Моя отпадная няня

Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой. © А. П. Чехов «Дом с мезонином»

Свон поднялась на несколько лестничных пролётов вверх, не желая сталкиваться с многочисленными гостями Руби, которые потихоньку уже начали покидать вечеринку. Блондинка опустилась на ступеньку, руками прижав свои колени к животу. Сердце гулко ухало в груди. Её губы всё ещё были влажные и немного опухшие от страстного поцелуя. Эмма помимо своей воли облизнулась. На языке остался привкус горькой вишни. Что это было только что? .. Успокоиться. Заставить своё дыхание выровняться. Свон приложила ладони к щекам, чувствуя, как нестерпимо горит кожа. Притяжение – то, о чём говорила Реджина — вот что это было. Эмма была сражена наповал этой убийственной силой. Она просто не понимала, как подобное вообще возможно. Мозг медленно выходил из состояния шока; шестерёнки забились в нестройном ритме мыслей. У каждого человека должна быть жизненная цель, иначе само существование высшего разумного существа станет бессмысленным. Кто-то хочет головокружительной карьеры, кто-то семьи, кто-то вечной истинной любви… Эмма не принадлежала ни к одному типу из выше перечисленных. Она вообще вела достаточно своеобразный образ жизни, если опираться на её собственную философию. Она не старалась заглядывать дальше сегодняшнего дня. Как для любого человека, в совершенстве владеющего оружием, для неё был важен момент. Какой смысл планировать отдых на месяц вперёд, если пуля из чужого пистолета уже вылетела из дула в твоём направлении? .. Свон откладывала свой истинный смысл жизни на потом. Всегда. Сколько себя помнила. Постоянно находились дела, которые нельзя было отложить, поэтому Свон упрямо откладывала повод быть счастливой на завтра. Ежедневно кормя саму себя «завтраками», она спокойно сосуществовала в мире людей. Сегодня же, маленькая девочка, Реджина Миллс, указала ей на то, что с ней такие шутки не пройдут. Нужно было что-то решать. Сейчас. Немедленно. Не откладывая на завтра. Нил всегда смеялся над Эммой, когда они говорили о будущем. Брат хихикал и повторял, что Эмма — удивительный человек, потому что ей не нужно много. Её потребности по жизни были настолько малы по сравнению с потребностями других, что Эмма могла бы просто жить в своё удовольствие уже несколько лет. Что ей нужно было для абсолютного счастья? .. Крыша над головой — у неё есть лофт. И не беда, что горячую воду отключают после полуночи, а по ночам гуляют сквозняки — зато у Эммы есть место, которое она с уверенностью может назвать своим домом. Что ещё? .. Чтобы люди, окружающие её, не обращали на неё никакого внимания. Свон мечтала стать невидимкой столько, сколько себя помнила — у неё это получилось в каком-то смысле. Она научилась молчать, чтобы у людей не возникало повода ударить её. Она научилась смотреть сквозь людей — прохожие отводили глаза, не запоминая её лица, чтобы потом выследить и причинить вред. Она научилась защищаться — это было для особенно дотошных, тех, которые всё же решались поднять на неё руку. Люди, в большинстве своём, не обращали на неё большого внимания, а некоторые, такие как, например, Руби, миссис Перри, Сэм, Шон, Аманда, да даже мистер Миллс — напротив, были к ней очень доброжелательны. В большинстве своём жизнь удалась. Правда, у Эммы было ещё кое-что, что она упрямо прятала в самой глубине своих мыслей и чувств. Она хотела оставить частичку себя в ком-то из людей, чтобы не исчезнуть бесследно, когда её не станет. Появления этого желания стоило ожидать, если ты делаешь всё для того, чтобы стать невидимой среди общества людей. Эмме хотелось, чтобы у неё был человек, для которого бы она что-то значила. Нил и Руби не подходили под эту категорию — они были почти семьёй, старшим братом и смешливой кузиной, что-то вроде того. Свон же хотелось быть рядом с человеком, который хотел бы быть рядом с ней. Последние несколько лет блондинка частенько выдвигалась на поиски. В этом деле в основном помогала Руби: знакомила со своими подругами, приглашала их на вечеринки, где