Немножко интернациональной магии

- Так, у тебя точно с собой та штука? - спросил напоследок Кёркленд, имея в виду следящее устройство, принимавшее всё это время сигнал от единственного оставшегося с пруссаком жучка, и, получив утвердительный ответ, удовлетворённо кивнул. - Дуйте тогда. У Гилберта не было с собой даже мобильника, не то что бабла, зато сам он был шустрый как электровеник. И потому хорошо, что у преследователей было надёжное средство для его обнаружения. Которое показывало, что Пруссия успел уже давно покинуть здание аэропорта и спешно продолжал куда-то двигать телом, да так активно, что мигающая красная точка прямо-таки плясала по карте. Похоже, что кто-то милосердный сжалился и подвёз неимущего бедолагу. Но куда? По пятам в первом же попавшемся такси следовали за ним воплощения Германии и Италии с полученным поручением не вмешиваться, но присматривать на всякий пожарный случай. Они не смогли сдержаться, когда в черте города начала происходить какая-то херня. Наблюдая издалека, немец со своим любимым балластом не услышали, что хотел Гилберт от прижатого к грязноватого цвета стене очкарика. Фантазии на слишком плохое не хватило, а хорошее тоже никак не приходило в голову, а так как в итоге до смерти напуганного паренька Байльшмидт-старший просто отпустил, видимо, не имея возможности получить желаемое, пришлось развести руками и ждать. Следующей жертвой был некий аккуратно упакованный согласно канонам бородатый хипстер, парочка шпионов уже подобралась поближе и даже разглядела, что мужик ходит с айподом и айфоном. А затем с лёгким шоком от простоты и наглости плана их объекта наблюдения господа Людвиг и Феличиано уронили свои челюсти. - Гони бабки, - изображал рычащий пугающий голос бывший Пруссия. Бородатый мужчина в ответ чуть не плакал, икая. - Ну хоть обыщи, п-паре… муж-жик, ну н-нет ничего толком, за… ик… рас-с-с-рассрочку в-всё в-в-в-ик-выплачиваю. Гилберт раздражённо откинул от себя любителя яблок и громогласно выдохнул, вскинув руки в небо, словно вопрошая у бога, когда весь этот дурдом закончится и он сможет спокойненько, сидя в тепле и уюте, глотнуть пивка под хорошую музыку, а не слоняться по разнообразным злачным местам, словно бомж, не заработавший за всю свою жизнь даже на буханку хлеба. Когда была поймана какая-то блондинистая дамочка боевой яркой раскраски, которую Гил сообразительно пас от выхода из спа-салона, его брат всё-таки понял, что пришла пора ослушаться инструкций и вмешаться. С кличем они выскочили из-за угла, но красивый элегантный кошелёчек уже плавно опускался в загребущие прусские руки. Дёрнулись все разом: девица - от второго за короткий промежуток времени потрясения, бывший Пруссия - от внезапной необходимости набирать скорость, Германия и Италия - от безумного выражения лица, с которым к ним повернулся альбинос. 3 секунды все стояли, как мраморные в музее, пока Байльшмидт-старший не стартанул с места, подав сигнал «разморозиться» и всем остальным. И если его младший брат ещё кое-как справлялся с заданным темпом, то Варгас, пыхтя и задыхаясь, знатно отставал, заставляя Людвига притормаживать всё больше в нерешительности и неготовности сделать выбор. Бросить и догнать или подождать и упустить? Про девушку на двенадцатисантиметровых каблуках и говорить нечего - она поняла, что безнадёжна ещё в самом начале погони, которая неслабо осчастливила пруссака и дала пищу для его упирающейся в звёзды самооценки. «Ахаха, Запад, да ты дохлик по сравнению с Великим, ке-се-се-се!» - мысленно хихикал он, уходя в отрыв в расступающейся перед ним толпе. И хотя Германия нёсся за ним, как асфальтоукладочный каток с холма, пришлось всё-таки принять поражение. Дождавшись помирающего от чрезмерных нагрузок на сердечнососудистую систему Италию, он поискал взглядом