Солнце

      Наутро Сугаваре снова стало плохо, и его увезли на «скорой». Дайчи ушёл на работу. Киёко позвонила и сказала, что сегодня не сможет прийти: она решила сводить малышку Хитоку в детское кафе. Саеко забрала Рюноске ещё вчера.       Асахи остался один на один с детьми. И если раньше это было для него страшно, шумно и «оймамочкаспаси», то сейчас всё стало пугающе-спокойно. Дети сидели тихо, кто-то спал. Ни у кого не было желания даже поговорить.       Вздохнув, Азумане пошёл готовить еду. Хоть аппетита у ребят и не было, но накормить их он был обязан.       Где-то около полудня у «Тайё» остановился чёрный джип с тонированными стёклами. Из него вышел радостный Ойкава. Только в этот раз на нём был не дорогущий классический костюм одного из известнейших брендов, а спортивный, но тоже брендовый. Бизнесмен остановился у крыльца и крикнул:       – Э-эй, малыш Тобио, поехали играть в волейбол!       Тобио, сидевший в это время у себя, вздрогнул и, схватив старенький мяч, выбежал из дома. Асахи даже не успел ему ничего сказать, как мальчик скрылся за калиткой. Однако бизнесмен крикнул тому, что вернёт Тобио к восьми вечера. Спорить было бесполезно.       – Садись, – Тоору дружелюбно распахнул перед мальчиком дверцу.       – Ага, – Тобио, придерживая мяч, кое-как забрался в высокую машину.       – А сейчас мы тебя пристегнём, – с улыбкой сказал Ойкава, но замер, уставившись на потёртую игрушку. – Что это у тебя?       – Мяч. Вы же сказали, что мы едем играть в волейбол.       Тоору рассмеялся, приложив ладонь ко лбу. Тобио непонимающе посмотрел на него.       – Тебе больше не нужно это старьё, чтобы играть в волейбол, – возвестил Ойкава и, забрав мяч, кинул его обратно на территорию «Тайё». – Там, куда мы поедем, будут новые мячи, – пояснил Тоору и улыбнулся, видя, как заблестели глаза мальчишки.       Пристегнув Тобио ремнём безопасности, Ойкава захлопнул дверцу и пошёл к водительскому сидению. Хоть бизнесмен и предпочитал услуги личного водителя, но права имел, и сейчас, когда ему захотелось побыть с мальчиком наедине, это здорово пригодилось.       Двигатель заурчал, словно сытый кот, и джип понёс двоих подальше от обветшалого посеревшего здания с прохудившейся крышей. Оно смотрело им вслед старыми окнами и, наверное, грустило.       Но Кея, который тоже провожал взглядом чёрный джип, одолевали другие чувства: зависть и негодование. Мальчик сжимал в руках старый мяч и не понимал, почему бизнесмен позвал играть в волейбол только Тобио, ведь в тот раз они играли втроём.       – Цуки? – Из дома выбежал Тадаши. – Цуки, ты простудишься, если будешь в таком виде стоять на улице. К тому же, снова будет дождь. Пошли обратно, – он потянул Кея за руку.       – Скажи, Тадаши, – Кей насупился, – почему кому-то достаётся всё, а кому-то – вот это, – он невысоко подбросил и поймал мяч.       – Я не знаю... А ты хотел поехать с ними?       – Угу.       Тадаши опустил голову. Он, конечно, не виноват, что Цуки не позвали играть в его любимый волейбол, но почему-то чувствовал себя так, будто это он не позволил другу поехать.       Решение пришло как-то само собой.       – Цуки? – позвал Тадаши.       – М?       – А научи меня играть в волейбол. Пожалуйста!       Кей в изумлении уставился на него. Но его удивление быстро сменилось радостью, и он кивнул. Тадаши просиял и смущённо потёр веснушчатый нос.       – Отойди немного, – сказал Кей, готовясь подать мяч.       – Ага, – мальчик отбежал в сторону. – Так?       – Да, лови, – Кей кинул ему мяч, и игра началась.       Конечно, полноценной игрой это назвать было сложно, но ребята веселились. У Тадаши получалось плохо, он два раза упал, первый раз споткнувшись о кочку, а второй – запутавшись в собственных ногах. Кей ворчал на него, но не мог скрыть улыбку, ведь ему было так весело!       – Послушай, Цуки, – тон Тадаши стал чуть серьёзнее; ему наконец-то удалось правильно принять мяч и послать его обратно Кею.       – Чего? – спросил Цуки, проделывая с мячом тоже самое.       – А когда ты сказал «кому-то достаётся всё», ты ведь имел ввиду и Сугу-сенсея?       Кей замер и выпрямился. Мяч ударился о землю у его ног и откатился в сторону.       – Суга-сенсей очень добрый, – сухо сказал Цуки.       – Угу, – Тадаши снова опустил голову и зажмурился. – Он всегда с нами играет, читает, с ним очень весело! Он никогда не ругал нас и любил всех одинаково... Помнишь, мы какое-то время даже называли его «Суга-мама»?! А оказывается... Оказывается он, Суга-сенсей, любит Тобио и хочет его забрать. Он так кричал об этом, так плакал...       – Будем надеяться, что этот Глупый Король тоже слышал это, – Кей хмыкнул и со всей накопившейся злобой пнул мяч. Тот отлетел в кусты.       – Цуки?..       – Идём в дом. Холодно.

