Немножко интернациональной магии

Неизвестно, что ляпнул бы американец, если бы тут же после настойчивой просьбы Ивана прекратить морочить ему голову пустой болтовнёй не раздался такой же настойчивый звонок мобильного телефона. Альфред застыл с полуоткрытым ртом, так и не выдав ровным счётом никакого ответа, и два воплощения стран какое-то время слушали дурацкий рингтон. Это была лёгенькая песня не самой известной в мире англоязычной группы Brobdingnagian Bards - The Unicorn Song. Америка картинно вздохнул и ткнул сенсорный экран. - Да, Артур? - Ну что, есть уже идеи? Ты смог установить его местоположение? - без вежливого приветствия энергично проорали в трубку. Динамики у смартфона были что надо, Россия, по крайней мере, смог получить представление о том, кто надоумил засланца явиться сюда по его душу. Америка уловил это и мысленно пожелал британцу жгучего зуда на жопе хотя бы на несколько часиков. Какие бы у него ни были продуманы варианты ответа на вопрос от русского, зачем он, собственно, припёрся, теперь, кажется, сценарий придётся переписывать по ходу действия. Англия сегодня служил мастером своевременного появления. Это был уже третий звонок от него Джонсу за сегодня. И второй был совершён как раз тогда, когда Альфред, только получивший «задание», выстраивал в своих чертогах разума различные версии о том, куда могла подеваться пропажа. Он позвонил и коротко сообщил, что, согласно их данным, бывший Пруссия прёт чётко на восток. Бравый американец на самом деле никогда не был крутым следопытом, однако здесь пришлось всего-навсего складывать два плюс два. А точнее одно своё воспоминание о незабываемом по-своему путешествии и желание разыскиваемого чувака побыть одному. Всё случилось довольно давно… Не по меркам стран, конечно. \Флэшбэк\ Замотанный в шарф по самое не хочу и под несколькими слоями одежды, Америка всё равно чувствовал себя так, словно сейчас упадёт где-нибудь замёрзший заживо на радость этому придурку-русскому, который потащил его за собой в эту охренительную глушь. Сколько они уже прошли пешком по этим адским сугробам, Альфред не знал и молился только, чтоб Брагинский и впрямь был пьян, а не притворялся, и это не было каким-то супер-коварным планом по сведению Джонса в могилу. Впрочем, Иван не был особо пьян, скорее просто слегка пьян, скажем так, навеселе. В общем, недостаточно пьян, чтобы сильно выделяться из толпы местных, с которыми они прокатились не так давно по железной дороге. Но то, что ему было хорошо и наплевать, - факт. Он шёл себе и шёл, даже не спотыкаясь и не заваливаясь на бок, лишь только вызывая молчаливую зависть пиндоса, уже запыхавшегося да пожалевшего раз двести, что подписался на это сомнительное мероприятие. Но сложно отказаться, когда Россия не в себе и зовёт куда-то с собой в потайное место. Тут альтернатив мало - у Альфреда шило в попе и безграничная тяга к познанию. Молодую, оставшуюся единственной с приставкой сверх-, державу распирало от самодовольного ликования, когда пославший всё нахер развесёлый Брагинский предложил ему спрятаться от повседневной суеты. По виду русского нельзя было сказать, что вышеозначенная суета его хоть сколько-то тяготит, однако к чему эти несущественные мелочи. Ваня собирался недальновидно раскрыть ему какой-то секрет - что ж, Америка всегда готов. Они стояли у входа в какое-то хлипкое домишко, одноэтажное и с частично заколоченными досками окнами. Хозяин этого чуда возился с дверью, а гость стоял поодаль и ошалело рассматривал покосившееся строение. Американец бы сейчас разразился тирадой по поводу своих обманутых ожиданий: крохотная деревянная коробка не была похожа на что-то действительно важное и стоящее, но он пребывал в самом настоящем ступоре. Пока с высоченной ели ему на голову не приземлилась шишка. - Ай! - возопил Альфред. И тут его прорвало. Он рубил правду-матку и на полном серьёзе высказывал надежды, что только внешняя оболочка настолько убогая, предназначенная замаскировать ценное содержимое. Россия беззлобно хохотал. Он достал откуда-то из-за пазухи немецкого