хоть какую-нибудь забегаловку, чтобы слегка согреться, доложить о неудаче и проверить месторасположение старшего брата. *** Иван Брагинский сильно удивился делегации, встречавшей его прямо у самолёта, он только собирался звонить Артуру и спрашивать, а что, в общем-то, дальше, как выяснилось, что и без его инициатив прекрасно разберутся. Пуще наличия его коллег здесь, как такового, Россия удивился составу этого «коллектива». Франция, Англия, Венгрия и, боже правый, даже Австрия и Бельгия каким-то боком. Не могла же случиться какая-нибудь катастрофа за время его отсутствия? Его бы оповестили? Смотря в иллюминатор на небо по дороге в столицу, Ваня даже словил несколько мгновений умиротворения, ну а теперь подошёл черёд опять сходить с ума и ощущать неприятно колотящееся сердце. Когда он опять успел стать таким восприимчивым и… чувствительным? Ни тем, ни другим Брагинский не становился – был таким всегда, то и дело хороня эти черты своего характера под напускными холодностью и отстранённостью, которые вот-вот падут под финальной бомбардировкой. Британия привычным ловким движением выуживает из портфеля магический учебник и в открытом виде подсовывает ему под нос, словно нерадивому ученику, указывая пальцем на самое важное, что Россия, как последний двоечник не сумел для себя выделить. Так, наверное, читают сообщение об оставленном внезапно обнаружившейся троюродной тётушкой большом наследстве после получения известия о стоимости лечения за границей твоей смертельной болячки. Артуру и без слов стало понятно, что всё было не зря, не напрасно. Что то, что он делал, нужно, просто необходимо – если бы не решение вмешаться, кто знает, сколько бы эти двое бродили ещё мимо друг друга словно вслепую. «Тоже мне, ёжики в тумане…» - Это… это не может быть правдой, - шептал Брагинский, руки его слегка подрагивали. – А что если я просто сделал что-то неправильно? Различные воспоминания взрывались в его сознании красочными фейерверками, он с трепетом выискивал в каждом тот момент, где мог облажаться, крохотную бисеринку, из-за которой узор не сложился, но не находил. - Дурак, - беззлобно возразил Кёркленд, - всё ты сделал верно, главное, сейчас не ошибись. Русский стоял как громом поражённый и думал, что, кажется, ему нужно что-то сказать в ответ. Но мыслями он был уже не здесь. Единственным, что заставило его вернуться на землю, было начало рассказа о том, как так получилось, что Гил теперь шатается где-то по Москве, и о том, кто будет координировать, его, Ивана, передвижения до тех пор, пока они не встретятся. - Англия, а зачем тебе всё это? Почему ты мне помогаешь? Британец усмехнулся. - Если у тебя всё сейчас получится, мы потом об этом поговорим, идёт? Ваня рассеянно закивал, не пытаясь даже угадать, на что, вообще, подписывается. Безразлично. - Держи, отдашь Гилберту – это его телефон. Вслед убегающему России смотрели пять пар воодушевлённых глаз. Подумать только, неужели это всё наяву, а не во сне? И впрямь магия творится. - Надеюсь, нам придут хорошие новости, - зевнув и потянувшись, сказал Бонфуа. – Устал от плохих. Кто за посещение милой и уютной кофейни? *** Расслабляться было рано, несмотря на то, что на собственной машине, оставленной здесь ещё до отъезда «в отпуск», Россия мчался со скоростью потенциального убийцы за Гилбертом. Венгрия как раз получила свой латте с малиновым сиропом, когда скучно затренькал мобильник. - Артур, он не успеет, - голос у Людвига был непривычно встревоженный с едва уловимыми нотками беспомощности. - Что это значит? - спросил Британия, прерывая весёлые разговоры за их столом и сосредотачивая на себе всё внимание. - Гилберт раздобыл деньги, - умолчал Германия о том, каким конкретно образом, - и теперь, я почти уверен, движется в сторону другого аэропорта. Мы застряли