Солнце

      Дайчи пришёл домой позднее, чем предполагал. Или раньше. Цифровые часы показывали 6:27. В «Тайё» Дайчи надо было быть в семь, но он катастрофически опаздывал.       Ночная работа сильно измотала его; хотелось есть. Савамура бы мог сейчас как следует подкрепиться и прийти в «Тайё» непозволительно поздно, или же как можно быстрее собраться и поесть уже на месте. Дайчи выбрал второе. В конце концов, Киёко всегда готовит много и сытно. В крайнем случае, убедившись, что всё хорошо, Савамура может отлучиться минут на двадцать, забежав в кафетерий или магазин.       Решив для себя так, Дайчи кинулся в душ. Наскоро приведя себя в порядок и одевшись, он уже стоял в коридоре, обувался, как зазвонил мобильник. «Наверное, Суга или Асахи», – подумал Дайчи и не стал отвечать. Он спешил.       Дайчи подошёл к «Тайё» в тот момент, когда Суга чистил матрас, закрепив его на бельевой верёвке. Рядом сушились простыня и пододеяльник.       – Что-то случилось? – вместо «здравствуй» сказал Савамура. Суга вкратце пересказал произошедшее.       – Сейчас с ними возится Асахи, – закончил свой рассказ Коуши и вернулся к матрасу. – Поговоришь с ребятами? Я обещал, что ты их накажешь, когда придёшь.       – Опять ты сваливаешь на меня грязную работу? – Савамура чуть усмехнулся.       – Извини-извини, – на устах Суги заиграла беззаботная улыбка, которая вмиг сменилась отрешённость и грустью. – Ты же знаешь, я не могу.       Дайчи ободряюще хлопнул друга по спине и прошёл в здание. Суга вновь принялся лупить матрас, словно тот был виноват во всех бедах человечества.       – Всем привет! – Савамура махнул рукой, оглядывая детей. Ю и Рюноске сидели на полу, один обнимал старого плюшевого зайца, второй – потёртый мяч. Шоё с красными от слёз глазами шмыгал носом в углу комнаты, на огромной подушке в виде солнышка. Тобио и Кей находились в противоположных концах комнаты друг от друга, воротя носы. Их лица и кисти рук украшали пластыри. Рядом с Кеем крутился Тадаши.       Хитока, расположившись на диванчике и держа на коленях большущую, тяжёлую книгу с красивыми картинками, читала для мальчиков сказки со всего мира. На столике перед диваном для девочки стоял стакан с водой, услужливо оставленный Асахи. Сам Азумане трудился на кухне, так как Киёко почти сразу после утреннего происшествия уехала в институт.       Дайчи вышел из игровой и пошёл к себе. У входа в кабинет он наткнулся на раскладушку. Сугавара не успел её убрать, замотавшись с происшествием и его последствиями. Савамура сам принялся собирать постельное бельё, но замер, заметив на подушке пятно. Он отбросил только что сложенное и взял подушку в руки. Сомнений не было, пятно на застиранной наволочке – кровавое.       Взяв подушку подмышку, Дайчи едва не бегом отправился к Сугаваре.       – Суга?!       – А? – тот обернулся. Он всё ещё не закончил с матрасом.       Дайчи молча продемонстрировал свою находку.       – А, это! – Коуши взял подушку и кинул в таз, в котором принёс сушиться выстиранные простыни. Сейчас они колыхались на ветру и были похожи на приведений. – Сейчас постираю.       – Я не об этом. – Савамура нахмурился. – Откуда кровь? Суга, если ты от меня что-то скрываешь!..       – Успокойся, Дайчи! – Сугавара поднял руки в жесте «сдаюсь». – Просто ночью немного барахлило давление, и у меня пошла кровь носом, всё в порядке.       – «Барахлило», скажешь тоже! – обеспокоенно, но с тем и недовольно произнёс Савамура. – Иди-ка ты домой, отдохни, выспись там...       – Со мной всё хорошо, – заверил его Коуши. – Честно.       Дайчи вздохнул. Он никогда не понимал, врёт Суга или говорит правду. Его ясные глаза всегда светились уверенностью, улыбка нежностью и теплотой. Суга почти никогда не повышал голос. Какое-то время дети в шутку называли его Суга-мама, что поначалу ставило в тупик. Но Сугаваре нравилось, он смеялся. Потом «Суга-мама» как-то приелось, и он снова стал «Суга-сенсеем», однако кто-нибудь в шутку да позовёт или просто крикнет ни с того ни с сего: «Суга-мама!», и Коуши, тепло улыбнувшись, ответит: «Да-да?»       Вернувшись в кабинет, Савамура включил компьютер, достал из шкафа две увесистые папки. Расслабив галстук, он уселся за работу, но что-то не давало ему покоя. Строчки перемешивались друг с другом, терялся смысл слов. Дайчи отложил ручку и откинулся на скрипнувшую спинку стула.       Образовавшуюся тишину нарушила вибрация мобильного телефона. Дайчи, не взглянув на дисплей, ответил:       – Да?       – Савамура Дайчи, верно? – Голос был ему не знаком.       – Да, это я.       – Рад, что наконец-то вас застал. Я звонил вам утром, но вы, очевидно, были заняты...       – С кем имею честь? – прервал говорившего Савамура; он не заметил, как стал говорить на тон выше.       – Моё имя Ойкава. Ойкава Тоору. И со следующей недели я владелец земли, на которой располагается ваш приют. Надеюсь, вы примите за честь то, что я Лично сообщил вам об этом. До скорого, – разговор прервали короткие гудки.       У Дайчи, ошарашенного этой новостью, медленно опускались руки. Он не сразу заметил запыхавшуюся Хитоку, ворвавшуюся в его кабинет, словно маленький ураган.       – Савамура-сенсей! Савамура-сенсей! – девочка подбежала к нему, хватая за рукав пиджака.       – А? – Дайчи чуть вздрогнул, оторвавшись от мыслей. – Что такое, малышка?       – Суга-сенсей!.. Вызовите «скорую» Суге-сенсею! Он!.. Он... Суга-сенсей умирает!..