Солнце

      Могильную тишину разрушил раскат грома. Погода негодовала вместе с жильцами и работниками «Тайё». Все молча уставились на Ойкаву, ненавидя его и страшась одновременно.       – Ну-с, посмотрим-ка, – и бизнесмен стал прогуливаться по дому, как будто был на экскурсии.       – Уходите.       – А? – Ойкава обернулся в поисках того, кто это сказал; взглянул на своего секретаря, но тот покачал головой.       – Уходите отсюда.       Ойкава опустил глаза. На него снизу вверх, хмурясь и надувая и без того пухлые щёки, зло смотрел местный воспитанник. Маленькие пальчики были сжаты в кулачки, вот-вот Тобио (а это он первый решил дать отпор незваному гостю) полезет в драку со взрослым.       – Какой вредный карапуз, – хмыкнул Ойкава. – Надеюсь, вы делаете своим детям прививки от бешенства.       – Надеюсь, вы делаете себе прививки от глупости, – подражая интонации бизнесмена, сказал Кей, поправляя очки. Бизнесмен зло посмотрел в его сторону.       – Идите отсюда! – Тобио повысил голос и уже замахнулся на Ойкаву (несмотря на то, что был ему едва по пояс), но вовремя был удержан Рюноске. Тобио недовольно покосился на Рю. Казалось, ещё чуть-чуть, и из синих глаз мальчика посыплются молнии. Душа требовала справедливости, а решать проблемы дипломатично было слишком хлопотно и глупо. По-взрослому.       – Какие у вас неприятные дети, – с отвращением сказал Тоору, резко разворачиваясь на каблуках дорогих ботинок. – Ива, мы уезжаем.       – До следующей недели? – уточнил секретарь.       – До того момента, когда здесь не будет этих прелестных малюток, – нараспев произнёс Ойкава, едва не плюясь ядом.       И они удалились. Мотор дорогой машины взревел диким зверем, выдавая негодование и злость хозяина и увозя его подальше от «Тайё».        Дети же немного повеселели. Дайчи пошёл к себе в кабинет, но, дойдя до лестницы, повернулся и сказал:       – Сделаю вид, что сегодня от вас двоих, – он пристально посмотрел на Тобио и Кея, – я ничего не слышал.       И Дайчи поднялся к себе. Однако через час он вовсе покинул здание «Тайё» и поехал на вторую работу. Всю неделю до потери земли он решил отработать в две смены, чтобы суметь выкупить «Тайё» обратно.       Вот только Дайчи не заметил припарковавшийся неподалёку доисторический автомобиль, настолько грязный и потрёпанный, что сложно было определить, какого он цвета.       Но то было частью некого плана. Ведь за рулём сидел никто иной, как Ойкава Тоору, который решил-таки разведать обстановку на будущих владениях. Ведь он уже примерно представлял, что построит на месте старенького зданьица, оставалось лишь снять точные мерки с территории и посмотреть, какой материал в строительстве использовать.       Дождавшись, пока Савамура уйдёт, он вышел из машины и стал красться к «Тайё» с той стороны домика, где не было окон. «Я на месте», – шепнул Тоору в гарнитуру.       «Где, в психушке? – спросил Иваизуми, которого Ойкава услал в офис. – Петухава, бросай свои глупости и займись серьёзными делами! Или хотя бы меня не отвлекай». С этими словами секретарь отключил связь.       – Ива, не бросай меня! – почти прокричал Тоору, но вовремя опомнился и зажал себе рот. Дальше он шёл молча. Прижимаясь спиной к стене без окон, Ойкава повернул на задний дворик, где располагались небольшая песочница и ржавые, но, тем не менее, рабочие качели.       Сначала бизнесмен никого не заметил, но потом, приглядевшись, понял – в кустах кто-то есть. Присмотревшись ещё лучше, он узнал того мальчика, который противостоял ему сегодня утром. Он что-то искал в густом кустарнике, разросшемся у самого забора, чуть левее качелей. Любопытство захлестнуло мужчину, и он опустился на колени, осторожно выглядывая из-за угла, – что же такое этот грубый мальчуган потерял там?       Тобио, исцарапавшись и перепачкавшись, наконец достал из цепкий ветвей волейбольный мяч, с которым играл, пока не отвлёкся на странный шум за углом дома и не выронил его. Мячик, и без того потрёпанный, укатился в кусты, поцарапавшись о колючие ветки.       Прижав его к груди, он уселся на край песочницы, о чём-то задумался. А может, просто устал.       К нему подошёл второй мальчик, долговязый, в очках (бизнесмен мысленно выдохнул – мальчишка обошёл дом с другой стороны и не заметил постороннего). Тоору узнал в нём того другого, нападавшего словесно.       Ребята перекинулись парой фраз, а потом встали с разных краёв песочницы и стали перекидывать друг другу мяч. Как в волейболе. Правда, неуклюже, неправильно, но раз они сами учились этому...       Помимо мяча мальчики бросали друг другу колкие фразы, но уже скорее по привычке, чем из вредности.       Кей полюбил волейбол благодаря брату. Тот время от времени учил его основам и играл в свободное от учёбы время. Кей не сомневался, что Акитеру был лучшим волейболистом.       Тобио же любил волейбол просто так. Просто хотел кидать мяч, просто хотел побеждать. Но играть в волейбол кроме как с Кеем в «Тайё» было не с кем, вот они и обменивались пасами время от времени, когда никто их не видел. Чтобы не подумали, что они друзья.       Однако, Ойкава, бывший волейболист, а ныне успешный бизнесмен и враг «Тайё» номер один, их видел.