в пробке, Брагинский на кольцевой и тоже сильно от него отстаёт. Нужно что-то придумать, я не знаю, что… - А не упускать его из виду было слабо? - Представь себе, слабо! После некоторого промедления Англия шандарахнул кулаком по столу. - Ах, ладно, можно подумать, это так уж неожиданно. Ладно, говори конкретно, куда твоего братца занесло. *** Напротив, к счастью, находились канцтовары, никому ненужный этим вечером, всеми позабытый уголок. Раздобыв там маркер, Бельгия примчалась назад в кофейню, где оставила за столиком до ужаса странную компашку, болтающую на разных языках и разглядывающую не менее причудливую книгу, которую её хозяин несколькими минутами ранее выудил из портфеля на свет. Схватив принесённую покупку, Кёркленд немедля приступил к разукрашиванию собственных рук причудливыми узорами с одной из страниц. Пришлось попросить Родериха помочь закончить с правой, зато появился ещё один мизерный кусочек времени, в течение которого великий английский маг мог сотый раз проверить, правильно ли он помнит всю последовательность действий и слова. Все нервничали, Франция – вслух. - Англия, а нет ли у тебя такого заклинания, чтобы просто Ваню к Гилберту перебросить, а? - Ага, сейчас, разбежался, чтобы я так с бухты-барахты опять экспериментировал с действием моей магии на этого неправильного, нетушки. Лучше наоборот. - А не слишком ли это всё сложно? - Ты думал, я сейчас такой «Ахалай-махалай!» - и готово? - Но это совершенно не выглядит надёжно! Если вспомнить, сколько раз ты косячил, в том числе и когда дело не касалось России… - Будь добр, заткни хлебало! Наконец, древний фолиант был шумно захлопнут и проворно спрятан обратно на место, а на плечо перепуганного француза опустилась расписная ладонь. - Всё, потопали в туалет. Бонфуа чуть инфаркт не хватил, обошлись даже без пошленьких шуточек. Почувствовав, как его приподнимают за шкирку со стула, несчастный встал сам и на ватных ногах поплёлся следом за своим безумным товарищем, пытаясь уговорить того идти в одиночку, но Кёркленд был упрямый как осёл. - И помни, когда я начну нас переносить, не думай ни о чём лишнем, усвоил? Мне так проще будет, – давал он последние наставления в на удивление симпатичной уборной. - Так а я зачем тебе там нужен? – не зная, куда сбежать от «могущественного» волшебника, взвыл Франциск. - Одному скучно. Яркий свет на секунду заполнил всё помещение, растворив в себе двух гостей столицы. Что-то – Бонфуа так и не понял, что - безо всяких спецэффектов выплюнуло их уже в совершенно другой части здоровенного мегаполиса. Англия тут же заозирался вокруг, как загнанный зверь, - им повезло залететь в безлюдный закоулок обычно переполненного здания, только какой-то карапуз на вид лет четырёх выронил изо рта леденец и убежал при виде внезапно возникших из воздуха дяденек. «Тебе всё равно никто не поверит, мелочь!» - злорадствовал про себя Артур. Франция же ползал рядом на карачках с совершенно не романтичными мыслями о том, что в «Гарри Поттере» всё-таки была доля правды – подобный «халявный» способ перемещения с непривычки может высунуть желудок через жопу. - Где он, ты его видишь? – получил француз несильный пинок по ляжке. – Хорош пол протирать, поднимайся, четвероногое. «Четвероногое», всё ещё пребывая не в себе, с трудом перешло в стадию прямохождения и поковыляло вслед за напарником, оглядываясь по сторонам, стараясь быть максимально внимательным и сосредоточенным. Не прошло и двух минут, как за очередным поворотом, глядя сквозь огромное окно, Бонфуа заорал как раненый, указывая вдаль пальцем: - Смотри!! И впрямь – их клиент. За стеклом. Вдалеке. Практически у самого самолёта. - Ну теперь молитесь все! – гаркнул Англия и вскинул перед собой руки, направляя разрисованные кисти на Гилберта. Франциск перекрестился.