28 сектор: Пламя и лёд

Глава 10. Я не спал до утра. Удивительно, но количество всех звезд можно посчитать всего за несколько часов. Обстановка в компании ночного неба выглядела бы даже весьма романтичной, если не учитывать то, что каждую секунду мы подвергаемся неимоверной опасности. За последние два года на земле всё кардинально изменилось. А звёзды…звёзды всё прежние. Мою идиллию прервал шорох. Громкий, в деревьях. Я бегло осмотрел спящих членов отряда. Будить их не было смысла. Если он мне и не почудился, то кто или что это может быть? Ветер, в крайнем случае, какое-нибудь животное. Но почему-то пока я вылезал из спального мешка, пальцы сами нащупали приклад пистолета. За стволами не оказалось ничего необычного. Дав себе мысленное обещание, что не отойду слишком далеко, углубляюсь дальше. Слышу ещё шорох. Я не ошибся. Вспоминаю сегодняшних гостей с заправки. Меня передергивает от мысли о том, что это могут быть твари. Стрекот сверчков мешает сосредоточиться. Боюсь не услышать очередного сигнала. И голоса. Вновь двое. Отчётливые, мужские. В нескольких метрах справа. Снимаю предохранитель и прижимаюсь к коре. — Я уже чувствую их, — первый. — А я вот вижу примятую траву. Если бы ты слушал меня в прошлый раз и настроил свои рецепторы, мы бы уже схватили их, — второй. — Смешно. Про рецепторы, — они заливаются хохотом по непонятной причине. Обдумываю план. Вылезти — не выход. Их двое, да и сравнивать тварь с человеком…Но что делать? Они направляются в сторону лагеря. Позволить им добраться до отряда я не могу. Образ умирающей от лап твари Линды прочно засел в коре головного мозга, думаю, всех, кто видел это. Разворачиваюсь обратно. Пройдусь с ними до лагеря, дальше видно будет. — Это ангельская кровь, — первый. — Последний серафим здесь? Шутишь? — второй. — Точно говорю. Но она мало выражена, — первый. — Ходил слушок, что это девчонка. Ещё сырая и слабая. — Ну, — второй. — В таком случае, нам приперло. Легион будет рад. Очень рад. Они почти на месте. Я заседаю в тени ближайшего дерева. Нельзя позволить им добраться до них. Нельзя. В кармане брюк нащупываю зажигалку, нахожу более-менее сухую кору. Пытаюсь поджечь. Пальцы трясутся. Изо рта тянутся клубы белого пара. Давай же. Искра появляется, но тут же гаснет. Слишком влажно. Вновь прохожусь по карманам. Книга отца у Виты. Что делать? Футболка. Хлопковая футболка. Скидываю куртку, снимаю рубашку. И поджигаю её. Хлопок мгновенно вспыхивает, несмотря на изрядную пропитку предмета одежды потом. Бросаю её за соседнее дерево и выглядываю из-за укрытия. Вначале оглушают Роя. Невольно отворачиваюсь. Теперь было уже ясно, что они не собираются убивать нас просто так. Им нужна либо информация, либо…то, зачем уже приходили их предшественники. Вот удар получает и Бен. Мирта с Ником не реагируют. Смотрю на свой спальник. Он всё испортит, если они заметят его раньше, чем огонь. Последним членам отряда твари просто связывают руки и рты, закрепив их на ближайшей ветке. — Какого? — недоумевает первый, разворачиваясь в мою сторону. Пламя с рубашки перекидывается на дерево. Крепче сжимаю пистолет, предвкушая яркую битву. Глава 11. — Этого мало, — откидываю использованный шприц в сторону. — Хватит ненадолго. — Мы можем дойти до города, — предлагает Алекс. — Долго. Небезопасно. Бесполезно, — отрицательно мотаю головой. — Слишком долго, небезопасно и бесполезно. — Тогда что ты предлагаешь? — он поднимается и указывает на меня умоляющим взглядом. — Я собираюсь вернуться к отряду. И ты отведёшь меня к ним, — тычу в него пальцем. — Мы вообще-то шли к