28 сектор: Пламя и лёд

Глава 35. После поединка Мирта настояла на том, чтобы я отправилась домой отсыпаться. На самом деле она, конечно, хотела отложить нашу новую встречу с Тенью во избежание новых не очень приятных форс-мажоров. Я понимала её. Действительно понимала. Но для меня всё остальное тоже было предельно ясно — завтра должен состояться финал, да и соперник мой, безусловно, известен. Поутру, если он действительно позволит снять маску, все будут шокированы, кроме меня. За всё то время, проведённое с Кристофером в 28, истинная природа тех ощущений мне была непонятна, но теперь… Сегодня я могла с уверенностью сказать, что-то притяжение не было фальшью. До сих пор, несмотря на наше отдаление друг от друга, в каких-то нервах головного мозга всегда всплывали сигналы о нём. Я могла запросто почувствовать приближение Криса на удивительно большом расстоянии и здесь, на турнире, рефлексы не обманывали меня. Кристофер Уоренн — Тень. И пусть, я пока не могу доказать свою правдивость кому-то из окружающих, его выбор не даёт мне покоя. Но почему это происходит? Знаю, что притяжение взаимно. Знаю, что этому виной что-то большее, чем простые люди. Знаю, что кто-то выбрал именно нас. Но этот кто-то сделал роковой выбор за меня. И мириться я с этим просто так не намерена. Мои размышления прервал толчок. Подняв голову, я заметила Алекса, в которого, видимо, и врезалась. Он непонимающе свёл брови. — Извини, я…- пытаюсь рассмотреть выражение его лица. Несмотря на то, что вечер только начинался, в месте, до которого плотный свет факелов не доходил, было, словно глаз выколи. — Я задумалась… — Ничего страшного, — продолжаю не замечать его мимики, но по тону распознаю, что парень улыбается. — Я искал тебя. Хотел поговорить. — О чём? — не подумавши, ляпаю. Конечно, тем для беседы было море, особенно после нашего последнего разговора. — Я ходил на все твои туры сегодня, — он поднимает локоть и перед моим взором предстаёт какой-то предмет. Очень странной формы предмет. Мне требуется произвести загрузку в течение нескольких секунд, чтобы понять, что это цветок. — Ты была хороша. — Я не очень разбираюсь в цветах, — неуверенно протягиваю пальцы навстречу Алексу. Когда нащупываю стебель, беру его более твёрдо. — Но…спасибо. — На самом деле ты вряд ли видела его раньше. Этот цветок называют «царица ночи», — голос его был мягок, но одновременно непривычно уверен. Мне захотелось помолчать и выслушать эту историю. — Существует поверье, что только в особенную ночь в году царица спускается на землю, чтобы подарить людям столь чудесный цвет. Но они почему-то прозвали его «драконьим кактусом». Честно говоря — несправедливо. Он действительно редок, прекрасен…и это любимое растение моей мамы. Было, конечно. — Это…- медлю, ощупывая мягкую ножку. — Это действительно романтично. — Прости, если смутил…- несколько нервных смешков вырываются из груди Алекса. Может, я и не видела его лица, но знала, насколько ему было трудно заговорить со мной снова. Он пытался держаться твёрдо, но получалось это не всегда. — Я на самом деле не об этом, безусловно, хотел поговорить. — Если речь о нашей последней беседе, — медленно начинаю. Кажется, его смущение как-то влияет и на меня. — То не стоит извиняться. — Просто позволь сказать это, — парень был настолько открыт, что мне стало неудобно, ведь я не могла ответить ему тем же. — Я не хотел как-то задеть или обидеть…мне просто осточертело держать это в себе. А алкоголь, как обычно, сыграл не на той стороне… — Алекс, — прерываю, пережимая левое плечо парня. Он тут же останавливается, и я, сделав шаг