***

      Сугавара ворочался с боку на бок, иногда замирал на спине и смотрел в ненавистный уже потолок. Больничный покой ему осточертел, медсестры и их сочувствующе-уставшие улыбки надоели, фальшивый позитив врачей раздражал.       После дневного обхода, когда начались часы посещения, Суга выдернул из руки иглу капельницы, почти сполз с кровати. Голова закружилась, и он чуть не упал, но заставил взять себя в руки и идти вперёд. По стеночке, еле передвигая ноги. И так за дверь палаты, по коридору. На лестнице у Суги потемнело в глазах, и он чуть не рухнул вниз.       Благо, ему удалось затеряться среди снующих туда-сюда больных и навещающих, заработавшиеся медсестры и врачи вовсе не обращали на него внимания – им хватало буйных пациентов.       Так, не спеша он вышел на улицу. Осенний воздух заставил мужчину поежиться и озябнуть, но заодно и привёл в чувство, словно выдул из головы боль. Запахнув края кофты, под которой была только пижама, Сугавара осмотрелся. Недалеко от больницы была автобусная остановка, но идти туда было нельзя – могли обратно упечь в больницу. Но и на месте оставаться было опасно, его отсутствие уже могли заметить. Пока Суга размышлял, что делать, к больнице подъехала знакомая ему и «тайовцам» машина. Из неё вышла миниатюрная блондинка и помахала Суге рукой.       – Саеко? – удивился Коуши.       – Приветик! – девушка поднялась на крыльцо больницы. – Я закончила работу и ехала за Рю. Позвонила, хотела предупредить, что приеду, узнала, что у вас там форс-мажор.       – Да, есть такое, – Суга глупо посмеялся, почесав затылок.       – Мне сказали, что Савамуры на месте нет, а Вы в больнице, вот я и приехала навестить. А вы тут сбегаете?       – Да, что-то вроде.       – Тогда я Вас подвезу. Вы же в «Тайё»?       – Да, туда.       – Тогда идёмте!       Суга и Танака-старшая направились к машине. Коуши, заняв пассажирское сидение, сразу пристегнулся. То, как Саеко водит, он знал не понаслышке.       Саеко и правда гнала, как сумасшедшая. Хоть девушка и не подавала виду, увидев, насколько бледен Сугавара, она здорово за него испугалась.       До «Тайё» они добрались минут за сорок. Суга, едва машина остановилась, выбежал из неё. Он кинулся было к дверям здания, но услышав смех с заднего двора, побежал туда и обомлел от представшей перед ним картины.       Тобио и незнакомый Суге мужчина весело играли в волейбол (точнее, просто пасовали друг другу, но незнакомец то и дело говорил, как лучше держать руку и с какой силой толкать мяч). На качелях сидел Кей. Он выглядел устало, но улыбка на его лице говорила о том, что мальчик хорошо провёл время. Тобио так вообще смеялся, подавая очередной пас незнакомцу.       – Молодец! – похвалил его тот.       Коуши не понимал, что здесь происходит. Ему сказали, что мирок «Тайё» рушится, но сейчас он видел обратное. Но, глядя на то, как старый мяч летает из рук в руки, смотря, как улыбаются дети, и слыша их смех и смех незнакомца, Суга понимал, что его собственный мирок дал трещину.