с ними как бы невзначай общалась Эмма… Так в чём была причина отсутствия воплощения этой бесплотной мечты? Проблема была в том, с чем Эмма сталкивалась каждый божий день на протяжении всей своей жизни. Люди были злыми и жестокими. Неизвестно, кто их сделал такими: сам Господь, или же они изменились самостоятельно. Люди были мелочны и алчны; они не умели смотреть внутрь, хватая лишь то, что лежало на поверхности. А на поверхности Эммы люди видели бедную девчонку, недавно вышедшую из системы бездомных детей; она не была ни особенно красива, ни особенно умна; всё её тело было покрыто ужасающими и пугающими шрамами… Эмма быстро поняла, чего следует ожидать от редких кандидаток. Быстрый секс, иногда они встречались пару раз ещё… По большому счёту, на этом всё и заканчивалось. Эмма не успевала узнать человека, как он уже уходил из её жизни, подспудно заменяясь уже новой девушкой. Свон, не сопротивляясь, перебирала варианты, как мелочь в кармане: она всё ещё надеялась среди заплесневелых медяков найти позолоченный гривенник. Но девушки приходили и уходили; Эмма оставалась. И уж, тем более, ей ещё никогда в жизни не говорили, что она кому-то нравится. Взаимная симпатия чаще всего была на уровне рефлексов, прелюдии к сексу — поворот головы, лёгкое касание руки, поцелуй… Но чтобы вот так, в глаза, выкрикнув это, словно большую тайну, самый страшный секрет… С подобным Эмма сталкивалась впервые. Жутко не хватало Руби, чтобы посоветоваться. Свон сжала ладони, заставляя себя остаться сидеть на ступеньках. Она должна разобраться самостоятельно. Одна. Лицом к лицу. Иначе так и будет всю жизнь бегать и за чужие юбки прятаться. Реджина Миллс не была в её вкусе. Совсем нет. Эмме вообще казалось, что женщины типа Реджины предназначены для фотосессий на обложках модных журналов, а не для жизни в одной кровати. Эта девушка была прекрасна в своём безумии, энергии… Но не во вкусе Свон — это точно. Зато Миллс сумела удивить её сегодня, открывшись с новой стороны. Брюнетка оказалась смелой бестией, готовой выкрикнуть признание в тишину комнаты. Эмма такому умению позавидовала. Если бы ей кто-то нравился, она бы ни за что не сказала этого вслух. Просто не смогла бы признаться. А Миллс смогла. Что же ей теперь делать? .. Они не пара — это ясно, как божий день. Она богата, из высшего круга, общества, стиля; Эмма — без рода, фамилии и денег. Что она может дать ей? .. Только саму себя, очевидно, и то не факт, что Реджине это нужно. Но ведь зачем-то же это произошло. Почему-то это случилось. Каким-то магическим образом все звёзды мира сошлись в одной точке и буквально швырнули эту взбалмошную брюнетку ей под нос – на, смотри! Получай то, что искала! Ты хотела быть нужной? Держи, ты нужна ей! И теперь блондинка, которая окончательно запуталась в своих мыслях, сидела на верхней ступеньке грязной лестницы и размышляла: принимать дар свыше или отказаться. Эмма подняла голову вверх, рассматривая потрескавшуюся штукатурку на потолке. А что ей остаётся? .. Больно будет в любом случае. Эмма не боялась боли лет с семи. Точнее, к семи годам она просто привыкла, что боль — неотъемлемая часть её жизни, с которой нужно смириться. Она всегда её чувствовала, каждую прожитую секунду; просто с годами не так остро, как раньше. Что её ждало, если она впустит в своё сердце Реджину? .. Очередная боль. Миллс переставит там всё с ног на голову, переворошит её душу и сердце, перемешивая эмоции и чувства. Без боли не обойтись. Но что она теряет, если попробует? .. Ведь это не многочисленные побои, в которых ты примеряешь на себя роль жертвы; здесь ты всегда можешь отказаться. Ты в любой момент можешь сказать «нет», и всё закончится. Попытка не пытка. Реджина чуть приподняла голову, прищурившись, чтобы разглядеть циферблат будильника, который Эмма вытащила из шкафа сегодня сутра. Время доходило семь утра. За окном было уже светло, а Миллс не сомкнула глаз после того, как Эмма ушла. Брюнетка, переодевшись в уже свою растянутую майку, умылась студёной водой из-под крана, успокаивая и себя, и