Солнце

      – О, Суга-сенсей, вам уже лучше? – Кей махнул воспитателю рукой. Но Сугавара не заметил этого.       – А что здесь происходит? – ошарашено спросил Суга, нерешительно подходя к незнакомцу. – Кто Вы?       – Кто я? – тот удивился такому вопросу и пропустил мяч, кинутый ему Тобио. Мяч пролетел в опасной близости от лица бизнесмена, но тот даже бровью не повёл. Мальчишки убежали за укатившейся игрушкой, оставив взрослых наедине.       – Кто я?! – ещё раз спросил незнакомец. – Меня зовут...       – Петухава!       Бизнесмен вздрогнул. На его лице читалась паника, а губы искривились в нервную усмешку. Мужчина обернулся, тут же поднимая руки в примирительном жесте.       – И-Ива? – Ойкава сделал пару шагов назад, но там были кусты, и побег не удался.       – Какого ты тут делаешь, Дуракава?! – взревел секретарь, разве что не кидаясь на шефа с кулаками.       – А ч-что? – продолжая искать пути отступления, спросил Ойкава.       – А то, что ты, видимо, совсем сдурел! Забыл, что у тебя сегодня сделка с представителем «ООО Шираторизава», или предлагаешь мне самому выкручиваться, а?!       – Ну я же им сказал, что не согласен на совместную работу, – Тоору вздохнул, почёсывая затылок. – Передай им это, хорошо? А я тут ещё с детишками повеселюсь.       – Сам им это скажешь! Поехали! – с этими словами Иваизуми схватил шефа за ворот пиджака и потащил к машине. На удивление, Ойкава не стал сопротивляться, только ныл, что ему больно.       Чёрный джип с тонированными стёклами взревел мотором и тронулся. Но, почему-то через пару секунд дал задний ход, остановившись у калитки «Тайё». Тонированное стекло опустилось, и с заднего сидения показалась довольная рожа бизнесмена.       – Э-эй! Малыш Тобио-о! Я потом ещё приеду. И мы поиграем в волейбол! – пообещал Ойкава, снова скрылся за тёмный стеклом, и джип укатил.       Только когда машина скрылась из поля видимости, Сугавара понял, как устал и замёрз. В его состоянии встать с кровати было великим подвигом, а уж сбежать из больницы и приехать в «Тайё» (пусть даже на машине с Саеко)... Суга бессильно опёрся о стену и закрыл глаза. Из его груди вырвался сдавленный стон.       – Суга-сенсей! – мальчишки и Саеко подбежали к нему.       – Сенсей, Вы как? – Танака-старшая пощупала его лоб. – Да вы горите! Держитесь, сенсей, я сейчас! Эй, ты... длинненький!       Кей, сообразив, что это ему, недовольно фыркнул, но вопросительно уставился на девушку.       – Сгоняй за взрослыми!       Кей это сделал бы и без подсказки. Он быстро скрылся за поворотом; хлопнула входная дверь.       – А мне что делать? – спросил Тобио. Саеко перевела на него взгляд: уставший, с раскрасневшимися щеками и липшей к влажному лбу чёлкой, мальчишка глубоко дышал – ему было страшно, страшно видеть своего воспитателя таким. Страшно пережить смерть кого-то близкого.       – Иди к себе и не отсвечивай, – ответила Саеко, помогая Сугаваре пройти в здание. А тут уже и Асахи подоспел. Вдвоём они помогли Суге дойти до комнаты, уложили на диване.       – Я вызову «скорую», – сказала Танака, доставая мобильник.       – Не надо... – прошептал Коуши. – Они всё равно ничем не помогут, а коротать последние дни в больнице мне не хочется...       Сердце Саеко сжалось. Она понимала, что не вызывать сейчас медпомощь – абсурд, но и вызов «скорой», которая ничем не поможет, был таким же абсурдом. Оставалось лишь смотреть, как...       – Суга-сенсей умирает?.. – в дверь просунулась рыжая головка Шоё. По покрасневшим глазам и шмыгающему носику было ясно – мальчик только что плакал.       – Ой, это кто, прелесть такая? – спросила Саеко. О том, что в «Тайё» новенький, она не знала.       – Шоё, – сказал Азумане, беря рыжика на руки. Крохотные ручки тут же обняли его – рыжик, видимо, привык обнимать того, кто берёт его на руки. К тому же, Асахи-сенсей был большой, сильный и тёплый (хотя по началу своим видом он-таки Шоё напугал), но доброта и такая же детская наивность не могла не произвести на ребёнка положительного впечатления. К тому же, старшие ребята обращались с Азумане чуть ли ни как с равным.       Суга тем временем провалился в сон.       Саеко, убедившись, что тут ничем уж точно не поможет, отправилась к своему братцу. Асахи сел в кресло, устроив Шоё у себя на коленях. За своё недолгое пребывание в «Тайё» мальчик уже не раз напоминал ему котёнка – лохматого, домашнего и... одинокого.       – Сугавара-сенсей отправится на облачко, да? – спросил рыжик, удобнее устраиваясь на воспитателе. Тот вздрогнул. Почему-то это его «отправится на облачко» кололо сердце и создавало горьким ком в горле; к глазам подступали слёзы. Но, видимо, мальчику трактовать смерть было легче.       – Нет, не отправится, – заверил его Асахи, незаметно для себя став перебирать рыжие пряди. – Суга-сенсей просто заболел, но он быстро поправится.       – Ребята говорят, что он умрёт, – Шоё шмыгнул носиком, снова готовясь заплакать.       – Не слушай их, глупости это, – стараясь, чтобы голос не дрожал, ответил Азумане. Он бы и сам с удовольствием порыдал, но не позволял себе расплакаться перед детьми, которым сейчас, как никогда нужна была поддержка. Разумеется, поддержка была нужна и Суге.       Когда Коуши проснулся, ни Асахи, ни Саеко в комнате не было. За окном слышались раскаты грома, дождь барабанил в окно и изредка молнии освещали комнатушку. Гроза уже сходила на нет. Больше никаких звуков слышно не было, хотя дети любили проводить время шумно.       Суга сел на диване. Плед, которым его заботливо кто-то укрыл, сполз на пол.       – Сколько я спал?.. – спросил Коуши у самого себя, затаскивая плед обратно на диван. Мужчина поёжился. Явно похолодало, да ещё и после сна голова казалось неподъёмной и пустой, во рту кислило.       – Не знаю, когда ты заснул, но сейчас без десяти минут полночь, – ответил ему из темноты хриплый голос.       Коуши едва удержался, чтобы не вскрикнуть – настолько эти слова прозвучали внезапно и страшно. Но сверкнувшая серо-голубым молния осветила комнату вновь, и Суга увидел Дайчи. Уставший, бледный, он стоял у окна. В руках его дымилась чашка с терпким кофе.       – О, рад тебя видеть, Дайчи, – буднично улыбнулся Суга. – Я не видел тебя, когда приехал, где был?       – На работе.       – На второй?       – На третьей, – Савамура крепко сжал ручку чашки. – Я выкуплю «Тайё» у этого придурка, что бы со мной не стало.       – Знаешь, я видел его сегодня, – Коуши снова лёг и уставился в потолок, по которому изредка бестелесным призраком проносился свет фар проезжающих мимо машин. Молнии уже не сверкали; от грозы остался только барабанщик-дождь.       – Когда видел?! – Савамура обернулся на друга. Конечно, в темноте он был едва различим, но необходимости включать свет не было – они оба знали наизусть каждую пылинку в комнатке и каждую морщинку на лице друг друга.       – Когда сбежал из больницы и приехал сюда. Он... – Коуши закусил губу, не решаясь произнести фразу дальше.       – Что он? – с нетерпением спросил Дайчи.       – Он играл с Тобио и Кеем в волейбол. И они были счастливы. По-настоящему счастливы. – Голос Суги прорезала боль, он ударил кулаком по спинке дивана и, кажется, заплакал. В темноте Дайчи не мог сказать наверняка. – Искренне счастливы. Ты бы их видел, Дайчи! Довольные, улыбающиеся. Наверное, последний раз они так улыбались, когда были со своими семьями. И эти улыбки помог вернуть им тот, кто скоро отберёт у них это всё! Всё, что мы хотели им дать и не смогли, Дайчи! Почему они никогда так не улыбались нам?.. – Коуши на минуту закашлялся – слёзы, всё же, душили его.       – Суга...       – Тобио был таким радостным!.. – превозмогая спазмы в горле, проговорил Сугавара. – Я никогда не слышал, как он смеётся, а он услышал... Нет, он сделал так, чтобы он засмеялся. Знаешь, Дайчи, я хотел забрать Тобио себе. Можешь думать, что хочешь, можешь называть лицемером и эгоистом, но этот мальчик запал мне в душу. Я просто хотел сделать его счастливее, хотел стать его семьёй, вот и всё... Я готовил все документы в тайне, и у меня почти получилось, но эта чёртова болезнь!.. – Он снова ударил кулаком по дивану.       – Суга, успокойся! – шикнул на него Савамура, боясь, что дети проснуться от шума.       – А теперь всё кончено... – Коуши уже шептал, рвущиеся наружу рыдания не давали ему нормально говорить. – Я так и не смог сделать его счастливым... Ни его, ни кого-либо ещё...       Напоенный валерьянкой, Сугавара успокоился и заснул. Дайчи же не мог и глаза сомкнуть. Он сидел в кресле, задумчиво смотря в остывший кофе. На вторую работу он уже прилично опаздывал, но бурлящий поток мыслей не давал даже шевельнуться. Навалившаяся апатия и вовсе выбивала его из мира, укрывая собой от чёрной полосы, которая уже разрослась в чёрную дыру, которая поглощала всё: счастье, улыбки, друзей, «Тайё»...       Дайчи уже оставил чашку с кофе, устроился в кресле поудобнее, намереваясь немного вздремнуть – этот бешенный график здорово выбил его из сил, – но завибрировавший в кармане брюк телефон не дал ему это сделать.       – Да? – полушёпотом ответил Дайчи на звонок.       – А, Савамура, да? – раздался бодрый голос Ойкавы. – Я тут кое-над чем поразмыслил и решил...       – Вы отказываетесь покупать «Тайё»? – перебил его Савамура, в сердце которого затеплилась надежда.       – Нет, – отрезал Тоору. – Я звоню сказать, что забираю Тобио.       В трубке послышались короткие гудки. На секунду Дайчи показалось, что это писк приборов жизнеобеспечения, к которым был подключен Суга.