Моя отпадная няня

У человека два зрения: взор тела и взор души. Телесное зрение иногда забывает, но духовное помнит всегда. © А. Дюма «Граф Монте-Кристо»

Блондинка резко развернулась, широким шагом возвращаясь на площадку. Она была зла, неимоверно зла. Она готова была растерзать любого в данный момент. Реджина, оторопев, сглотнула. «Ну, посмотрим, Свон, посмотрим…» — подумала она, присаживаясь на ветхую лавочку. Закинула ногу на ногу, демонстрируя округлые бёдра. Села так, чтобы быть достойным призом. Хотя, Реджина Миллс априори достойна лучшего. Майк засвистел, призывая друзей к порядку. Вышел за штрафную, скинул мяч. Игра началась. Эмма заскрежетала зубами, когда увидела, что нападающие из команды соперников будто с цепи сорвались. До конца игры оставалось три «свистка», команда Эммы проигрывала буквально два очка. Блондинка почти расслабилась, понимая, что противники устали — выиграть будет несложно. Теперь же, когда на горизонте замаячила задница Миллс, у соперников будто открылось второе дыхание. Они просто раскидывали защитников широкими жестами рук, отбирая мяч и прорываясь к кольцу. Свон, оторопев, отскочила, когда амбал в белой бейсболке чуть не снёс её всей тушей. Парень, обогнув Эмму, одной левой закинул штрафной. Майк грязно выругался. Эмма зажмурилась. Теперь соперники опережали на четыре очка — выиграть было невозможно. — Эй, крошка! Ты наша! — заорал парень, который забил двушку. Эмма, вытерев пот с лица, обернулась на трибуны. Реджина улыбалась, покачивая носком шпильки. Она послала чернокожему воздушный поцелуй, призывно улыбнувшись. Мускулистый парень, оставив команду, добежал до трибун, останавливаясь в шаге от Реджины. Он резко притянул её за запястье, впечатывая в своё тело. Свон прищурилась, стараясь разглядеть мимику Миллс вплоть до мелочей. Сделала она это не зря. Блондинка кивнула самой себе, когда разглядела зарождающийся панический ужас в глазах брюнетки, рёбра которой сжимали в стальных тисках. Она что-то заверещала, начиная истерить. Верзила грязно засмеялся, забравшись рукой под майку девушки. Эмма вздохнула. Она не собиралась помогать. Может быть, если эти парни сделают с ней то, что они обычно делали с острыми на язык девушками, Реджина, наконец, поймёт, в каком районе живёт Эмма. Иногда так бывает: невозможно научить человека плавать, не бросив его в реку. Невозможно объяснить что-то, пока он сам не наткнется на свои же грабли. Миллс, очевидно, принадлежала к этой породе людей — жизнь её ничему не учила. Теперь, видимо, научит. Блондинка сжала зубы, замотав головой. Она не могла так поступить с ней. Перед глазами тут же встало зарёванное лицо Реджи, когда Миллс отчаянно плакала на её диване сегодня ночью. Свон не может позволить этому случиться. Реджина просто не переживёт этого. Но что же делать? .. Прогнуться под неё? Тогда она решит, что вольна творить всё, что угодно — немая дурочка-Эмма всегда будет рядом, чтобы её защитить. Так, что ли? Нет, не пойдёт. Нужно придумать что-то другое, более изощрённый ход… Но пока она будет придумывать его, может быть уже поздно… — Эй, Честер! — заорал Майк, непреднамеренно спасая положение. — У нас ещё два раунда. Не торопись забирать выигрыш, — сурово добавил он. Громила, с недовольством отпустив Реджину, вернулся на площадку, крича Майку о том, что у них нет шансов. Эмма снова обернулась: Реджина, одёрнув майку, вновь села, теперь уже закрывшись руками. Видимо, в полной мере ощутив за пару секунд неласковых объятий, что с ней могут сделать, девушка, наконец, поняла серьёзность ситуации, в которую вновь впутала Эмму. Майк, забрав мяч, вернулся к «дому», вставая в стойку. Противники, словно в отражении зеркала, повторили его позу. Эмма