***

      Тобио задумчиво смотрел в окно на пролетающие мимо городские пейзажи. Серый, коричневый, серый, грязь... Кагеяма вздохнул.       – Что такое, малыш? – спросил Ойкава, взглянув на мальчика в зеркало заднего вида. Тобио помотал головой, мол, ничего, и Ойкава списал всё на то, что мальчик просто устал от дороги. Ну, ничего, скоро уже они приедут, и он снова будет смеяться, занимаясь любимым видом спорта.       Когда джип остановился на парковке, Тоору повернулся к мальчику и сказал:       – Когда зайдём туда, зови меня «папуля», хорошо?       Тобио поднял на бизнесмена синие глаза.       – Зачем?       – Потому что теперь я – твой папочка.       – Но меня хотел забрать Суга-сенсей, – ответил Тобио, вжимаясь в спинку сиденья.       Ойкава замер, глядя в синие глаза, и не знал, как реагировать. На него словно вылили ушат с ледяной водой и после этим самым ушатом стукнули по голове.       – Он вчера плакал, потому что не хочет отдавать меня Вам, – признался мальчик.       – А ты сам к кому хочешь?       Тобио промолчал.       – Ну и не важно! – Ойкава улыбнулся настолько искренне, насколько смог. – Вылезай, пошли играть!       Бизнесмен за руку проводил мальчика в зал. Там уже во всю шла тренировка: летали и громко стукались о пол мячи, скрипели кроссовки, раздавались голоса. Тобио открыл рот, наблюдая всё это. Высоченные потолки, новые мячи... Как же ему захотелось поскорее влиться в эту атмосферу! Но Ойкава потянул его в зону для зрителей. На изумлённый взгляд мальчика он ответил:       – Сейчас здесь будет товарищеский матч, понаблюдаем за ним. А потом я обязательно сыграю с тобой! Можешь даже побросать кому-нибудь из тех ребят, – бизнесмен кивком головы указал на разминающихся игроков основного состава.       – Правда?! – глаза у Тобио заблестели.       – Конечно! – улыбнулся Тоору.       Уча Тобио правильно подавать, Ойкава был задумчив. Он не отрывал взгляд от сосредоточенного детского личика. Тобио схватывал всё на лету, и Ойкава не мог не нарадоваться такому ученику.       После тренировки он проводил Тобио в душ, помог переодеться в чистое. Потом они поехали обратно в «Тайё».       – А не поесть ли нам? – вдруг спросил Ойкава. – Ты проголодался, малыш?       Мальчик смущённо кивнул.       Джип остановился у детского кафе европейской кухни. Ойкава помог Тобио вылезти из машины и повёл внутрь. Выбрав дальний столик, Тоору попросил у официанта меню.       – Выбирай, – сказал он, протягивая его Тобио. Мальчик неловко раскрыл здоровенный талмуд (и это в детском кафе!) и, не перевернув даже первой страницы, спросил:       – Можно оладушки?       – Конечно. Что-то ещё?       – Нет.       Ойкава заказал порцию оладушек и яблочный сок.       – Уверен, что больше ничего не будешь? – спросил бизнесмен.       – Да. Я люблю оладушки. Это единственное, что Суга-сенсей умеет готовить из европейской кухни. Поэтому мы их едим только по праздникам. Знаете, как вкусно?!       – Догадываюсь, – Тоору неловко рассмеялся, пряча за смехом кольнувшую его завить. Снова этот «Суга».       – Слушай, малыш, а как полные имя и фамилия твоего воспитателя?       – Сугавара Коуши.       – Хм... А расскажешь мне о нём?       Тобио начал рассказ. Рассказывал с самого начала: как попал в «Тайё», как ему было грустно, как болел и как Суга-сенсей находился с ним всё это время.       Слово «поддержка» ещё непрочно засело в лексиконе мальчишки, и он объяснял его своими словами.       «Суга-сенсей хороший».       «Суга-сенсей очень добрый».       «А ещё мы называли его Суга-мама».       «Думаю, я люблю Сугу-сенсея».       Ойкава слушал внимательно, не упуская ни единого слова. Он ревновал мальчика к этому «Суге-сенсею», но в тоже время, искренне радовался, что у детей такой воспитатель.       Официантка принесла заказ. Тобио тут же принялся уплетать оладья за обе щёки. Блюдо, любовь к которому привил ему Сугавара.