того, чтобы послушать свежие сплетни, облить кого-то грязью; они пришли сюда веселиться. Они не знали имён друг друга и не помнили, почему находятся именно здесь. Они просто танцевали, размахивая руками и превращаясь в однообразную неразборчивую массу. Они были живым организмом, руки, ноги и сердца которого бились в одном ритме. Они дышали одним воздухом, они были едины в своём сумасшествии. Они были молодёжью; не той, «золотой», что катается на дорогих тачках и оставляет баснословные суммы в дорогих бутиках; они были той молодёжью, что прожигала свою студенческую жизнь, впитывая её каждой клеточкой своего тела. Они наслаждались каждой секундой, зная, что второй такой никогда не будет, ведь время неуловимо ускользает сквозь пальцы. Надо успеть воспользоваться им. Реджина была одной из толпы. И это дико ей нравилось. В какой-то момент, когда парень с дредами в очередной раз переключил трек, Реджина огляделась вокруг. Ей нужна была Эмма. Сейчас. Срочно. До спазмов в желудке. Миллс должна с ней поделиться, должна рассказать, что чувствует. Она должна сказать Эмме «спасибо» за этот вечер. Вдруг это стало первостепенным. Торопясь не упустить важность момента, Миллс стала пробираться сквозь потные тела, попутно извиняясь и получая искренние улыбки в ответ. Брюнетка пыталась добраться до стены: если она встанет на что-нибудь, например, на диван, то увидит всех сверху. — Извини, — в очередной раз проговорила Редж, случайно пихнув какого-то парня. — Эй, это ты! — вдруг закричал он, стараясь переорать музыку. — Ты пела сегодня! Просто обалденски, чёрт возьми! — юноша задержал Миллс за плечо. — Да, спасибо, — улыбнулась Реджина, тоже крича, чтобы юноша её услышал. — Ищешь кого-то? — прокричал парень, не прекращая танцевать. — Да! — ответила Миллс. — Не могу найти! — Я помогу! — проорал парень и положил руку на талию брюнетки. Реджина и опомниться не успела, как сильные руки подняли её над землёй. Она пронзительно взвизгнула, но в следующую секунду удивлённо посмотрела вокруг: парень, подняв Реджину, посадил её себе на плечи, словно они были на каком-то рок-концерте. Благо, высокие потолки старого дома не позволили макушке Реджины встретиться потолком. Вцепившись в короткие волосы парня на голове, Миллс постаралась удержаться, видя перед собой прыгающие ладони и переплетённые пальцы. Сделано это было зря: Миллс почувствовала на своих коленях надёжные тёплые ладони юноши, который придерживал её. — Руби! — заорала Миллс, разглядев в толпе танцующих людей знакомую вихрастую макушку. — Туда! — крикнула она парню, показывая направление. Юноша неспеша пошёл в указанном направлении, осторожно обходя танцующих людей. Парни и девушки восхищённо свистели, завидев новый аттракцион. Некоторые девушки в разных концах комнаты тут же вскарабкались на плечи своих ухажёров, превращая необходимость в очередной флешмоб. Миллс, «доехав» до пункта назначения, подала знак, и парень тут же опустил её на землю. Реджина улыбнулась, поблагодарив за доставку, и протиснулась к Лукас. — Руби! — заорала она в ухо взмокшей брюнетке. — Реджина! — закричала девушка, хватаясь за её локоть, чтобы толпа вновь не растащила их по разным углам. — Ты не видела Свон? Она срочно нужна мне! — прокричала Миллс. — Она пошла к себе, — закричала Руби. — Эмма не очень любит дискотеку! .. — Спасибо! — отозвалась Реджи. Брюнетка снова начала проталкиваться через толпу к выходу из квартиры. Реджина, раскрасневшись в душной квартире Руби, вломилась в лофт Свон с улыбкой до ушей. Она жаждала рассказать, поделиться своей безудержной энергией… На расправленном диване сидела Эмма, мать её, Свон. Её белокурые локоны каскадом спадали на плечи. Блондинка за талию обнимала хрупкую девушку, сидящую на её коленях. Коричневый ёжик её волос чуть растрепался на затылке; девушка, сидя на Свон верхом, обнимала её за шею, ласково