городу. Максимум, что я могу сделать — нарисовать на карте последнее место стоянки, — Алекс подходит ближе, и я чувствую дискомфорт из-за высокого роста моего собеседника. Его и без того тёмные глаза, отражая ночной лес, и вовсе почернели. Мне становиться не по себе. — Речь идёт о моём отце, — хватаю его за шею, давлю и наклоняю вниз. — И о твоём главнокомандующем, парень. В городе ты не найдёшь ничего кроме смерти, — вкладываю весь вес. Голова опускается настолько, чтобы я смогла шептать на ухо. — Долгой и мучительной. — Собирайся, — отпускаю парня и забрасываю за спину колчан. — Подожди хотя бы до утра, он слишком слаб, — Алекс потирает шею. Затем медленно добавляет, — Ты слишком слаба. — Или ты слишком слаб? — пистолет закрепляю на ремне. — Собирайся. Пока он будил сестру и разбрасывал вещи по рюкзакам, я присела около отца. Жар не спадал. Казалось, в холодную ночь от кожи валил пар. Вытираю пот с лица рукавом. Мы ещё увидимся. Здесь. Ещё увидимся. — Сколько до лагеря? — спрашиваю, водружая тело на самодельные носилки. — К утру, думаю, доберёмся, — Алекс надевает рюкзак. — Если они, конечно, не ушли. Ответить я не успеваю, нас затягивает очередная вспышка света. „Глаза, закройте глаза!“: пытаюсь предостеречь. Когда всё заканчивается, не могу сдержаться. — Снова, — закатываю глаза. — Ты не можешь пойти туда, — и вновь этот раздражающий тон. — Назови хотя бы одну причину, по которой я не должна спасать отца, — встаю напротив Габриэля. — Вернувшись, сломишь ход судьбы, нарушишь грань. Этого я позволить не могу, — говорит всё тем же железным голосом. — Мне кажется, проще составлять список с тем, что ты можешь, потому что не можешь практически всего, что меня касается — смеюсь. — Зачем тогда вообще жить? Зачем принимать самостоятельные решения? На всё же есть судьба, она всё знает. Так если мои действия предрешены, почему ты меня останавливаешь? — Я не пущу тебя туда, — повторяет настойчивее. — И что ты для этого сделаешь, ангел? — я устала бояться. Подхожу к нему вплотную. — Как ты остановишь меня? Поджаришь другую руку? А может, объяснишь, как мой отец оказался в запертой снаружи комнате? Габриэль мотает головой. — Ты не оставил мне выбора, — выдергиваю из кобуры пистолет и приставляю к подбородку. — А теперь? Что скажешь теперь? — Ты — не самоубийца. И никогда ей не была, — он пытается сохранить холодность тона, но я вижу, что система ангела даёт сбой. Осталось поднажать совсем немного. — Действительно. Но я могу ей стать. Запросто. В любое время дня и ночи. Этого ты не учел, — сильнее упираю дуло в челюсть. — Мне не нужно напрямую воздействовать, чтобы заставить вас страдать. Достаточно просто уйти с дороги. Разрушить мост между небесами и адом. И всё. Вам будет несладко. Ой, как несладко. Кто-то сзади хватает меня за плечи. Алекс, кто же ещё. Перехватив корпус, парень оттаскивает меня от Габриэля назад. Я пытаюсь противостоять ногами, так как руки всё ещё сжимают пистолет. Не получается — он слишком высок. — Это приведет к необратимым последствиям, Вита. И ты даже не представляешь, к каким, — обращаясь в бесцветное облако, ангел бесследно исчезает. Глава 12. Как можно тише и аккуратнее углубляюсь обратно в лес. Бен и Рой оглушены, Мирта и Ник связаны. Мне уже никто не поможет, а против двоих шансы попросту пусты. Я сильно рисковал. Стоило оступиться, что в темноте было легче легкого, и выдать своё положение, весь план пошёл бы насмарку. Оставалось надеяться только на удачу и маузер, зажатый в руке. — Выходи, я знаю, что ты здесь, — он идет в правильном направлении. Холод сковывает движение. Потирая руки, я останавливаюсь около низкорослой секвойи. — Бесполезно прятаться, серафим. Меня ведёт твой запах, — совсем близко. Я уже слышу шуршание листьев. — Стой, где стоишь, — ствол оказывается напротив его затылка. Снимаю предохранитель. Реакция была незамедлительна. Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, демон сжал мою руку мертвенно жесткой хваткой. По венам потекло жжение, расплавленное стекло. Развернувшись ко мне лицом, он перехватился и начал выворачивать руку под неестественным углом. На курок нажать я не мог, да и не смог бы. Чувство пальцев пропало. В сумерках выпуклые части его лица светились белым, подчеркивая искаженные черты. Демон слегка просел, и я понял, что он намеревается сделать, но помешать был не в силах. Нам раньше напрямую не приходилось проверять насколько мощны обитатели ада, однако, впервые почувствовать это на своей шкуре выпало именно мне. Тварь ухитрился с помощью одной руки перебросить моё тело через себя. Я приземлился недалеко от огня, который, видимо, перебросился и на другие деревья. Почувствовав, как каждая ветка, лежавшая на земле, рвёт кожу на моей спине, до меня всё же дошла вся серьезность ситуации. Пистолет выпал в полете. Пытаюсь привстать и дотянуться до мачете, закрепленного на ремне, но боль, распространившаяся по торсу, останавливает меня. Я стонал, пока демон поднял моё тело и отбросил ещё дальше. — Вставай, парень, — перед глазами всё пошло кругом. Чувствую, как горячая кровь достигает затылка. Мирта была права. Я размяк. И теперь благодаря этому погибнет весь отряд, а то и хуже. Нет уж. Так не пойдёт. Словно повинуясь приказу, я поднимаюсь. Реальность давно растворилась, как сахар в чае. От крайней точки меня отделяет только боль, что пульсирует в нескольких местах сразу. Он подходит и обхватывает моё горло. — Неужели это будет так просто? — вновь оказываюсь в воздухе. Лёгкие превращаются в два огненных шара, требующих кислорода. Неужели, и правда, всё так просто? Я два года выживал на корабле, вселяя в себя тварей. Мы прошли неимоверные трудности, чтобы не умереть в 28. Ради чего? — Легион будет в восторге, когда я принесу ему голову последнего серафима, — освободив одну руку, демон ударяет меня в правую скулу. Лицо по инерции отлетает влево. Если он принял меня за серафима, то моя смерть повлечет за собой хоть какую-то пользу. Вита на время останется в безопасности. Он сменяет руки. Ещё один удар отпечатывается на правой скуле. Конструкция, состоящая из моего безвольно болтающегося в воздухе тела и твари, начинает двигаться. Удивительно, что я всё ещё могу ощутить тепло ноющей от боли спиной. Он тащил меня к огню. Нет сомнений. О чем люди обычно задумываются перед смертью? Вспоминают своих родственников и близких? Читают молитвы? Несмотря на своё религиозное имя, признаюсь, я никогда не был глубоко верующим. Молитв не знал. Вспоминать тоже было особо некого. Единственным, до чего мой мозг дошёл в тот момент, было заклинание экзорцизма, выученное давно. Возможно, будучи в состоянии открыть рот, я бы даже сбил с толку демона. Но об этом думать было бесполезно. Воздух кончался, а исчадие ада грозилось вот-вот опустить мою голову в пламя. Я последний раз попытался вырваться, дотянувшись до его руки. В глазах, отражающих беспощадные языки огня, что-то меняется. Демон останавливается. Моя шея почти касается пламени. Чувствую запах обугленных волос. — Что ты сделал? — хватка слабеет, и я едва успеваю отклониться в сторону, чтобы не упасть в огонь. Слышу удар о землю. Окончательно обессилив, вновь тянусь к ручке