пива и, отхлебнув немного, передал бутылку Джонсу. Никакой крутой электронной начинки в доме не оказалось. Более того, синего от холода Америку огорошили безо всякой моральной подготовки сообщением, что здесь не имеется ни водопровода, ни электричества. И покуда несчастный ещё не успел грохнуться в обморок, Ваня поспешил заняться растопкой печи. Упускать момента не хотелось, и поиздеваться ради он выдал «другу» топор, после чего буквально пинками погнал того за двери колоть дрова. Когда повеяло теплом, американец потянул свои конечности в единственно верном, как ему казалось, в данной ситуации направлении. - Э, ващет не рекомендуют отмороженное прямиком к чему-то горячему сразу прикладывать, - инстинктивно выдал Ваня, его состояние сейчас можно было оценить, как практически трезвое, но всё же всплески альтруизма контролировать было тяжеловато. Хотя объективно он бы этого пиндоса охотно заморозил, не предупредить почему-то не получилось. Впрочем, Джонс не особо хорошо его расслышал. Он дрожал. Везде. И, обернувшись на голос, простучал зубами: - Ч-что? - Да не, ничего, - подумав, ответил Россия и почти ласково добавил: - Ты грейся, грейся. Очкарик вновь прильнул к печке, проклиная это место. А Брагинский только пустился в романтичные рассуждения о большом значении, которое имеет для него сей милый сердцу дом. Он всё рассказывал и рассказывал, не заботясь о слушателе, провалившись в выцветшее кресло, вытянув ноги и обратив свой взор в потолок. Выражение его лица было такое, словно перед глазами блистало звёздное небо. Вопрос о том, когда они уже, наконец, поедут отсюдова, Альфред поднимал не один раз. Иван отвечал, мол, пока ещё обратно не хочется. В первый день пребывания Америку это не так пугало, как в третий или пятый. Он уже было подумывал, а не вызвать ли подмогу, задействовав правительственные структуры, однако не решался, иначе говоря, сцал, что ржать с него будут, причём, очень сильно. Ещё страшнее было пробовать добираться по этим заснеженным территориям в одиночку. С завидным упорством он спрашивал раз за разом Ивана одно и то же, Россия отвечал и смеялся, смеялся и отвечал. В итоге Джонсу всё же пришлось плутать по бескрайним просторам, которые он так желал заполучить в личное пользование, самостоятельно. Но нет худа без добра - это волевое решение он впоследствии занёс в свою копилку геройских дел. И дорожку до этой хибары запомнил на всю оставшуюся жизнь. \Флэшбэк\ С ответом Артуру на столь несложный вопрос Альфред почему-то замешкался, и Россия решил, что имеет полное право бесцеремонно вмешаться. Посчитав, что выдёргивать трубку необязательно, он просто во весь голос заявил: - Да. - Ага! Отлично! - сию же секунду отреагировал динамик. - Даже удивительно, Америка! - не поскупился англичанин на похвалу своего воспитанника. - Быстро справился, молодец. Теперь дай-ка ему трубочку. Брагинский приподнял брови, с интересом наблюдая за тем, как герой-заноза отреагирует на такие указания, отданные чуть ли не в приказном порядке. Но всё было довольно скучно, прозаично. Даже никакого ответа не последовало, ему просто передали смартфон. Ну что, очередные «хорошие новости» на сегодня? Покой только снится. Хотя после предыдущего визитёра уж навряд ли получилось бы хорошо провести остаток этого случайно выдавшегося отпуска. От себя не убежишь. Если немногим ранее у него и была надежда пребыванием вдалеке от всего остального мира скрасить свои невесёлые мысли, то теперь уже что здесь, что там - всё едино. Сейчас почему-то всё произошедшее от самого момента, когда эта странная книжка очутилась в распоряжении Ивана, до мгновения с несколько секунд назад, когда на него окончательно свалилось осознание чудовищной и, возможно, непоправимой ошибки, совершённой им этим утром, ощущалось особенно остро. Как бы то ни было, что бы ни произошло, ни при каких условиях он не должен был позволить Гилберту переступить порог. Не в этот раз. Пусть бы это стоило насилия над чувством собственного достоинства. Подобный вывод даже сейчас было кошмарно нелегко принять.