целуя влажные губы. Реджина, вытаращив глаза, замерла на пороге с открытым ртом. По телу тут же пробежала стая мурашек. Это было невозможно, шокирующее, неосязаемо. Но вот они, клубок сплетённых друг с другом тел, которые самозабвенно целуются, забыв обо всём на свете. Совсем рядом. В двух шагах. Миллс закрыла глаза. Мозг пытался отторгать полученную информацию, но было поздно — механизм запущен. Черная буря, поднявшаяся в грудной клетке, вырвалась наружу громким завывающим рыком отчаяния. Реджина, видя перед глазами лишь красную пелену, в один шаг подлетела к целующейся парочке. Вцепилась идеальным маникюром в короткие волосы соперницы — девушка пронзительно завизжала от боли. Свон, удивлённо распахнув глаза, отпрянула, не понимая, что происходит. Миллс, сзади хватая Кристину за горло, буквально скинула её с колен своей няньки — и откуда только сила взялась? .. Брюнетка, яростно шипя, маленькими кулачками била живое тело; шатенка, крича, пыталась увернуться от ударов, отползая ближе к краю дивана. Свон, шокировано глядя на буйство красок и криков, разверзшееся перед её глазами, вскочила. Она всегда привыкла сначала делать, а потом думать. Иногда секундные порывы спасали ей жизнь — в случае с Миллс это срабатывало всегда за последний месяц. Свон, со спины подхватив Реджину за талию, приподняла её в воздух, оттаскивая подальше от дивана и бедной девушки. Миллс, шипя и извиваясь, орала что-то в запале: нескончаемая брань и оскорбления лились из неё потоком. Кристина, едва почувствовав свободу, рванула прочь; девушка едва успела подхватить свою джинсовку с крючка и хлопнуть дверью. Эмма услышала, как она торопливо спускается по лестнице в подъезде… — Тварь! .. Мразь! .. Как посмела только! .. Ненавижу! .. — визжала Реджина, в судорогах дрожа в руках Эммы. Свон, крепко сцепив зубы, крепко прижимала Миллс за талию к своей груди, уворачиваясь от опасно мечущегося затылка, который пару раз чуть не заехал ей по челюсти. Через пару минут, когда заряд неприкрытой злобы в чистом виде иссяк, блондинка грубо скинула Реджину на диван. Брюнетка, свернувшись калачиком, обняла собственные колени и уткнулась носом в подушку. Её плечи задрожали, и Эмма склонила голову набок, не поверив. Но факт оставался фактом — Реджина плакала. Как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку; отчаянно, надрывно, содрогаясь всем телом. — Как ты могла? .. — тихо провыла она в подушку. Свон, изогнув брови от подобной наглости, упёрла руки в боки: — Прости? — ахнула блондинка. Она всё ещё находилась в состоянии шока от произошедшего. Она решительно не понимала того, что происходило вокруг. — Как я могла? .. Это ты как могла?! Ты какого чёрта мне девочку напугала?! — возмущённо воскликнула Свон. — Ах, ну извини, пожалуйста, что обломала тебе секс! — взвилась Миллс, вскакивая на тахте и показывая блондинке красное лицо с размазанной по щекам тушью. — Ты какого чёрта вообще на вечеринке не осталась? — возмущённо спросила Эмма, тоже повышая голос. Её уже конкретно достало то, что Миллс портила в её жизни абсолютно всё, до чего могла дотянуться. Возмущение и слепая ярость закипели внутри блондинки. — Тебя искала! — рявкнула Миллс, и кот, до этого спокойно сидевший рядом с диваном, пискнул, в страхе забившись в щель под кухонной тумбой. — Нашла! — Свон рявкнула тоже, разводя руками в стороны. — Хотела чего?! — Спасибо сказать! — закричала Миллс, вытирая злые слёзы. — Ну так говори! — Спасибо! — Пожалуйста! Эмма, обогнув диван, словно пуля залетела в ванную, оглушительно хлопая дверью. Реджина, шмыгнув носом, закрыла ладонями глаза, и, не прекращая рыдать, упала лицом в подушку. Эмма ослабевшими пальцами до посинения костяшек впивалась в края раковины. Что это было только что? .. Свон с детства была замкнутым, угрюмым ребенком. Она привыкла не выставлять свои чувства напоказ, с детства