навстречу, наконец-то вижу его глаза. — Мне трудно говорить это, но даже будь я готова к чему-то подобному сейчас… — Это был бы не я, — с грустной ухмылкой замечает. — Дело не в этом, — стараюсь, чтобы хотя бы голос звучал искренне. Сильнее давлю на ткань его толстовки. — Сейчас такое время. И я считаю, что нужно сконцентрироваться на самом главном. Рози…я слышала — ей становится хуже. Будь там, где должен, Алекс, чтобы потом не карать себя. Будь сильным. Будь чем-то большим, чем сейчас. А если на пути встают проблемы, если чувствуешь, что срываешься…терпи. Ты всегда можешь прийти ко мне или Майку. — Спасибо, — горько, одними губами проговаривает парень. По его лицу пробежала краткая волна дрожи. Я вдруг ощутила эту грусть, как и смущение, всем своим телом, по которому пробежали мурашки. Чувство долга к нему вдруг толкнуло меня вперед. — Спокойной ночи, Алекс Кроуфорд, — шепчу в самое ухо, привстав с помощью второй руки, заброшенной ему за шею. В этот холодный вечер от парня веяло легким, нежным и ненавязчивым теплом. Прежде чем опуститься, немного задеваю губами его скулу. На удивление, Алекс даже не дергается. Сжимая в руке «царицу ночи» или же «драконий кактус», со скверным чувством отправляюсь в палатку. День выдался не из лёгких, но завтрашний обещает быть её более сложным. А что дальше — даже не представляю. Глава 36. В тот вечер я долго не мог заснуть, и виной тому были далеко не усталость в мышцах или переживания. В груди, где-то между лёгкими, засело чувство, что что-то изменилось, и именно сегодняшний день станет отсчётом нового периода в моей жизни. За последнее время на меня настолько часто нападали истинные порывы этих самых ощущений и предчувствий, что я уже не мог с уверенностью ответить, правда это или же у меня снова и на этот раз окончательно поехала крыша. Впрочем, несмотря на все эти противоречия с Витой, турнир, можно признать, что жизнь в лагере, в конечном счете, обрела некую стабильность. И снова чувство. Но этот раз запаха ложных ожиданий. А так хотелось бы хоть на короткий период удостовериться в том, что твари наконец-таки оставят нас в покое. Но это невозможно. Паразит и хозяин не могут долго существовать в одном теле, а самое горькое здесь то, что уже нельзя было с уверенностью сказать, кем являемся мы, последние остатки человеческой расы, в этой системе. Как ни странно именно рассуждения о неминуемом конце помогли нормализовать пульс и успокоить бурную фантазию, которая, чёрт её возьми, продолжала активизироваться ночью, как и раньше. Самое, пожалуй, отвратное в этом апокалипсисе — безысходность. Ты помнишь свою прошлую жизнь, будто она была вчера, и ничего не можешь сделать, чтобы вернуть её. «Вначале мне показалось, что я погрузился в немного необычную дремоту, до сих пор ощущая себя, но, как говорится, одной ногой уже будучи во сне. Перед глазами то и дело мелькали невнятные и мутные пятна схожих оттенков, что подтверждало это суждение, но когда зрачки смогли доставить в мозг хоть какую-то однозначную картинку, я не на шутку перепугался. Вокруг царил полнейший мрак, без намёка хоть на каплю освещения. Я оглянулся. Щёку задел, будто бы поманил, лёгкий ветер. Провожу рукой по скуле. В том месте, где прошёлся поток воздуха, по коже пошло раздражение и холод. Я выдохнул. Температура значительно понижалась, казалось, будто находился я сейчас где-нибудь на полюсе, но уж никак не в неизвестном пространстве, да ещё и в собственном сне. Дышать становилось всё труднее. Горячие капельки мгновенно превращались в дым, чем-то похожий на табачный. Складываю руки и потираю плечи. На грудь что-то