напуганного кота. Теперь же Редж уже несколько часов лежала под тонким пледом на диване. У неё под боком тихонько дрожал котёнок. Реджина не могла уснуть. В большинстве своём потому, что было невероятно холодно. Она дрожала всем телом, поджимая пальцы ног и пытаясь хоть как-то выработать тепло. Ничего не выходило. Маленький комочек шерсти под одеялом тоже дрожал, прижимаясь ближе к её животу, но толку от этого было мало. Убогий диван теперь казался Реджине до омерзения огромным и просторным; брюнетка решительно легла на сторону, с которой обычно спала Эмма. Теплее не стало. Кот, недовольно заурчав, снова забился ей под бок. Дверь скрипнула. Реджина тут же захлопнула глаза, притворяясь спящей. Эмма, осторожно ступая на цыпочках, беззвучно хмыкнула, когда заметила, что Миллс спит на её половине дивана. «Это что, мелкая месть? А я думала, что Реджина Миллс всегда играет по-крупному», — чуть улыбнулась Свон. Блондинка обошла диван, тихонько открывая дверцу шкафа, чтобы переодеться в растянутые свитер и треники. Она на скорую руку причесала волосы, двигаясь на цыпочках и стараясь доставить как можно меньше шума: ей не хотелось будить Реджину. В прочем, когда Эмма уже собралась забраться под своё одеяло, её губы растянулись в усмешке. Реджина не спала — это было очевидно. Брюнетка лежала спиной к Эмме, и Свон не видела, закрыты ли были её глаза. Если Миллс хотела притвориться спящей — она просчиталась: девушку выдавали дрожащие от холода плечи. Брюнетка сжалась в комок, очевидно, пытаясь таким образом сохранить тепло, что ей явно не удавалось. Эммы, фыркнув, легла на диван. Затем нахально подняла край пледа Реджины и залезла под него. Закатила глаза, когда ногами коснулась ледяных ступней и икр Миллс. Обвила талию брюнетки руками, прижимаясь к замёрзшей спине грудью; переплела их ноги замысловатым узлом, пытаясь распространить своё тепло. — Ну, наконец-то, — недовольно проворчала Реджина, сама прижимаясь к Эмме и укладывая свои ледяные ладошки поверх её тёплых рук. — Мы тут околели уже все, — дополнила она, и Свон фыркнула, увидев, что кот, которого Реджина совсем не согревала, ласково заурчал, устраиваясь в ногах. Свон уткнулась носом в шею Реджины, изучающе вдыхая запах горкой вишни. Что ж, видимо, ей стоит приглядеться к этой девушке. Возможно, она не так уж и ужасна, как кажется на первый взгляд? .. Эмма проснулась от громкого стука в дверь. Некоторое время она пыталась сонно проморгаться, видя перед собой лишь спутанные иссиня-чёрные локоны. Пока они спали, Свон только крепче прижалась к Реджине, дыша ей в затылок. Свон недовольно подняла голову в сторону двери: кого там ещё нелёгкая принесла? .. У Руби есть ключи — она бы просто открыла дверь, как сделала это вчера. Брюнетка в её руках недовольно завозилась, тоже просыпаясь от громкого стука в дверь. — Крошка! Эй, это я! — пробасили за дверью. Свон, распахнув глаза, резко села на диване, забыв выпустить из своих рук талию Реджины. Брюнетка, сразу проснувшись от резкой смены положения, недовольно ахнула, оборачиваясь. — Быстро, — скомандовала Эмма, вскакивая с тахты и судорожно собирая вторую подушку и второй плед. — Что случилось? .. — недовольно протянула Реджи, протирая глаза. — Иди сюда, бегом, — зашипела Эмма, одной рукой вцепившись в запястье Миллс, а другой прижимая к себе постельные принадлежности. Потащив брюнетку в сторону ванны, Эмма открыла дверь, заталкивая внутрь Реджину и пихая ей в руки её подушку и плед. Миллс, наконец, окончательно проснувшись, испуганно взирала на метания Эммы. — Запрись изнутри и сиди тихо, как мышка, — прошипела Эмма. — Никто не должен знать, что ты здесь! Реджина почувствовала, как сердце в груди зашлось от ужаса. Кто постучался в их лофт? Кому это было нужно? Они выследили их? Нашли? Что будет дальше? Миллс послушно заперлась на щеколду изнутри, присаживаясь на бортик старой ванны. Она даже задержала дыхание, боясь, что будет дышать слишком громко. Эмма, подлетев к двери, похлопала себя по щекам. Раскрасневшись от быстрого бега, она боялась, что