быстро провертела в голове возможные варианты событий. Их было не так уж и много, на самом деле. Первый: соперники выигрывают — Реджина достаётся им. Свон, разумеется, впряжётся — очередная драка, очередные шрамы. Второй: Эмма выиграет, что, в принципе, будет достаточно сложно, если не сказать, невозможно; Реджина достанется ей, но в этом случае драка тоже неизбежна — этот Честер переломает ей все кости. Свон, вздохнув, приняла подачу Майка. Короткий свисток, два шага вперёд. Обвела громилу в борцовке, нырнула под руку Честеру. Немного поиграла с чернокожим с дредами — он перекрыл подход к кольцу. Краем глаза увидела открытого Майка — отдала пас ему. Майк, высоко подпрыгнув, забросил мяч в корзину, повиснув на поршнях. Старое железо утробно завыло под натиском солидного веса. Эмма, быстро обменявшись «крабами» с командой, вернулась на свою штрафную. Соперники загомонили: остался последний «свисток», а они опережали всего на два очка. Если они снова облажаются и дадут команде Эммы забить, будет ничья — такой вариант их явно не устраивал. — Хорошая у тебя девочка, Свон, — прозвучал тихий шёпот Майка справа. Эмма, повернув голову, встретилась с суровым взглядом угольных глаз. — Ага. Только дура, — сквозь зубы проговорила она. — Зато красивая, — подмигнул Майк, играя мускулами. — Сейчас идём в паре, у трёшки накинешь мне. Я хочу твою девочку, — указал Майк тоном, не терпящим возражений. — Слушай, зачем она тебе? — как можно нейтральнее спросила Эмма, содрогнувшись внутри. Если с Честером она могла надеяться на положительный исход драки, то с Майком такие фокусы не прокатят. Свон прекрасно знала, что у Майка солидное боевое прошлое — он когда-то был чемпионом по боксу в Бербанке, откуда был родом. Блондинка даже под страхом смерти не встала бы с ним в спарринг — Майк был знаменитым костоломом. — Не трогай её, Майк, — попыталась Эмма, на что получила снисходительную усмешку. «Вот, чёрт! .. Миллс! Ну какого хрена?! Как же ты меня подставила, сучка! ..» — мысленно завопила блондинка. Она уже представляла, как хрустит её ключица и рёбра. Майк, свистнув, начал последний раунд. Противники, скинув мяч, ринулись напролом. Защитник команды Эммы держал «дом», Свон, в два шага преодолев расстояние до лидера команды противников, технично отняла мяч, лихо отдавая его Майку задней передачей. С Майком шутки были плохи. Свон решила, что сначала доиграет партию — потом уже будет разбираться. Майк, в принципе, был неплохим парнем — с ним можно было договориться. Это было очень сложно, но возможно. Майк, идя вровень с Эммой, проделывал их старый общий трюк: противники не успели оглянуться, как блондинка с чернокожим уже были в нескольких метрах от их кольца, перекидывая мяч в паре. Майк, сбив их защитника, развернулся, останавливаясь у трёхочковой. Он согнул ноги в коленях, собираясь забить. У Эммы потемнело перед глазами. Вот сейчас. Сейчас это произойдёт. Он забьёт и выиграет Миллс. Что Эмма будет делать тогда? .. В драку с Майком ввязываться бесполезно — раздавит и не заметит. В таком случае, остаётся лишь сделка. Ах, кто бы знал, как Эмма ненавидела сделки! .. Но что она может ему предложить? Ведь, по сути, в её лофте и вправду нет ничего дороже Реджины. Свон скривилась, как от зубной боли, поймав себя на подобной мысли. Чушь какая. Майк, спружинив, остался на месте, не кинув мяч. Он обернулся на Эмму, накидывая ей. Свон, на автомате поймав мяч, спружинила сама. Потрёпанный баскетбольный мяч, прочертив в воздухе идеальную дугу, упал в кольцо. Эмма ошарашенно взглянула себе под ноги: она стояла на трёхочковой. Они победили. Она победила. Обыграла на одно очко. Но победила. — Ты мне должна, Свон, — нагло протянул Майк у неё над