давит, сковывая морозом всё внутри. Было холодно, но не настолько, чтобы паниковать. В тоже время я был уверен, что температура достигла градусов пятнадцати ниже нуля. Атмосфера поглотила меня, будто я её собственность. В бок ударил вихрь, так и цепляя, маня за собой. Я пошатнулся, поддаваясь порыву, но, в конечном счёте, с трудом устоял. — Кристофер Норман Уоренн, — снежинки, что налетели с той метелью, осветили силуэт мужчины, находившегося прямо передо мной. Голос его, бесцветный и безразличный, звучал будто бы из разносторонних динамиков, окружавших меня, но губы незнакомцы отнюдь не двигались. — Найди в себе кусок того льда, который поможет вырастить свой айсберг. Ты — пурга, способная смести всё вокруг. Ты — мороз, холодный и безжалостный, человек с севера. Ты нужен мне. Найди его. Я вдруг почувствовал прилив сил. Будто его бессвязные реплики повлияли в меня в большей степени, чем простые слова. По венам прошло неоднородное вибрирование. Будто сотни иголок выпрыснули яд, находившийся на их наконечнике. Я удивительно легко поднялся и понял, что руки мои приобрели иной, серебристый оттенок. Пальца непроизвольно сжались в кулаки. Прежде чем исчезнуть, поднимаю глаза. Человек стоял без малейшего шороха, и на мгновение мне показалось, что он и вовсе не дышит. В то же время от незнакомца вело тёплом, которое я чувствовал даже на таком расстоянии. На вид это был мужчина средних лет, с фигурным и выразительным носом, лицом овальной формы, которое заканчивалось вытянутым подбородком, и средней длины волосами цвета соломы, собранными в аккуратном хвосте. Глаз его я не видел, да и не смог бы, наверное — под лбом простиралась такая глубокая тень, будто кто-то нарочно захотел их скрыть. Поза человека внушала железную уверенность. Руки сцеплены за спиной, ноги расставлены, образуя широкий угол. Отдельного внимания заслуживали плечи. Они образовывали настолько ровную линию, будто и не являлись частью человеческого тела и вовсе. Одет он был дорого, особенно по сегодняшним меркам: вельветовый плащ тёмных оттенков и строгий костюм, чуть посветлее. Вот только обувь его была совсем не под стать такому строгому образу, больше напоминала скорее кроссовки, чем ботинки. Мужчина поднял голову, и я увидел то, что так желал. Глаза его были чёрнее ночи…» Первым, что я ощутил после возвращения, был ужасный озноб. Всё тело тряслось, а кончики пальцев буквально посинели от холода. Он знает моё второе имя. И я нужен ему. Глава 37. — Ещё не поздно отказаться, — Мирта обращает в мою сторону почти заклинающий и гипнотический взгляд. Несмотря на то, что намерения её были серьезны, а ситуация, мягко говоря, не блистала спокойствием, я позволила себе легкомысленную улыбку. — Ты так говоришь, будто отправляешь меня на смерть, — саркастически замечаю. В это утро я проснулась оттого, что у меня защемило в груди, а после, будто от самого сердца, по венам и артериям разошёлся легкий холод. Не знаю, что бы это значило, но мою и без того подкошенную уверенность в сегодняшнем поединке, оно вовсе смогло улетучить. Так что, приходилось играть с Миртой, дабы не усугубить положение. От этого чувства было хуже всего. — Ты не знаешь его истинные мотивы, — она вполне серьезно и испуганно сжимает мои плечи. — Я дала обещание. Если с тобой что-нибудь случится… — Ты совершенно не умеешь врать, — рывком подталкиваю её к себе, сжимая дрожащее от неожиданности тело в своих холодных и отстраненных объятиях. На другие я не способна. — Это твой главный недостаток. — Просто пообещай мне, что с тобой всё будет в порядке, — немного оправившись, Мирта опускает голову