Немножко интернациональной магии

Собравшийся действовать по обстоятельствам Людвиг, откровенно говоря, еле сдерживал себя, стараясь не делать того, за что потом пришлось бы извиняться и оправдываться. Его любимые и многоуважаемые коллеги в который раз устроили балаган, дела шли, а вернее, ползли кое-как, собрание уже длилось полтора часа, а нерешённым вопросам не было конца. Не будучи хозяином на этом сборище, немец не решался встать во весь рост и грозно выразить присутствующим своё недовольство. Да и сомневался, что сможет. Народу было невероятно много, недаром докладчику передавался микрофон, единственный, к сожалению, на всю аудиторию. Без него чей бы то ни было голос просто утонул бы в посторонних звуках. Германию распирало от негодования, ведь это просто дикость! Не так уж часто они собирались в подобном формате, чтобы кто-то теперь играл в морской бой, кто-то сидел в мобильном телефоне, а ещё кто-нибудь - считал ворон, пролетающих за окном. Зато вот Гилберт времени даром точно не терял - перешёл от слов к делу, время от времени подмигивая и посылая воздушные поцелуи Брагинскому, который отчаянно старался не натыкаться на альбиноса взглядом. Что, разумеется, не осталось незамеченным. Франция, например, с какого-то момента полностью переключил своё внимание с речей докладчиков на этот цирк. Он давил довольную лыбу и, кажется, Байльшмидта уже ждал разговор по душам не только с братом. *** Объявили перерыв. Германия облегчённо вздохнул и, быстренько сделав последнюю пометку в массивном ежедневнике, всем телом, как будто показывая серьёзность предстоящей беседы, повернулся к бывшему Пруссии. Но кресло справа уже пустовало. Немец растеряно заозирался вокруг, словно маленький ребёнок, залюбовавшийся каким-нибудь пустяком и отставший из-за этого в толпе от родителей - вот это да, ну и прыткий же у него братец! Белобрысую макушку среди толпы радостных разномастных физиономий высмотреть оказалось несложно. Её обладатель нашёлся стоящим у кофейного аппарата. Он, уже держа в руке один стаканчик кофе, наливал второй. Лишь только машина выплюнула последнюю струйку напитка, пруссак расправил плечи, нацепил «обворожительный» оскал и на всех парах понёсся, лавируя между другими странами, куда-то. Траекторию угадать не составляло труда - целью был Иван. Людвиг прищурился. Брагинский даже не удивился внезапному угощению. Кроме того, он не был смущён, но, как и ранее во время собрания, источал беспокойство. Словно паинька, которому грозило вот-вот быть застигнутым на месте своего первого в жизни преступления, он напряжённо посматривал из стороны в сторону на другие страны, в то время как Гилберт увлечённо ему что-то втирал, не обращая внимания на то, что собеседник его совсем не слушает. В отличие от нескольких других стран, находящихся в непосредственной близости от развернувшегося действия, которые в шоке уставились на внезапные проявления любезности со стороны Байльшмидта в сторону того, кого тот в последнее время не раз поливал грязью при всяком удобном случае. То, что происходило, было не похоже ни на Россию, ни на Пруссию. Но если второй был, как уже решил для себя Людвиг, не в себе, то первый… - Надо поговорить! - отчеканил он, отодвинув в сторону старшего брата, который, кажется, стремился занять собой всё пространство вокруг русского. Ваня ничего не ответил, просто встал, показывая готовность проследовать за Германией, куда тот предложит. Они не сделали и десяти шагов, как позади послышалось обиженно-возмущённое «Эй!» - Куда это ты его повёл? - догоняя брата и вновь обретённого возлюбленного, поинтересовался Гилберт под перешептывания невольных свидетелей этой сцены. - Подожди здесь, мы скоро вернёмся! - раздражённо бросил Людвиг и уже было собрался продолжить путь к выходу из зала, но поражённый любовным напитком братец явно был не намерен отступать так просто. Надувшись и насупившись, он намертво вцепился в руку России, да так сильно, что тот ойкнул. Как это выглядело со стороны, его не волновало абсолютно. Германия хлопнул себя рукой по лбу. О боги, что за идиотизм здесь творится! - Послушай, брат, мы только немножко поговорим, и я верну тебе его назад, ладно? Я заберу его НЕ-НА-ДОЛ-ГО? Россия, было, подумал возмутиться, что его, как какой-то неодушевлённый предмет, куда-то там забирают, а потом возвращают. Но, вовремя вспомнив, кто заварил всю эту кашу, продолжал благоразумно помалкивать и невинно хлопать глазками. Наконец, пруссак с небольшим промедлением и громким вздохом отсох. И они с Людвигом пошли дальше. Ване не терпелось объяснить всё раньше, чем ситуация совсем-совсем выйдет из-под его контроля. Вот беда…