ухом, пожимая друзьям руки и благодаря их за хорошую игру. Парни были недовольны тем, что Миллс досталась Эмме, но, видимо, авторитет Майка был непоколебим: ему удалось урезонить гнев чернокожих достаточно быстро. Эмма сглотнула. Свон, выкинув мяч в сторону, направилась к своему кольцу. Подхватила с асфальта ключи от лофта и чью-то бутылку с водой. Отвинтила крышку, вылила нагревшуюся на солнце воду прямо на голову. Сердце бешено стучало в висках. Дышалось с трудом. Казалось, что Эмма только что пережила атомную войну. Если бы Свон не была блондинкой, она бы тут же судорожно стала искать на голове седые волосы. Реджина, чьё сердце заходилось всякий раз, когда Эмму чуть не сбивали навзничь эти чернокожие остолопы, громко хлопала в ладоши, радуясь победе Эммы. Она почти не сомневалась, что так и будет; рыбка ещё ни разу её не подводила. В прочем, в последний момент, когда сосед Свон поймал мяч, чтобы забить решающие очки, Миллс действительно перепугалась. Брюнетка, закусив губу, смотрела, как капли воды крупными гроздьями стекают по лицу и шее блондинки. Её белая майка тут же намокла, открывая взору очертания спортивного топа. Свон замотала головой, совсем как собака отряхиваясь от капель. Миллс, улыбнувшись, встала. Приложила руку к груди, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. Внизу живота дико заныло. Она уже знала, что это — брюнетка встретила знакомое ощущение, как старого друга. — Эй, Свон! Воспользуйся призом! — вдруг крикнул Майк с той стороны площадки. Его друзья, загомонив, тоже что-то закричали. Свон, обернувшись, встретилась с серьезным взглядом Майка. «Долг», — одними губами произнёс он. «Господи, во что она опять меня втянула? .. Мало мне было банка, теперь ещё Майку должна… И, если в банке сидят образованные люди, то от этого верзилы можно ожидать чего угодно…» — Эмма, нахмурившись, быстрым шагом направилась в сторону трибун, сверля ненавистные карие глаза свирепым взглядом. Подойдя вплотную к Реджине, Эмма за запястье притянула девушку к себе, грубо впечатывая её в своё тело. Пальцы другой руки уже запутались в коротких иссиня-чёрных локонах: Эмма грубо дёрнула, принуждая Реджи запрокинуть голову. Собственнически прикоснулась к губам, резко раздвигая их языком. С остервенением и всей злостью, что бурлила в ней, впилась в пухлые губы, стараясь причинить боль. Жадно целуя, словно животное рвала и мяла губы, дёргая за волосы и сжимая запястье. Миллс, в первое мгновение почувствовав испуг, тут же расслабилась, почувствовав, как её буквально взяли силой желанные руки. Брюнетка буквально обмякла в руках Эммы, стараясь отвечать на страстный поцелуй. Внутри загорелась жажда. Страсть, бешеная энергия, текущая по жилам, распространилась на оба тела, перезаряжая их от прикосновений друг друга. Брюнетка, не ожидая подобного напора, сильнее сжала ноги, чувствуя, что готова кончить только от одного такого поцелуя. Эмма была словно обезумевшее дикое животное: она стукалась зубами об зубы Миллс, прикусывая её язык и причиняя ощутимую боль грубым обращением. Реджина успела лишь почувствовать, как блондинка до крови прикусила ей губу, на языке остался солёный привкус. Миллс застонала, дрожа в истоме. Ей не было больно; единственное, чего она хотела, так это чтобы Эмма не останавливалась. Она жаждала, чтобы блондинка взяла её силой прямо здесь, на грязной баскетбольной площадке или в проулке за мусорными баками. Плевать, где, как; главное, чтобы с ней, чувствуя её запах, слыша, как неистово бьётся её сердце… Эмма, грубо оттолкнув от себя Миллс, наконец, взглянула в затуманенные карие глаза. Она отпустила запястье брюнетки, поднимая руку к её лицу. Большим пальцем вытерла с нижней губы каплю