на моё плечо. — Послушай. Он не причинит мне никакого вреда, да и ты всегда рядом, — отстраняюсь, направляя в её сторону ещё одну прохладную улыбку. Заметив реакцию девушки, добавляю. — Я обещаю тебе, Мирта Мартин. Ступаю на сколькие ступеньки. Ночью прошёл очередной ливень, так что весь ринг оказался в мелких, но довольно частых лужицах. Всё усугублял холодный ветер, от которого на коже лица пошло раздражение. Стоило мне достать меч, как толпа вновь загудела. Совершаю несколько передвижений с мечом, чтобы размяться и проверить готовность. Новый гул ударяет в уши. Я специально зашла на площадку гораздо раньше, чтобы подготовить их. Недолго осталось подросткам поддерживать своего лидера. Как только на другом конце ринга возникнет силуэт Тени — на толпу вновь опустится занавес тишины. Стоило воспроизвести в мыслях его образ, как мой противник, необычно рано для себя, поднялся на сруб. Он возник из ниоткуда. Даже люди, стоящие в коридоре, из которого он только что вышел, были слегка шокированы. Пока Тень оправдывал свою кличку. Но только что будет с ней, когда я выведу синеглазого на чистую воду? — Готова? — он приближается ко мне лёгкой, почти парящей походкой, зажимая пальцами кнопку на шифровщике голоса. Подол плаща его покорно трепетал под напором ветра, гуляя то в одну, то в другую сторону. — Сними маску. Я не буду драться с невидимкой, — решаю сразу ударить в лоб. Знаю, что он не сможет отказать. Знаю, чего он от меня ожидает. Знаю, что я здесь кошка, а не мышка. На этот раз все козыри на моей стороне, путешественник. — Ты, — Тень останавливается в нескольких метрах от меня. Приходится пройти почти через всю площадку, чтобы приблизиться к нему непривычно близко. Впрочем, эту ситуацию можно рассматривать от разных лиц. С тем, кто скрывался под маской, у меня было своё прошлое, возможно даже общее, а с тем, кто надел её… никаких перспектив. Сохраняя безразличность, я взялась за нижний край ткани. Однако сомнения всё же закрались в мозг. Я давно знала правду, но не хотела её принять. Последний шанс…пальцы застыли в одном положении. Я тут не причем, он сам выбрал этот путь. Одним резким движением срываю маску и, первоначально даже не взглянув на её обладателя, бросаю предмет одежды под его ноги. Дождевая вода тут же охватывает кусок ткани со всех сторон и поглощает в свои недра. Вокруг льются изумленные восклицания. Я поднимаю на него взгляд, но не могу узнать. На лице усталое и затупленное выражение, схожее с моим. Он снова тянет руку к устройству, но на этот раз, чтобы отключить его. Скверное чувство назрело внутри. Как ни крути, это ведь я сделала его таким. — И снова здравствуй, Вита, — произносит Кристофер таким сухим голосом, будто в горле его раскинулась Сахара. — Не думала, что я окажусь таким крепким? Ты ещё многого не знаешь обо мне. Обидно, что та неделя так ничего нам и не дала. — Хоть в чём-то ты прав, — опускаю взгляд, размеренно выдыхая потяжелевший воздух. — Вот только…честно? Я не думала, что ты окажешься таким хрупким. Знаешь, я даже разочарована, пусть и с самого начала догадывалась. Видимо, какие-то остатки надежды ты всё же смог во мне вызвать. — Все для тебя, Ваше Величество, — не скрывая обиды, Крис меняет тон. Конечно, я задела его. И он, видимо, пытается отомстить, называя меня как тогда, в 28. Те времена уже казались настолько далекими, что я начинала забывать многие детали. — Представь, я наконец-то осознал, кто ты на самом деле. Огненная девушка, саламандра, последний серафим…столько пафоса. Как бы ярко не горело твоё пламя, сердце у тебя, Вита, холодное. — Что же, — не могу сдержать