Немножко интернациональной магии

В главном городе России уже светало, когда прибыла очередная «делегация» европейских государств. - Знаешь, Франц, я ведь после того собрания дал ему шанс дочитать всё про зелье до конца. Сказал, что срочные дела, уезжаю, а ведь мог поехать забрать с ним книжку, сколько там того расстояния. А он возвращает мне её на следующий день слегка невменяемый и меланхолично сообщает, что не изволил. Англия оглядывался в поисках направления, пытаясь сориентироваться и понять, где их ждёт компания немца. Описание, данное по телефону помогало едва-едва. - Ради всего святого, Бонфуа, так ведут себя либо круглые идиоты, либо… - Влюблённые. - Что, впрочем, одно и то же, - не упустил шанса излиться ядом Кёркленд. *** Аэровокзал угнетал своей атмосферой бесконечной беготни и очередей. Все куда-то торопились, у всех было куда торопиться. А Гилберт стоял, прислонившись к стене спиной, понурив голову и скрестив руки на груди. Странное отупение навалилось на него в момент, когда он всё-таки сдался под напором чужих доводов и согласился, чтобы его увели туда, куда посчитают нужным. В один момент раз – и всё, словно лампочка выключилась, в голове осталось место лишь только для усталости и непреодолимого желания уснуть. Нет, физически он чувствовал себя замечательно, несмотря на то, что много времени проторчал на холодной улице. Но чувство растерянности и даже, наверное, ощущение предательства хищно пожирали все ресурсы, не давая думать. Вопроса, почему Иван так поступает, не существовало. Всё, что хотелось знать – где его найти. «Зелье! Зелье!» - отдавалось в мыслях голосами этих чудаков, которые твердили ему, что всё дело в каком-то странном вареве, которое он случайно отхлебнул и не понял даже. Они так старательно убеждали, что пройдёт всего-то чуточку времени – и он взглянет на ситуацию другими глазами. С незамутнённым разумом. А Гилберту лишь в ответ думалось, что, раз уж Ваня подлил ему любовное зелье, на то была причина. Упрямый, влюблённый мозг лихо игнорировал слова о том, что всё случайно получилось, а Иван, кроме как покуражиться, никаких намерений и не имел. - Да ведь праздник сегодня! – приводила очередной «аргумент» Элизабет, обнаглев окончательно. Заручившись бесперебойно голосящей поддержкой Варгаса, бойкая венгерка требовала инициировать поиски России, где бы тот ни был. Просто так люди не сбегают, а уж воплощения стран тем более. - Тоже мне, праздник! Вам подходит. Чтобы ты не забывала, у нас, - показывая пальцем на себя, а затем на бывшего Пруссию, парировал Людвиг, - святой Валентин считается покровителем душевнобольных. - Ну вот и езжай развешивать ленточки по психбольницам! И без тебя обойдёмся, - громко спорила девушка, привлекая к себе излишнее внимание. – Сами найдём. Гилберт не прислушивался к этим разговорам, они стояли чуть поодаль вместе с Австрией и молчали. Родерих всё думал о том, что «Какой интересный материал для психоанализа!», но не равнодушие это было, скорее, флегматичность, с которой австриец привык перекладывать любые проблемы на чьи-нибудь плечи. Жизнь по принципу «Всё решится само собой» текла довольно размеренно и тихо, хоть и не всегда гладко. Бывали и косяки, вот как сейчас. Хотя и не его лично это была беда, а говнюка-грубияна, который веками тормошил его, как Тузик грелку, как только слишком много свободного времени выдавалось. Да всё же не чужим этот говнюк был. - Хотел бы я на это посмотреть, да дел много. Действительно серьёзных, а не таких, как весь этот бред, - сказал Людвиг так, чтобы было понятно: разговор окончен. - Вот вы где, ну наконец-то! – раздражённо выдохнул выросший как из-под земли Артур, измотанный и невесёлый. Франциск был куда свежее и бодро лез с приветственными поцелуями. Гилберт даже не заметил пополнения, и вытаскивать его из размышлений никто не решился. - Объясни, как так быстро? Ещё несколько часов назад тебе нужны были ингредиенты, зелье должно было настояться? – Германия решил приступить к делу немедленно. - Я не привёз антидот, Людвиг, - спокойно ответил Англия. – Мне нужно кое-что тебе рассказать, не хочешь отойти? - А мне здесь никто не мешает, - заявил немец. Британия осмотрелся по сторонам на толпы снующих мимо людей и, попятившись поближе к стеночке, придерживая на коленке портфель, расстегнул застёжку и вытащил уже успевшую стать путешественницей книгу. Всё тот же злосчастный разворот и те же красивые буквы, выведенные изумрудными чернилами, «Моральные аспекты использования». - Отпусти его на все четыре стороны, - ходатайствовал Англия. – Эта штука вот-вот уже перестанет действовать, а там… Что должно было быть после этого «там», неизвестно. Ни Артуру, ни Людвигу. Они разговаривали долго, так показалось всем остальным. На самом же деле, сказано было немного, но достаточно, чтобы в очередной раз ошеломить бывшего Пруссию внезапно свалившейся на его голову милостью: - Катись, но вляпаешься в проблемы – пеняй на себя. Пруссак был благодарен.