Немножко интернациональной магии

Когда за Гилбертом захлопнулась дверь, Иван не ощутил долгожданного падения камня с души. Хотя находиться рядом было тяжело, уж лучше так, чем врозь. За те несколько секунд, прошедших с момента, как за Байльшмидтом закрылась входная дверь, Россия не раз порывался встать и вылететь следом, не имея ни малейшего представления о том, правильно ли это будет и что делать дальше. Но дверь вдруг сама хлопнула вновь. Брагинский с шумным вздохом резко повернулся в её сторону, готовый не поверить своим глазам. Однако надежда угасла так же резко, как и появилась. На пороге был всего лишь Альфред, мать его, Джонс. Хотя его появление и не назвать никак ожидаемым событием, Ваня, скорее, был разочарован и равнодушен, нежели взволнован. Его взгляд потух настолько очевидно, что Америку даже оскорбило отсутствие попытки прикрыть это «гостеприимство». Но он и не думал подавать виду, продолжая лучезарно улыбаться во все 32. Не дурак, прекрасно понимал, что русский и хотел, и ожидал увидеть здесь кое-кого другого, кто уже наверняка учапал далеко да надолго. - Смотрю, это место начинает терять свою прелесть уединённости, - вяло отозвался Иван. – Ты что здесь делаешь? Альфред растянулся в ещё большей лживой улыбке от уха до уха на это кислое приветствие. - Да вот пропал ты из виду, решил навестить, проверить, не подох ли ты тут ещё, голодая. - Вот уж спасибо за заботу, держимся пока, - России не хотелось улыбаться в ответ. – Даже угостить могу. - Нет, пожалуй, воздержусь. Вообще-то я к тебе по делу, - тут же в останавливающем жесте вскинул руку Джонс, не желавший отвлекаться от темы, и извлёк из внутреннего кармана куртки бургер. - Ну что ж, чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях, - Брагинский не считал за хорошую идею посылать америкоса сейчас куда подальше, в конце концов, чтобы он аж сюда припёрся, должен же быть по-настоящему серьёзный повод. - Знаешь ли ты, что это неправильно, вот так вот исчезать без предупреждения и не оставлять нормальных способов связаться с тобой в случае чего? – решивший начать с нравоучений Джонс говорил, одновременно пережёвывая свой любимый бутер. - Я предупредил того, кого должен был, - просто ответил Россия. – И у тех, кому положено, есть непрерывная со мной связь. Тут же последовало возражение, громкий звонкий голос Америки бил по ушным перепонкам: - А-а-ай, просто признай, что ты безответственный и совершенно наплевательски относишься к коллегам, зачем скрывать очевидное? Ну ладно, я здесь не затем, чтобы читать тебе мораль, всё-таки это бесполезно, хотя лишний раз не помешает… - Так, - устало прервал тарахтящего Джонса Ваня, - ты говорил про какое-то дело. \Флэшбэк\ - И что теперь? – задал резонный вопрос Людвиг. – Будем просто ждать, пока этот где-нибудь в тайге потеряется? Интонация, с которой было произнесено слово «этот», красноречиво напоминала о том, что младшенький Байльшмидт хоть и уважал старшего брата, считал его безалаберным, если не более. Гилберт много путешествовал в последние годы, но есть страны, относительно безопасные для этого дела, а есть весьма сомнительные. В их число, по авторитетному мнению Германии, входил и Россия со всеми своими необъятными территориями. Венгрия замялась слегка: она яро защищала идею пустить Пруссию в свободное плавание, но оптимистично забыла взять в расчёт какие-нибудь нехорошие исходы, да что там, она и сейчас была убеждена, что всё хорошо кончится. Но беспокоиться повод был, не признавать этого – чистейшая глупость. - Что ты предлагаешь? Немец вздохнул. У них, конечно, были спасательные круги в виде маячков, которые всё ещё передавали сигнал, но насколько это полезно? - Не знаю, что предложить, - честно ответил он. - Может, всё-таки поищем Россию? – ещё раз наивно попытал удачу Феличиано, надеясь, что его предложение пройдёт. Германия вдохнул ещё раз. Если Италия предлагал что-либо сделать вместе, это означало ни больше ни меньше предложение сделать всё за него. Бедняга осмотрел своих потенциальных «помощников» - и тут его тоска взяла: ещё один любитель делать всё чужими руками и дамочка, бойкая и неглупая, но всё-таки нуждающаяся, на его взгляд, в том, кто поведёт её за собой. Оставались ещё два англосакса, которые, кажется, заняли позицию наблюдающих и не собирались вмешиваться. Людвиг ошибся в оценке. По крайней мере, эти двое с блондинистыми волосами и любопытными глазками сейчас не собирались расслабляться. Если в своей личной жизни тишь без благодати, займись чужой. Британия с загадочным видом выудил из кармана мобильный телефон. Он вообще-то здесь был третьим и не последним, кто нежно любил решать проблемы чьими-то усилиями. - Алло, Америка?