горького на вкус смеха. — А что до тебя? Ледяной мальчик с горячим? Мне как-то всё равно. Я не хочу с тобой драться. Это больше не имеет смысла. — Ну же. Они хотят этого, — Кристофер разводит руки в стороны. Ветер усиливается настолько, что его приходится перекрикивать. — Ты же всегда ставила интересы людей превыше своих. Разворачиваюсь и отхожу на свою половину ринга. Краем глаза замечаю шокированное состояние Мирты. Она не отрывала взгляда от площадки, но это не помешало ей, уже практически на рефлексе, ударить в гонг. Никто из нас не сдвинулся с места. Я ждала от него очередных фокусов, а он от меня. Замкнутый круг. Забавно. — Ты так ничего и не поняла? — мой противник первым делает шаг вперед, на ходу расстёгивая ремень и сбрасывая тяжёлую кожу. Впрочем, оставшись в одной футболке, которую я раньше не видела, он решает пойти ва-банк. Спустя ещё пару секунд, Кристофер остаётся в одних брюках и обуви. — Я — твоя тень. И всегда был ею. Мне приходилось делать за тебя всю чёрную работу, пока ты мило играла на публику, терпеть твои регулярные истерики, но ради чего? Чтобы сейчас оказаться здесь? — Ты сам не можешь ответить на свой вопрос, — под новый виток воплей, я отвечаю, сбрасывая свою мантию. Руки мгновенно обдаёт холодным воздухом. — Вот только зачем? Зачем эти игры в персонажей из комиксов? К чему это подражание? Голос, неизвестно откуда добытые линзы… Если ты так недоволен этим, почему бы не выйти наконец в свет? Доказать мне то, чего ты, похоже, так давно хотел? Почему ты до сих пор моя тень, Кристофер? — Потому что от тени невозможно избавиться, Вита, — я вижу до боли знакомое выражение. Этот взгляд чувствуется даже из-под заслонки, состоящей из линз. Давно не виделись, парень из зала. — Я пытался. У меня получилось обмануть Криса, но эту часть я не смог. — Прежде, чем мы начнём, — слова вдруг рассыпаются, и я пытаюсь поймать их рукой, беспорядочно рассекая ей воздух. — Откуда такая подготовка? Никогда не замечала твой талант. Ах, да. Это, наверное, одна из тех вещей, которых я не знаю? — Ты никогда не замечала ничего дальше своего носа, — в нём кипела эта злоба. Жалость сама по себе ужасна, но жалость к себе и вовсе может убить. — У меня был брат…кузен. Который этим увлекался. Брал пару уроков. — И ещё одна, — я делаю первый удар, однако, на его пути, в перпендикулярной плоскости, возникает меч Тени. Нарочно отхожу назад, ожидая его ответа. — Чего ты ждёшь? Атакуй! — помимо раздражающего ветра, что заставлял кричать и обдавал морозом, я вдруг ощутила лаву. Раскалённая, плотная она возбуждала во мне долгожданные им скачки гнева. Если поддамся, сделаю то, чего Кристофер так яро желает, никто не сможет остановить мой нрав. Пока что я терпела их. Но это пока. — Это же твой триумф. Все, о чём ты только мечтал. Унизить меня на публике. — Ох, это не мой триумф, — парень, даже не моргнув, блокирует новую череду выступов. Шрамы на его теле, оставленные, предположительно, тварью, краснеют под новым порывам ветра. — Это твоё дежавю. Помнишь, как я разбил твой нос? Можешь считать это расплатой. Да и я уже атакую. — Катись к чёрту, Уоренн, — выпаливаю сквозь сжатые зубы. Потеряв часть контроля, отвешиваю пару совершенно необдуманных ударов. Он же, буквально паря вместе с лезвием, снова отвечает преградой. Вот только в этот раз Крис действительно направился в атаку. Однако меч его до сих пор был направлен перпендикулярно моему, а выступы напоминали блоки. Но соперник двигался вперед. Заставляя меня вновь и вновь отступать. — Только вместе с тобой, — на его губах появляется долгожданная ухмылка. Руки сводило