может своим видом выдать присутствие Миллс в квартире. Свон распахнула дверь. — Ну, наконец-то! — Нил с пакетом продуктов ввалился в квартиру, широко улыбаясь. — Привет, крошка! Ты чего, спишь, что ли? — юноша обнял Эмму, прижимая её к себе. — Да, вчера же пятница была, — Эмма постаралась вести себя естественно, немного нервно улыбаясь и обнимая Нила в ответ. — Привет. — А, вечеринка у Руби! — хлопнул себя пол лбу Голд. — Я совсем забыл. Ну, и как прошло? Я надеюсь, ты покувыркалась с какой-нибудь чудной девочкой? — Нил нахально улыбнулся. Реджина, задержав дыхание, стояла с той стороны двери в ванной, отчаянно прислушиваясь к происходящему в лофте. — Можно и так сказать, — пробормотала Эмма, раскладывая продукты Нила в холодильнике. — Не будем об этом, там ещё ничего непонятно, — отвертелась блондинка, не желая вести нравственные беседы с Нилом, пока одна взбалмошная брюнетка с большими ушами стоит в ванной. — Оу, кстати, ты в курсе, что произошло у твоей ехидны? — вдруг спросил Нил, когда примерно через час они с Эммой сидели на диване, потягивая пиво. — А что, что-то серьёзное? — показательно незаинтересованно спросила Эмма, отдирая от своей бутылки этикетку. — Ну ты даёшь, крошка! — возмутился Голд. — Ты что, совсем газет не читаешь?! Её же похитили на следующий день после того, как ты уволилась! — Серьёзно? — снова незаинтересованно спросила Свон. — Ничего не знаю об этом. — Да там какая-то шишка, француз, кажется, новый партнёр её отца… Там неразбериха была какая-то с бумагами, он начал угрожать… Сам Миллс скрылся в Майами, подал на этого придурка в суд. Уже завели уголовное дело, — поделился информацией Нил. — Прикольно, — задумчиво протянула Эмма. — А что с Реджиной? — А вот это уже интересно, — ухмыльнулся Голд. — Её полгорода с собаками ищут. Вся элита на ушах: богатенькие родители теперь боятся отпускать своих деток без присмотра. Там теперь почти у каждого личный телохранитель, ходят парочками, как во времена холодной войны. Архив отца по швам трещит, все требуют рекомендаций. — И что отец? — вскинулась Эмма. Ей совсем не хотелось, чтобы информация о её незаконном трудоустройстве выплыла наружу. — Не парься, я там всё решил. К тому же, ты хорошо справилась со своей ролью, — улыбнулся Нил. — Некоторые люди что-то спрашивали о тебе, я понял по описанию. Ты смогла хорошо себя зарекомендовать, пока работала на Миллс, — подмигнул Нил. – Но, как оказалось, они не знают твоего имени, а возможности связаться со старшим Миллсом ни у кого нет. Он отказывается давать интервью прессе; заперся в своём особняке на побережье и общается с внешним видом через своего адвоката. — Слава небесам, — выдохнула блондинка. — Я надеюсь, что об этом точно никто не узнает. Сам понимаешь, я не хочу снова переживать вынужденную капитуляцию, — сморщилась Эмма. — Не бойся, крошка, прорвёмся, — улыбнулся Нил, чокаясь с Эммой бутылкой пива. Ещё через полчаса Нил, одолжив Эмме немного денег, ушёл. Блондинка, осторожно поставив бутылку с пивом на пол, подошла к двери ванной, тихо постучавшись. — Реджина, — позвала она. — Выходи. Услышав, как щёлкнула задвижка, Свон осторожно приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Реджина сидела на бортике ванной, дрожа и обнимая себя руками. Девушка расширенными глазами смотрела на Эмму. На лице её волнами проступал страх. — Ты в порядке? — мягко спросила Эмма, делая осторожный шаг вперёд. Реджина рванулась, выбегая из ванной. Подхватив с пола огромные растянутые джинсы Эммы, она второпях натянула их на себя. — Эй, ты чего? .. — Свон сделала пару шагов в направлении брюнетки. — Не подходи ко мне! — завизжала Миллс, пятясь ко входной двери. Эмма, подняв руки в защитном жесте, удивленно изогнула брови, останавливаясь на полпути. — Да что случилось-то? Ты можешь объяснить нормально? — спросила она. — Этот парень! .. Я узнала его по голосу! .. Он был тогда в закусочной, когда я… — Реджина осеклась, не желая выдавать себя. — Когда ты решила накопать на меня информацию, — договорила за брюнетку Эмма. — Я в курсе. — Ты