мачете. Что бы там не случилось, демон не сдается. Он снова хватает меня. На этот раз за щиколотку. Мы находились на небольшом холме, так что перспектива скатиться с него вместе с тварью уверенности не придавала. Я успел воткнуть лезвие в землю, но было уже поздно. Мы полетели вниз. Снова и снова собирая каждую ветку, я не мог не кричать. Скорость росла, вращение набирало обороты. Было даже представить страшно, что окажется у подножия холма. Рискуя проткнуть себя мачете, пытаюсь остановиться. Становится только хуже. Мне впервые повезло. Если, конечно, можно употребить это слово в данном положении. Начало холма оказалось пологим, поэтому прежде чем влететь в воду, я немного сбросил скорость. На первый взгляд это была небольшая речушка, либо сильно растекшийся ручей. Впрочем, когда ледяная вода заполнила мои уши и ноздри, было уже не до этого. Вначале это принесло облегчение, но оно, как и всё хорошее, быстро закончилось. Кожу вновь обожгло, на этот раз холодом. Нужно было как-то всплывать. Боль снова вернула меня. Я подвигал руками. Клинок всё ещё был при мне. Сделав несколько резких движений, принесших новую боль, двигаюсь к земле. Выныриваю. Глоток свежего воздуха придает новые силы. Оглядываюсь. Демон припал к берегу, пытаясь извлечь попавшую в легкие воду. Одним рывком достигаю его, рукоятью мачете ударяю в лицо. Он падает на живот. Исполняю то, что изначально намеревался сделать. Исчадие издает несколько булькающих вздохов, прежде чем вокруг его тела собирается чёрная дымка. Глава 13. — Лагерь должен быть за этим перелеском, — произносит Алекс настолько долгожданную мной реплику. Мы были на ногах уже несколько часов. Помимо помощи относительно носилок с отцом, мой путник вынужден был нести свою сестру на спине. Рози заснула почти сразу после того, как мы покинули прошлое место стоянки. Я кратко посмотрела на нее и сбавила темп. — Если хочешь, можем передохнуть, — шепчу, чтобы не разбудить Розу. — Мы почти пришли, — Алекс удивленно сводит брови. — С чего бы тебе так резко менять свою точку зрения? — Послушай, — сбрасываю рюкзак. — Я неделю провела в одиночестве. Этот ангел…потом вы неожиданно появились. Отец…и вот я возвращаюсь туда, откуда сбежала… — Если тебе трудно, можешь не говорить этого, — он слегка улыбается. Признаюсь, мне этого не хватало. Простого тепла общения, друзей. Я уже сама не знаю, что случилось со мной за эти семь дней. — Мне не нужны какие-то объяснения. Даже если я чего-то и не понимаю, достаточно слышать тебя снова. И всё. — Нет, — вижу резкие тени, оставленные лунным светом на его лице. — Ты лишь пытался спасти сестру, а я…я остановила тебя, не имея на это прав. Снова. — Мы… я не шёл в город, Вита, — Алекс устраивает голову сестры на рюкзак, под ноги подкладывает плед. Когда он разворачивается, мне становится не по себе. — Я искал тебя. — Ч…- начинаю слишком громко, пресекаюсь. – Что? — Я убедил Рози в том, что мы идем в город, — он заправляет выбившуюся прядь светлых волос за ухо. — И…мне даже показалось, что я убедил себя в этом. Но стоило увидеть тебя, как всё вернулось к отправной точке. — Алекс, — начинаю. — Ты тоже не обязан говорить, чего не желаешь. — Но я хочу, — по его лицу расплывается широкая улыбка. — Я впервые готов сказать то, что желаю на самом деле. — Алекс…- продумываю, как сгладить момент, закрываю глаза. — Мне параллельно, — парень перешагивает носилки и сжимает между пальцев прядь моих волос. От него несёт алкоголем. — Что бы там ни было: Крис, ещё что-то. Теперь мне параллельно, Вита. Параллельно. — Алекс, — перехватываю его руку, потому что