уяснив, что ничем хорошим это никогда не заканчивается. Позже, в отрочестве, а потом и в юности, умение скрывать свои эмоции за напускным спокойствием не раз помогало Эмме вывернуться из разнообразных передряг. Это был её защитный механизм, стена, которая никогда не предаст. Что изменилось теперь? Эта девчонка, Реджина, мать её, Миллс, рушит все границы, срывает все замки. Эмма буквально изрыгает из себя потоки разнообразных эмоций. Вот и сейчас, поддавшись на провокацию, она наорала на брюнетку, из последних сил держа себя в руках, чтобы не занести руку для удара. Внизу живота мягким спазмом отозвалось уходящее в никуда возбуждение. Миллс и вправду обломала Эмме хороший секс. Что же ты за сила такая, Реджина? .. Разрушительная, убивающая, не дающая и шанса выбраться на волю… Природная стихия, которую не способны обуздать ни жизнь, ни время, ни обстоятельства. Свон глубоко втянула воздух через нос, выдыхая через рот. Успокоиться. Ей нужно успокоиться. Выйти из ванной и решить все проблемы. А что, по сути, случилось? .. Реджина увидела их прелюдию, дальше наступило подобие драки. Что произошло в её сердце, в её голове, что она накинулась на невинную девушку с кулаками, бесясь в неприкрытой злобе? Реджина — ребёнок. Она поступает по-детски, не задумываясь о последствиях. Её ничто не удерживает, никто ей не указ. С ребёнком нужно разговаривать по-особенному. Эмма ещё раз глубоко втянула носом воздух. Свон вышла из ванны. Реджина всё также лежала лицом в подушку, тихонько хныча. Эмма, обойдя диван, облокотилась на кухонную тумбу. — Ну и что это было? — спокойно осведомилась она нейтральным тоном. Мысленно блондинка уже взмолилась всем богам: дайте ей сил, чтобы разобраться во всём без криков и взаимных упрёков. — Ты целовалась с ней, — выдохнула Реджина, аккуратно садясь на диване лицом к Эмме. Размазанная тушь уже засохла на щеках вместе со слезами, покрасневшие глаза опухли. — Тебя это обидело? — попыталась угадать Эмма. — Да, — тихо ответила Миллс. — Прости, — сразу сказала Эмма, не желая ссориться. Им предстояло жить в одной квартире неизвестное количество времени — она не собиралась терпеть угнетающую обстановку у себя дома. — Я думала, что ты до утра пробудешь на вечеринке. Если бы я знала, что ты придёшь раньше, я бы нашла другое место, — спокойно сказала блондинка. — Дура, — прошипела Миллс, сузив глаза. В её взгляде снова запылала ярость. Эмма приоткрыла рот от удивления. Что она снова сказала не так, что вызвала гнев своим извинением? .. — Ты издеваешься? — снова предположила Свон, удивлённо глядя на брюнетку. — Да нет, это ты издеваешься надо мной! — крикнула Миллс, вскакивая с дивана. — Делаешь вид, как будто ничего не видишь и не слышишь! — Тебя кто-то обидел? — Эмма вновь попыталась достучаться до сути проблемы, задавая наводящие вопросы. — Да! — взвизгнула Миллс, топнув шпилькой по полу. – Ты! — Чем же? .. — ахнула Свон, не понимая теперь уже точно абсолютно ничего. — Ты целовалась с ней! — закричала Реджина, пиная шпилькой теперь уже диван. — Ну, зашибись, — пробормотала блондинка себе под нос. — Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Слушай, может, ты просто скажешь мне, в чём проблема? Я не хочу повторять этот бессмысленный разговор по второму кругу, — Свон устало заправила волосы за ухо. — Бессмысленный разговор?! Для тебя это всего лишь бессмысленный разговор?! — задохнулась Миллс. — Да как ты смеешь! .. — Прекрати истерику, — сморщилась Эмма, видя, что Реджина уже начала брать разгон. — Просто скажи, почему ты чуть не убила Кристину, — попросила Эмма. Ей хотелось скорее разрешить эту проблему и лечь спать. — Ты мне нравишься! — в запале выкрикнула Миллс, сжимая кулаки. В этот момент Эмме показалось, что её челюсть упала так низко, что громко стукнула по ободравшемуся линолеуму. Она что?! .. Она ей нравится?! .. Что, блин, за