с ним заодно! .. — ахнула Реджина, подлетая ко входной двери. — Вы говорили о каких-то делах, я слышала! .. Ты специально заманила меня в эту конуру, чтобы сдать Вилару! .. — Миллс дёрнула дверь на себя, но та не поддалась. Эмма, увидев это, хмыкнула: ключи от входной двери лежали в заднем кармане её джинс, которые сейчас болтались на узкой талии Реджины. Миллс, разумеется, об этом не догадывалась. — Ты больше не доверяешь мне? — хмыкнула Эмма, изогнув бровь. — Я всё слышала! .. Вы двое заодно! .. — Реджи забилась в истерике, пытаясь открыть дверь. — Выпусти меня! Сейчас же! — Успокойся, — попросила Эмма, чуть повышая голос. Ей уже порядком надоели нескончаемые истерики. — Да пошла ты! — завизжала Миллс, безуспешно пытаясь открыть дверь. Свон, сипло выдохнув, в два шага преодолела расстояние между ними. Схватила Миллс за руки, резко разворачивая к себе лицом. Стукнула её лопатками об дверь, вжимая всем телом в потрескавшееся дерево. — Успокойся, я сказала, — металлическим голосом произнесла Эмма, заглядывая в испуганные карие глаза загнанной в угол лани. Реджина, тяжело дыша, судорожно оглядывала лицо блондинки, что нависала над ней. Между их губами едва была пара сантиметров, и Миллс могла чувствовать тёплое дыхание на своих щеках. В воздухе повисло напряжение. Атмосфера накалилась до предела. Миллс хрипло выдохнула, когда почувствовала, как низ живота завязывается узлом; она нутром чувствовала тепло Эммы, чувствовала, как её бёдра вжимаются в её, а её грудь касается её груди. Сердце затрепыхалось, словно горлица в силках. Эмма почувствовала, как жар Миллс передаётся ей самой. Сгусток энергии бежал по жилам, разнося по организму непривычное чувство — желание большего. Ей показалось, что если она придавит Миллс к двери ещё сильнее, то сможет срастись с ней. Притяжение. Эмма определённо чувствовала его. Сильное, будоражащее кровь. — Успокоилась? — прошептала Свон, почти касаясь своими губами губ Реджины. — Я клянусь тебе, что не подставлю. То, о чём мы говорили с Нилом — наше личное дело, тебя оно не касается. Это не совсем законно, я расскажу тебе потом, если ты захочешь… Реджина сжала ноги, почувствовав, что возбудилась ещё сильнее от жаркого шёпота блондинки. Она в истоме прикрыла глаза, чуть подаваясь навстречу. Эмма, не в силах сопротивляться, послушно захватила губами её губы. Медленно провела по нижней губе языком, затем ощутила, как Миллс приглашающе приоткрыла рот. Скользнула внутрь, ласково коснулась её языка. Через пару секунд чистейшего удовольствия чуть отстранилась, мягко прикоснувшись губами к тонкому шраму над верхней губой брюнетки. — Как мало нужно, чтобы ты мне поверила, — хрипло усмехнулась она, еле слышно шепча. Миллс, приоткрыв глаза, чуть дёрнула руками, призывая Эмму выпустить её запястья из силков её рук. Свон послушно отпустила. Миллс тут же нежно обвила руками шею блондинки, упираясь лбом в её лоб. — Я же тебе не нравлюсь, — лукаво улыбнувшись, напомнила она. — Я решила пересмотреть приоритеты, — фыркнула Эмма, осторожно положив ладони на тонкую талию брюнетки. — Ха, — победно воскликнула Миллс. — Я знала, что ты не сможешь долго сопротивляться. — Не льсти себе, девочка, — улыбнулась блондинка. Некоторое время они так и простояли, обнявшись. Смотря точно друг другу в глаза, они утопали в океанах друг друга. Миллс получала истинное удовольствие, видя в зеленых омутах поддержку, спокойствие, надёжность. Эмма с некоторым удивлением распознала с шоколадных глазах ласку и нежность. — Кто этот парень? Откуда ты его знаешь? — тихо спросила брюнетка. — Он мой брат, — чуть улыбнулась Эмма. — Что?! — ахнула Миллс. — Ты серьёзно?! У тебя есть брат?! — Ну, не то чтобы он мой брат в общепринятом понятии этого слова, — завиляла блондинка. — Но да, у меня есть брат. — Круто, — улыбнулась Миллс. — И он принёс нам еду, — Реджина указала на продукты, лежавшие на кухонной тумбе. — Накормишь меня? — игриво спросила она, мягко кусая Свон за подбородок. Эмма, на секунду прижав к себе Миллс чуть крепче, чем следовало, улыбнулась.