крови. — Понравилось быть шалавой? Это хорошо, что я. В следующий раз будут они, — Свон кивнула в сторону чернокожих, которые со свистом смотрели на открывшееся действо. — А сейчас домой. Живо, — приказным тоном озвучила Эмма, разворачиваясь на пятках и широким шагом идя в сторону подъезда. Реджина, не имея ни малейших сил даже на то, чтобы ответить хоть что-нибудь, послушно поплелась следом. Она смотрела себе под ноги, тихонько улыбаясь. Ну и что, что Свон говорит такие грубые слова, зато Реджи добилась того, чего хотела. И она готова быть шалавой, если это подразумевает такие вот поцелуи желанных губ. Она её поцеловала. И поцеловала так, как никто никогда не целовал. Возбудила так, как никто никогда не возбуждал. «Ты будешь моей, рыбка.» Лишь только войдя в лофт, Миллс захлопнула за собой дверь, кидаясь к блондинке. Эмма, уже успев скинуть с себя промокшую от пота майку, направлялась в ванную, как тёплое тело Реджины прилепилось к ней сзади. Миллс, обвив руками её талию, водила ногтями на напрягшемуся прессу. Эмма, сцепив зубы, гулко задышала, почувствовав, как по коже пронеслись мурашки. Что это было, там, на площадке? .. Притяжение. Опять эта грёбаная сила, которая тянула её на дно пропасти. Вожделение, похоть, страсть… Она чуть не отымела её прямо там, перед Майком и его друзьями! .. Чёрт! Чёрт, чёрт! .. Это нужно прекратить! Немедленно! Реджина, увидев, что Свон не сопротивляется её объятиям, прикоснулась губами к взмокшей шее, мягко целуя за ушком. Она вся сжималась внутри, ноги подкашивались; казалось, что она упадёт, стоит ей лишиться опоры в виде Свон. — Ты не хочешь получить свой приз? .. Я зверски хочу тебя, — жарко прошептала она в ухо Эммы, прикусывая мочку. Ладони брюнетки медленно двинулись в направлении края растянутых треников. Лишь только пальцы почти забрались под широкую резинку, Свон резко разорвала объятия, поворачиваясь лицом. Так как Свон собиралась в душ, она уже скинула с себя майку, оставшись в чёрном спортивном топе, ладно поддерживающем внушительный бюст. Тонкая талия, мышцы рук и пресса, стекающая капелька пота по ложбинке меж грудей… И шрамы. Дикие шрамы, которые были оголены, словно свидетельства её неудач. Узрев самый большой, тот, что пересекал ключицу белой вспоротой кожей, Реджина задохнулась от неожиданности, не успев даже оглядеть почти неприкрытую грудь. Свон, впившись взглядом в карие глаза, зловеще хмыкнула. Блондинка хорошо знала этот испуганный взгляд. Она резко развернулась на пятках, скрываясь в ванной и громко хлопая дверью. Миллс, будто громом поражённая, находилась без движения ещё пару секунд. Когда она, наконец, поняла, что натворила, она кинулась к двери ванной комнаты. Дверь, разумеется, была заперта изнутри. — Эмма! — закричала брюнетка, звонко хлопая по рассохшемуся косяку ладонью. — Эмма, прости меня! .. — Молчание. — Эмма, я… Прости, пожалуйста, прости… Я не хотела тебя обидеть! — с той стороны двери послышался шум воды: вероятно, блондинка уже принимала душ, игнорируя извинения. — Эмма, пожалуйста! .. Свон вышла из душа примерно через полчаса. Обычно водные процедуры занимали у неё меньше времени, но, учитывая то, что сначала она была неимоверно зла, а потом неимоверно возбуждена, ей потребовалось гораздо больше времени под холодными струями. Свон, переодевшись в домашние треники и растянутый свитер, скрывающий её тело от посторонних глаз, вышла в комнату, неудачно споткнувшись обо что-то. Опустив взгляд вниз, блондинка изогнула бровь. Реджина, не сумев достучаться до Эммы, села на пол возле двери в ванную, раскинув свои длинные ноги на высоких шпильках в разные стороны. Как только Эмма споткнулась об её ногу, она тут же вскинула голову, элегантно вставая с