Немножко интернациональной магии

Россия жопой чуял, что в его жизни сейчас наступит момент истины, и был не совсем к этому готов. К своему стыду, он вынужден был признать, что вот теперь абсолютно и окончательно не знает, как будут разворачиваться дальше события. Не списывая изначально Артура Кёркленда со счетов в истории, завязку которой смастерил то ли Иван, то ли не Иван, Брагинский всё же не ожидал, что английская рожа решит вступить в игру именно теперь. Но рожа стояла в паре метров напротив него и, облокотившись о комод, нехорошо улыбалась. Германию выводило из себя установившееся молчание. Не нужно было быть гением психологии, чтобы понять: все трое в комнате ждали, пока голос подаст кто-нибудь другой, но, в отличие от него самого, Кёркленд и Брагинский знали, о чём молчали. И это бесило. Британия, обоснованно чувствуя себя в наиболее удобном положении, смилостивился и первым нарушил зловещую тишину: - И всё-таки умом Россию не понять! – протянул он. – Я чего угодно ожидал, но нет, твоя непредсказуемость неумолима! Артур выглядел почему-то ну очень довольным, чего не могли объяснить себе оба из числа остальных присутствовавших. Ванечка прекрасно понимал, чего и по какому поводу мог нафантазировать себе в процессе ожидания Кёркленд, вот только… - Так ты мне всё-таки специально подсунул эту книгу? Британия выпучил глаза. - Ну нет уж, - подрагивающим голосом от рвущегося наружу нервного смеха сообщил англичанин. – Я предпочитаю более безопасные способы развлекаться. Хотя, признаться, даже несколько оскорбительно: из собранного богатого многообразия трудов моего народа ты выбрал всего лишь ЭТО? - блондин ткнул пальцем в сторону, где предположительно находился конференц-зал с Гилбертом, и выразительно приподнял брови. – Или мы просто пока ещё чего-то не знаем? Ни для кого не секрет, что Иван у Кёркленда ассоциировался с угрозой, опасностью. Это было почти так же очевидно, как его любовь к чаю. Поэтому момент, когда британца осенило, что, получив в руки знатную дубинку, Империя Зла бросился на любовный фронт, заставил чаефила почувствовать, что он упустил нечто важное. - Впрочем, зелье и впрямь очень интересное, - усмехнулся Артур и тут же посерьёзнел. – Я в шоке, что у тебя получилось. Поздравляю! - А чего там, несложно же его варить совсем, - промямлил Ваня. Кёркленд сощурился и в непонимании уставился на своего оппонента. Лишь только в его голове сформировалась мысль, как выразить ему её не дали. - Господа, - вступил Германия, - если вы сейчас же не начнёте говорить по делу, нас всех ждут большие неприятности. И русскому, и англичанину был знаком недобрый немец, однако трепета не вызывал. - Не нас, а вас с братом, - в лоб заявил ему Артур и добавил, кивнув в сторону воришки с глазами цвета фиалки, - его ещё, может быть, и то не факт. Любишь эту чукчу белёсую свою? – обратился он уже к Ивану. Тот, застигнутый врасплох, отреагировал уж чересчур резко, а потому не совсем естественно. - Нет! Да и не мой он вовсе! – выпалил Ванечка, заставив собеседника во второй раз коситься на него в крайней степени недоумения. - Ну, допустим, - примирительно улыбаясь, согласился Англия, - а для чего тогда ты ему зелье-то подливал? - А я не ему подливал! – не кривя душой, сообщил Россия, продолжая безжалостно загонять Артура в ступор. - Какое ещё, чёрт побери, зелье? – не выдержал всё-таки Людвиг. - Любовное, гений, - отмахнулся, словно от надоедливого глуповатого сыночка, Кёркленд. На лице Байльшмидта-младшего редко можно было разглядеть эмоции, было похоже, что все забрал его старший брат, оставив бедолаге только похер-фейс, что-происходит-фейс и «рукалицо». Вот и сейчас Германия стоял с совершенно обалдевшим видом, не зная, что предпринять. Да что там! Даже, что спросить следующим, он не мог сообразить. - Людвиг, через несколько дней всё пройдёт, - предпринял попытку утешить его Брагинский, понимая, как абсурдны его действия. Ему вдруг представилось, что Наташка попала под действие подобного напитка. Нет, ну, конечно, он бы не позавидовал решившемуся на подобное деяние. Утончённая красавица-девица на деле была гром-бабой. Но она бы не успела добраться до своего обидчика, так как это сделал бы Иван первым. Размышляя над этим, Россия продолжал игнорировать пристальный, внимательнейший взгляд Кёркленда, который словно нашёл у него на пиджаке кроссворд и пытался вчитаться в мелкие буквы. - Через сколько пройдёт? – чуть ли не взвыл Германия, воображая себе перспективу сдерживания влюблённого танка. - Я… - Ваня беспомощно глянул на Британию. – Я не знаю точно, но такие зелья обычно недолго действуют, да? - Смотрю, шаришь! Всегда знал, что ты не так прост, как прикидываешься, - сказал Артур лишь только для того, чтобы запорошить глаза своим собеседникам. Для него ситуация, кажется, начала проясняться практически в полной мере, хотя и не верилось, что всё могло быть так. - А противоядие от этой дряни хоть есть? Можно сделать так, чтобы он отрезвел от этой гадости как можно быстрее? – почти впав в отчаяние, глядел немец в сторону то одного «мага», то другого. Британец удовлетворённо отметил, что и Россия смотрит на него вопрошающе, и решил сделать контрольный выстрел, дабы больше не испытывать сомнений относительно подозрения, закравшегося в него ещё где-то в начале их беседы. Он, словно Шерлок Холмс, уже давно выстроил в своей голове логическую цепочку и сейчас лишь собирал улики. - Иван! – бодро воскликнул он. – Скажи, вот ты обмолвился, что не Гилберту предназначалось то зелье. Тогда кому же? Людвиг был огорошен резкой сменой темы, однако же услышать ответ было непреодолимо любопытно. - Никому конкретному, - пожав плечами, легко признался Ваня, - я хотел, чтобы оно досталось кому-нибудь случайному. - Досталось! – булькнул Артур, теперь он точно был уверен: Иван читал наискосок, не иначе. Но как восхитительно сложились обстоятельства! Видать, и правда существует такая штука под названием «судьба».