понимаю, что по-другому он меня не услышит. — Ты пьян. — Как будто в этом дело, — ловлю себя на том, что вспоминаю похожую ситуацию с Кристофером. Как бы ни хотела её забыть. — Я лю… — Алекс, — перебиваю. — Нам пора. Рози проснется. — Скажи мне, — старюсь не смотреть парню в глаза. — Скажи, в чём дело? Молча отхожу назад, снова накидывая и закрепляя рюкзак. Зря я это затеяла. Когда он успел выпить? — Это всё он, да? — кричит, пока я поднимаю носилки. — Чёртов Кристофер Уоренн и здесь достанет? — Мы почти на месте, — не обращаю внимания. Холодно произношу. — Моему отцу нужна помощь. Несмотря на последние слова, Алекс повинуется. И лишь когда берется за задние ручки носилок, наклонившись ко мне, добавляет: — Можешь делать вид, что ничего не было, я же не собираюсь. „Именно это я и сделаю“: мысленно отвечаю. Запах спирта до сих пор витал в воздухе. Мне не хотелось как-то анализировать ситуацию, говорить с пьяным собеседником. Я поняла, что следует закончить этот ужасный день без новых приключений, доставив отца к Майку. Прошла всего пара минут, а в поле моего зрения уже возникли силуэты знакомых палаток. Ночной свет скользил по плотной ткани, собираясь на угольках от сгоревших костров. От них всё ещё шёл дым. Почувствовав запах копоти, я поняла, что снова вернулась домой. — Кто-нибудь, — кричать ночью и будить подростков, пожалуй, было не лучшей идеей. — Помогите. Я видела мрачные, ни о чем не говорящие мне лица. Люди выходили из палаток, взирая на меня со всей тяжестью поступков, которые я совершила. — Майк! — кричу громче. – Док! Он появляется из самого крупного места временного жилья. На его гримасе застыли одновременно удивление, беспокойство и радость. Без лишних движений я отступила в сторону, открывая сонному взору Майка бессознательное тело отца: — Спаси его. Глава 14. Я не помню, сколько времени поднимался по склону. Единственным, что не исчезло из моей памяти, было несколько особо запомнившихся падений. Всё тело беспощадно ныло. Сперва. Когда у тебя есть стоящая цель, боль становится частью тебя. Она никуда не уходит, просто заползает ещё глубже, толкая тебя изнутри к той самой цели. Я не знал, живы ли мои друзья ещё, целы. У меня была только моя боль. И цель. Боль и цель. Цель и боль. Кровь стекала везде. Опоясывала лицо, затылок, спину. Обжигающая. Кровь. На вкус приятна. На запах тоже. Я не мог сопротивляться этому. Боль и цель. Цель и боль. В глуши, на обагренных ветвях мирно лежал мой пистолет. Я взял его. Даже не проверив предохранитель. Вытянул вперед руку. Я терпел. Долго терпел. Провожу рукой по, казалось, вымокшему насквозь лицу. Боль и цель. Цель и боль. Один шаг. Так много значит. Ещё один. Больше вдвойне. Сосредоточься. Последняя капля. Последний звук. Последнее чувство. Боль и цель. Цель и боль. Схожу ли я с ума? В состоянии ли сойти? Перед глазами чёрное небо. Пусто. Чаша. Пуста. Разум. Пуст. Я подошёл к ним вплотную. Двое лежат. Рой и Бен. Всё ещё оглушены. Слева Мирта. Испуганно смотрит на меня. Есть, чего боятся. Ник привязан к дереву. Кровь. Снова этот вкус. Этот запах. Боль и цель. Цель и боль. Я иду, не останавливаюсь. Они смотрят на меня, говорят. Не слышу. Пусто. Пустой звук. Рука вытянута. Палец на курке. Пару метров. Они кричат. Боль или цель. Цель или боль. Я выпустил в него всю обойму. Сначала тело дергалось, вкушая каждую пулю, каждую жизнь, что они забрали. Снова и снова. А когда упало наземь, я ощутил конечный результат. Боль и цель. Цель и боль. Боль или цель. Цель или боль. Победила боль. Она всегда побеждает. Как бы ты не стремился к чему-то, что-то