пола. — Эмма… — тихо позвала она, всматриваясь в непроницаемый взгляд зелёных глаз. — Прости меня, пожалуйста, я не хотела… Свон, не дослушав, отвернулась, проходя на кухню. Деловито открыла холодильник, достала сырое мясо. Положила на тумбу доску, шмякнула кусок животной плоти сверху. Резко открыла ящик, достала молоток для отбивки стейков. — Эмма, я… — Миллс сделала пару шагов в сторону Эммы, как её слова были перебиты свирепыми ударами молотка по сырому мясу. Брюнетка зажмурилась от громкого звука. Подождав пару десятков секунд и дождавшись, пока «автоматная очередь» закончится, попыталась снова: — Я сожалею, я не хотела… — Свон вновь с ожесточением застучала по мясу. Миллс, вздохнув, подошла сзади, останавливаясь за несколько шагов от напряжённой спины и сведённых лопаток. — Эмма, пожалуйста… — Свон вновь стукнула молотком по мясу пару раз. — Ты снова не разговариваешь со мной? — спросила Реджи. — Свон склонила голову набок. — Выслушай меня, пожалуйста… — вновь тихо попросила Миллс, не решаясь подойти ближе. Эмма молчала, на некоторое время перестав истязать бедный стейк. Реджина глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Я понимаю, что это ужасно… Твои шрамы, и всё это… — Миллс судорожно выдохнула, пытаясь подобрать правильные слова. — Я не хотела тебя обидеть, просто это было неожиданно для меня… Я не хочу, чтобы ты подумала, будто твоё тело отталкивает меня, это не так… Я… Я не хотела, чтобы ты подумала, будто я боюсь тебя или что-то в этом роде… Понимаешь? .. — Эмма молчала, всматриваясь в кусок мяса и размышляя о чём-то. — Ты простишь меня? — осторожно спросила Миллс. Свон вновь саданула молотком по стейку. — Понятно… — протянула брюнетка, заламывая руки. Судорожно размышляя, за что ещё можно извиниться, она вдруг выпалила: — Я ещё хотела попросить прощения за эту ситуацию на площадке… Я не должна была подставлять тебя, но и ты меня пойми… — начала брать разгон Миллс, как увидела, что Эмма замахнулась для нового удара. Брюнетка тут же прикусила язычок, меняя ход своего монолога. — Я была не права, прости. Эмма, положив молоток рядом с разделочной доской, развернулась, упираясь взглядом в виноватые карие глаза. — Я же просила тебя не выходить из квартиры. Это опасно. Зачем ты сделала это? — спокойно спросила она. — Я была зла на тебя, — честно ответила Миллс, потупив глазки. Она чувствовала себя виноватой, сильно виноватой перед Эммой. — Ты пошла развлекаться, а я сидела тут и… — Реджина, — перебила Эмма, и Миллс тут же подняла голову, всматриваясь в спокойный взгляд аквамариновых глаз. — Я не могу менять свой привычный уклад жизни только потому, что ты здесь. Пойми, пожалуйста: ты не в той ситуации, чтобы спорить со мной. Ты живёшь здесь, ты зависишь от меня… Это сложно, поверь, очень сложно для меня, потому что я не хочу быть за тебя ответственной. Неужели ты не можешь хоть иногда усмирять свой темперамент? Облегчи жизнь нам обеим, не делай того, за что потом придётся отвечать, — Свон говорила тихо и спокойно, пытаясь достучаться. — Я понимаю, — также тихо ответила Миллс. — Ты простила меня? — аккуратно спросила она. — Да, нет толку злиться на тебя долгое время, — чуть усмехнулась Свон. — Удивительно, какой виноватой ты выглядишь, когда я перестаю с тобой разговаривать. Раньше такого не было, — чуть улыбнулась Эмма, доставая сковородку и кидая на неё отбитое мясо. — Раньше ты не была для меня той, кем являешься сейчас, — улыбнулась брюнетка, подходя ближе. Реджина расслабилась, почувствовав, как груз вины упал с её плеч. — Очень интересно, — хмыкнула блондинка. — И кем же я являюсь для тебя теперь? — Девушкой, которая мне нравится, — сразу отозвалась Реджина, положив ладонь на поясницу Свон.