бред собачий?! .. — А ты мне нет, — против воли выдохнула Эмма. В этот раз задохнулась уже Реджина. Её челюсть упала также низко, как и челюсть Эммы пару секунд назад. — Что?! — ахнула Миллс. Этого просто не может быть! .. Она Реджина Миллс! Она априори не может не нравиться! — Почему?! — воскликнула Реджи. — Ну… — Эмма задумалась на секунду. — Ты грубая. Резкая. Избалованная. Эгоистичная. Неуправляемая. Истеричная. Злая. Презираешь всех вокруг, — Эмма на автомате перечисляла всё, что видела. — Мне продолжать или достаточно? Реджина вытаращила глаза, услышав правду. А в том, что Эмма действительно говорила то, что думала, она не сомневалась — зелёные глаза в упор смотрели на неё, убивая едкими словами. — Ну и пусть! — по-детски выкрикнула Реджина, решив, что препираться и доказывать обратное не время сейчас. — Но ты не можешь отрицать, что между нами притяжение! — Какое, к чёртовой матери, притяжение?! — снова ахнула Свон, в непонимании всматриваясь в глаза Миллс. Сердце гулко забилось в груди, останавливаясь в горле. Эмма лукавила. Она просто не хотела признаваться в этом самой себе. Притяжение было. Эмма чувствовала его, словно натянутая струна. Но это было не больше, чем восхищение — как бы она не презирала Миллс, она не могла ею не восхищаться. Она была красива, чертовски красива, сексуальна, обольстительна, желанна… Но Эмма была лишь одной из почитателей её индивидуальности. Она предпочитала стоять среди тех, кто издали любовался Реджиной, чем идти с ней рядом, по-хозяйски расположив ладонь на её пояснице. — Такое притяжение! — в запале снова крикнула Миллс. Похоже, вся эта беседа велась на повышенных тонах и криках. Брюнетка вообще удивлялась, как ещё весь дом не сбежался посмотреть на их почти семейный скандал. — Не смей мне врать, что ты не чувствуешь его! Миллс, преисполненная решимостью, подлетела к Эмме, вжимая её в тумбу. Вцепившись ослабевшими руками в края её кофты, Миллс притянула блондинку к себе, с жадностью целуя желанные губы. Эмма, оторопев, удивленно изогнула брови. Поддавшись искушению, которое само шло к ней в руки, она лишь приоткрыла рот, встречаясь с языком Реджины в горячем танце. Её рот тут же наполнился чужим дыханием, смешиваясь с терпким запахом вишни и алкоголя. Свон, исступленно собирая кончиком языка влагу с пухлых губ, жадно целовала то, что изначально не принадлежало ей. Время остановилось. Эмма, замерев на долю секунды, ощутила на пальцах космическое пространство бесконечности. Чувствуя на своих губах мягкие губы, она была словно оголённый нерв, ловя нервными окончаниями бешеное биение сердца девушки, которую целовала. И не было ничего и никого вокруг; была только эта комната, маленькая комната из четырёх стен, дивана, старого шкафа и древнего холодильника. Ещё был белый пушистый кот, спрятавшийся под кухонной тумбой. Не было людей за пределами их ограниченного мира, не было лесов и океанов. Не было воды, не было огня. Не было ничего, кроме тепла человеческого тела рядом. — Скажи… — тихо прошептала Реджина, когда воздух в её лёгких закончился, и она вынужденно прервала до невозможности сладкий поцелуй. Их первый настоящий поцелуй… Миллс снова приблизилась, мягко прикусив нижнюю губу Эммы, которая неподвижно стояла с закрытыми глазами, словно каменное изваяние. — Скажи, что ты ничего не почувствовала… Скажи, и я забуду обо всём… Эмма, собирая остатки своей воли в кулак, неторопливо отодвинулась, избегая встречаться взглядом с карими глазами цвета молочного шоколада. Свон, коснувшись запястий Реджины, осторожно развела руки брюнетки в стороны, освобождая свою одежду от крепких захватов длинных пальчиков. Аккуратно обошла Реджину, открыла дверь. На секунду остановилась на пороге, чувствуя пронзительный взгляд в спину: обернуться или нет? .. Эмма вышла, прикрыв за собой дверь. Она не хотела давать надежду, которой не было.