всегда встает на твоем пути. Вот только кто предупредил меня об этом? Такие преграды мне не под силу. И никогда не были. Я лёг прямо на сырую землю. Сил осталось только на то, чтобы бросить Мирте нож. Перерезав веревки — свои и Ника, она устремилась ко мне: — Что случилось? — Выходим через час. Дайте мне немного времени, — сглатываю, поворачивая взгляд к небу. Боль. Сделав несколько вздохов, я закрываю глаза. Глава 15. Зайти в палатку Майк мне позволил только под утро. После нескольких часов томительных ожиданий я была готова к чему угодно. Алекс с Рози благополучно вернулись к себе, где старший брат уже отсыпался. — Вита, — у входа появляется худощавый силуэт. По голосу можно распознать, каких трудов стоило доку вымолвить моё имя. Я вошла внутрь. На столе, непривычно пустом, находилась одинокая керосиновая лампа, рассеивая немногочисленные частички света по площади помещения. В палатке стояли всего три койки, не то, что в 28. На средней лежал отец, из руки тянулась длинная трубка, прикрепленная к пакетику с неизвестной мне жидкостью. — Причиной лихорадки стала какая-то инфекция. Ты вовремя ввела нужную дозу антибиотиков, — Майк опирается на стол и потирает сонные глаза. — Неизвестно, что случилось бы, приди ты позже. — Спасибо, — обнимаю его, насколько позволяют уставшие мышцы. Может, я и какой-то там сверхчеловек, но режим сна никто менять не собирался. — Не за что. Я не могу сказать ничего однозначного, — раздосадовано, он отвечает на объятия. — Сколько он пробудет в таком состоянии, вернется ли вообще… — Майк, — пошатываясь, отстраняюсь. — Это подождет до завтра. Ты только скажи мне, где Крис и Мирта? — На вылазке, — док запрокидывает голову. — Не уверен, что мне это сойдет с рук. Но они ищут тебя. — Отлично, не думала, что эти двое выдержат так мало, — улыбаюсь. — Как вы вообще тут? Как ты? Как Элисон? — Со времен 28 почти ничего не изменилось, — Майк опускает правую руку на моё плечо. — Как ты? Как ты, Вита? — Так, — устраиваюсь на соседней с отцом койке. Спина мгновенно начинает ныть от воспоминаний о жесткости местных матросов. — Завтра, завтра, завтра…в этом нет ничего срочного. Я останусь с ним, если не против. — А у тебя есть выбор? — он уходит вглубь палатки, останавливаясь у прохода. Видимо, кто-то соединил сразу две, для удобства. — Я буду в соседней, зови, если что потребуется. Попрощавшись с доком, разминаю не менее жесткую подушку. Ощущение, что последний раз спала на такой несколько лет назад. Мне было не до погружения в ностальгию, каких-то особых мыслей о возвращении. Я устала так сильно, что это обстоятельство перебороло во мне ненависть к сегодняшнему, не самому удачному дню. Но, несмотря на всё, ко мне вернулся отец. Это ли не самое главное? Однако облегчения не было. То ли потому что его состояние было нестабильно, то ли потому что Крис с Миртой шатались по лесам в поисках меня, то ли оттого, что я каким-то образом, скорее даже подсознательно, чувствовала, что он жив. С момента известия о гибели 24 догадки душили мою душу. Но, как бы я не желала сопротивляться, глаза слипались. Странные сны не приходили уже давно, так что без каких-либо опасений, кратко сжав руку отца, я отвернулась на бок и погрузилась в другую реальность. «Ничего не предвещало беды. Осознание пришло ко мне не сразу. События прошлых видений всегда происходили в секторе или около него. Здесь же всё было по-другому. Я находилась в каком-то неизвестном пространстве. Ото всюду лился ярчайший белый свет, сильно давящий на глаза. Оборачиваюсь. Вокруг пусто. Ничего, кроме света. Меня отбрасывает