Немножко интернациональной магии

Слава богу, всё-таки, в Германии были на редкость хорошие дороги, а в самолёте не пришлось лететь согнутым в три погибели - на этом положительные моменты сегодняшнего дня заканчивались. Ничего не болело, в плане состояния здоровья альбинос был на все сто, разве что только сейчас окончательно проснётся и… а что, собственно, и? Как вообще можно планировать собственное будущее, когда тебя в качестве ручной клади за сотни километров от собственного жилища катают? Ну нет уж, хватит с них и того, что уже натворили. Посмели думать, что могут распоряжаться его волей. Кто они такие, чёрт подери! С чего взяли, что хоть что-нибудь понимают? Это его жизнь, в неё уже достаточно однажды вмешались. Хоть и в качестве наказания за совершённое, но ведь теперь на его счету нет такого преступления, за которое можно было бы, словно плюшевого медведя, запихнуть в рюкзак и повезти, куда захочется. Нет, нет и ещё раз нет, так он с собой не позволит обращаться. Великому не нужно было видеть надписи на русском, чтобы понять, куда его притащили, а посему, едва сумев, не шатаясь, сохранять вертикальное положение, он отпихнул от себя до последнего придерживающего его под руку француза и зашагал в сторону, как он надеялся, билетных касс. Путь был тут же преграждён. Страны, источающие чувство собственного превосходства, стадом перекатились на ту позицию, где они создавали Гилберту массивную преграду, и вызывали почти что неуправляемое желание надавать им по мордам. - Ну и куда ты собрался? - вступил тут же в переговоры Кёркленд. Что он тут вообще делал, бывшему Пруссии представлялось загадкой. Франциск ладно, вроде как друг и упоротый наркоман, если дело касалось любви. Присутствовали ещё немногочисленные родственнички и, опять же, зачем-то Бельгия. Бельгия-то тут что забыла? Джентльмен этот ещё обязательно найдёт, с чего срубить выгоду, а девица эта здесь не иначе как случайно оказалась. Но как можно случайно преодолеть больше тысячи километров? И они все всерьёз вознамерились его тут удержать? Почему? - От вас подальше. В тёплые края. Гилберт почти даже не соврал. Чувствуя себя как человек, которому некуда поехать «домой», он потерялся в многочисленных городах, куда его из этого огромного и холодного могут увезти самолёты. Главное - подальше от всех, кто достаточно сумасшедший, чтобы нарушать его покой. В лучшем случае - на белый песчаный пляж. - Да ладно! - насмешливо воскликнул Англия. - Ведь у тебя даже денег на билет нет, просто так тебя никто не пропустит. Шах и мат в малое количество шагов. В карманах у альбиноса и впрямь свистал ветер: позаботились об этом предусмотрительно заранее. Кажется, далеко он отсюда не уйдёт мирным способом. Кёркленд уже решил, что загнал соперника в то положение, где наилучшим вариантом будет не двигаться с места, но немец, получше знавший своего старшего брата, видел, что тот, скорее, готов разработать план захвата воздушного судна. Он был не особо далёк от истины, его «команда» ходила по грани - пруссак был на пределе и еле сдерживал рвущиеся наружу отнюдь не положительные эмоции. Взбешённый до той степени, когда из-за бури внутри сложно о чём-либо думать, старший Байльшмидт недоумевал, почему происходит то, что происходит, и главное, как Людвиг умудрился быть вовлечённым во всё это, да ещё и принимать активное участие. Предатель. Наконец, он выпалил, обращаясь к Артуру, как к очевидному лидеру всей этой глупой никчемной команды: - Да кем ты себя возомнил вообще?! Ты хоть понимаешь, что лезешь не в своё дело? Моя жизнь никого, кроме меня, не касается! - отсутствие людей поблизости лишь способствовало тому, чтобы Гилберт распалялся и, не стесняясь в выражениях, говорил всё громче и громче. - Думаешь, я сяду здесь ожидать следующей вашей гениальной идеи? Хер тебе! В гробу я видел вас и ваши планы! Особенно это тебя касается! - указал он пальцем на англичанина. - Взялся, ишь ты! В любви смыслишь, ещё меньше, чем в готовке. Лучше бы соображал - давно бы уже не ходил одиночкой. Байльшмидт с удовольствием словил встревоженный взгляд Франции на фоне разгневанного бывшего пирата. - Кем я себя возомнил, тем ты никогда не станешь, - едко ответил воплощение Великобритании. - А теперь слушай сюда, ты, видимо, решил, что самый умный и лучше других знаешь, как правильно, но выбора у тебя нет. Всё равно всё будет по-моему. - Ого! - недобро улыбнулся экс-Пруссия и, преодолев в мгновение ока расстояние между ними, схватил британца за грудки, заставив нервно дёрнуться всех остальных. - Будет очень интересно посмотреть, как ты это провернёшь. Непродолжительный зрительный контакт и отсутствие какой-либо реакции заставили Байльшмидта разжать кулаки и, наградив презрительным взглядом, резко отпихнуть от себя «противника». Тот подзавис, тяжело дыша и пытаясь смириться с мыслью, что не нашёлся с достойным ответом. Простое «Почему бы и нет» грозило вот-вот перерасти в дело принципа. Гилберт не собирался бросать слова на ветер в этот раз. Развернувшись, он спокойно отправился куда глаза глядят, будучи абсолютно уверенным, что сейчас никто не кинется хватать его за руки и принуждать к чему бы то ни было. Он не ошибся. - И что, мы всё это проделали, чтобы теперь закончить вот так? - нарушила установившуюся тишину Венгрия. - Рейс Брагинского прибудет только через 15 минут, и это ещё лишь приземление, - добавил Франция. - А в больную голову Гилберта за это время ой как много всего интересного прийти может, - провокационно заметил Австрия, что тут же повлекло за собой негативную реакцию. В первую очередь, конечно же, от Германии. Нет, он и сам был убеждён, что до идеала адекватности бывшему Пруссии как до Марса пешком и без скафандра, однако слышать оскорбительные и полные предубеждения характеристики в его адрес не желал категорически. Тем не менее, куда более важным был вывод, который следовало сделать из всего сказанного выше, - что-то необходимо было предпринять. Причём нужен был какой-нибудь разумный выход, времени оставалось в обрез, они были как никогда ранее близко к успешной развязке этой истории и как никогда близко к провалу. Немец не смирился бы с подобным исходом. Что делать, ему было невдомёк, но готовность сделать всё от него зависящее перекрывала остальное. Они действительно «взялись» и раз так, должны были довести до завершения. Всё-таки это его брат, и изначальное предназначение их затеи состояло в том, чтобы сделать лучше, а не так, как сейчас пока получалось. Людвиг смотрел на Британию - тот фантастически сосредоточенно разглядывал пол у себя под ногами и явно что-то придумывал. Явное отсутствие у него сомнений действительно внушало надежду. Становилось понятно, почему Венгрия чуть ли не в рот ему заглядывает. События из прошлого отучили Байльшмидта-младшего быть настолько уверенным в себе и собственных решениях, как тот же англичанин. Непрошибаемым он мог быть только тогда, когда стопроцентно знал, что всё правильно. То есть практически никогда. И точно не сейчас. Посчитав в какой-то момент способность подвергать каждое событие детальнейшему анализу и сомнениям неотъемлемой частью взросления, Германия теперь окончательно понял, что ошибался. Артур Кёркленд вдруг резко повернулся лицом к ним, злобно сверкнув глазами. - Итак, готовы к очередной небольшой авантюрке? - да уж, пираты бывшими не бывают.