назад. В пространстве появляются стены, свет, пусть и немного, но становится более блеклым. В этом видении было ещё кое-что необычное. Раньше я чувствовала, что это сон, что не могу его контролировать. Здесь же ко мне пришло ощущение полноты действия. Ощущение себя. Я всё ещё хотела спать, чувствовала ноющие мышцы на ногах. Всё становилось ещё жутче, пока мне, наконец, не показали, ради чего я здесь оказалась. Смотрю на себя. Отросшие волосы, море царапин, ободранная кожа. Первое слово, что пришло после увиденного „реальность“. Всё было действительно очень похоже на правду, намного больше, чем в прошлых видениях. На всякий случай проверяю свою способность двинуться. Впрочем, ничего нового. У моей копии в руках был пистолет. Меня это ни сколько не смущало, пока я или она не вскинула его. Пальцы, держащие ствол, задрожали. Что могло такое вызвать? Мне удается немного выглянуть из-за стенки и заметить её глаза. Они были наполнены страхом. Зная себя, я бы даже сказала ужасом. Но, что удивительно, каждый мускул на лице находился в своем положении, не выражая никаких эмоций. Совсем. Я захотела это прекратить. Меня не покидало предчувствие, что на мушке может оказаться знакомый, а то и друг. Прежде чем успеть выдвинуть новую догадку, я увидела. Увидела его. — Почему ты делаешь это? — я снимаю предохранитель. Кажется, что от ладоней моих, нынешних, пахнет смазочным маслом и порохом. — Потому что так надо, — подняв руки, он встает на колени. — Твоя судьба — моё проклятие. — Ты уже говорил это однажды, — я смотрю на него, а в голове пусто. — И чем оно обернулось? — Не делай вид, что ничего не было, — произносит с явной болью. — Я ни о чем не жалею. Мы как две стороны луны, только вот я в ней тёмная. Всё началось с сердца, на нём и закончится. — Ты не заставишь меня, — пытаюсь отвернуться от него, что-то мешает. — Есть другой выход. — Выход только один, — его глаза краснеют. — И он сильнее. Даже, чем ты. — Я никогда не прощу тебя за это, — пистолет почти выпрыгивает из моей хватки. Грудную клетку сдавливает. — Простишь, — на необычно исхудавшем лице появляется натянутая улыбка. Я слышу выстрел и исчезаю». Мне хотелось кричать. Очень громко и долго. Но из горла ни шло ни звука. Не видя перед собой ничего, кроме его лица, я встала и попыталась сделать хотя бы шаг. Падение хоть как-то помогло частично освободить голову. Я ударилась локтём, обо что не видела, да и при желании не смогла бы. Кто-то меня поднял и усадил на стул, предположительно в углу палатки. Я видела его там вчера. — Вита? — Майк поднимает моё лицо за подбородок, видимо, в надежде обратить на себя пустой взгляд. — Что случилось, эй? — Упала с кровати, — на автомате отвечаю. Вряд ли он поверил в это. — Док, — снаружи звучит голос. Нет, нет, нет. — Тут немного, но кое-что удалось захватить. Я смотрю на спину вошедшего. Он зашёл и начал выкладывать что-то из рюкзака, не обращая на нас никакого внимания. Майк, коротко взглянув на меня, встал и пошёл в его сторону. — Крис, — произносит док. Я не слышу его имени. Пытаюсь не слышать. — Это очень долгая и сложная история, — не обращая особого внимания, он продолжает. — Мы обошли окраины, но… — Крис, — повторяет Майк громче и напряженнее. Я готовлюсь к худшему. Вошедший оборачивается. Не вижу выражения его лица. Увиденное мной накладывается сверху, ярким отпечатком. Слышу звук упавшего предмета и понимаю, что не должна ничего выдать. Вопреки головокружению встаю, опираясь на спинку стула, и, фокусируя взгляд примерно в том месте, где должны быть его глаза, шепчу: — Здравствуй, Кристофер.