от напряжения. Я уставала. Кристофер бы мог давно победить меня, если бы захотел. В отчаянии, вкладываю в удар всю силу, навешивая на него манёвр снизу. Он вынужден выгнуть локоть, что позволяет мне сделать раскрутку и, с помощью точного импульса, снова вернуться в атаку. — Неплохо. Наши клинки вновь встречаются под разными углами. Приходится с большим усердием работать корпусом. Ему, в общем-то, это больших помех не приносило. Соперник будто знал, куда я ударю. Будто бы уже видел этот фильм и готов к моим действиям… — Я ведь вижу тебя насквозь. Пора, наверное, уравнять шансы, — с лёгкостью отпрыгнув назад, Кристофер неожиданно выпускает свое оружие, обнажая пустые руки. — Давай. Доломай уже меня, если сможешь. — Что ты делаешь, чёрт возьми?! — то ли от ветра, то ли от недостатка самоконтроля, кричу. — Пора закончить начатое в зале. Тогда ты не смогла, а сейчас…- прогибаясь, словно змея, он, даже не задумываясь, буквально бросается под мой меч. В самый последний момент успеваю отвести лезвие подальше. — Ну же. Убей меня. Если я тебе безразличен, конечно. Я смотрела на него и не могла понять, что происходит. Неужели это всё моих рук дело? Этот отчаянный взгляд. Снова. Что я сделала? Вдох. Выдох. Нас окружили перепуганные взгляды толпы. Вдох. Выдох. Вижу перед собой только его лицо. Вдох. Выдох. Я должна. Снова разворачиваюсь, исполняя свой уже, наверное, коронный удар. Он, юркнув немного в сторону, избегает его. Второй раз бью с плеча. Крису хватает доли секунды, чтобы принять нужное решение — снова промах. Я не боялась как-то задеть или даже ранить его. Было ясно, что он уйдёт от любого удара. Новые атаки совершаю прямо перед собой. После очередных точных движений, начинаю смещать его к краю площадки. Там будет хоть какой-то шанс. Кристофер поддаётся. Но у него всегда был туз в рукаве, я-то знаю. И самое страшное заключается в том, что я понятия не имею, когда он его достанет. Стараюсь ловить каждое движение, каждые вздох и выдох. Ему тяжело, но сил ещё предостаточно — уж побольше, чем у меня, точно. И, в конце концов, я упускаю его. То, что происходило в тот момент, сложно было описать словами. Вначале он коротко оглянулся, проверяя наличие столба с жеребьёвкой, а дальше случилось нечто невообразимое. Парень, которого я когда-то считала знакомым, спиной взбежал на ветхую конструкцию и, умело оттолкнувшись одними ногами, сделал сальто, приземлившись за моей спиной. Я сразу поняла, что сопротивление бесполезно. На всё про всё он потратил жалкие секунды, а затем также искусно обхватил мой корпус, закрепляя его рукой чуть пониже шеи, так, что кость запястья упиралась в мою челюсть, под самым ухом. Крис медленно сполз пальцами по моей руке, заставляя выпустить нагревшуюся от битвы рукоять. Впрочем, убирать он их не спешил, надёжно перехватив ещё и мою руку, прижав к левому бедру. Вначале я несколько раз дернулась, но вскоре поняла, что из этого захвата просто так не выбраться. Кристофер меня не отпустит. Сквозь футболку я чувствовала жар, исходящий от его изнурённого торса, а у самых моих волос находился нос, который истощал знакомое холодное неровное дыхание. — Так лучше? — на этот раз без ярких интонаций медленно шепчет он мне в самое ухо. — Я всегда выигрываю, потому что знаю тебя намного лучше себя. — Лучше, — поступаю по единственному рациональному пути. Я полностью расслабляюсь, примыкая к нему, дабы сбить с толку. — Ты выиграл. Вот только не знаешь меня. Совсем. Пользуясь его расслабленностью, цепляю левую лодыжку. От неожиданности Крису приходится немного отпрянуть назад, но этого оказывается достаточно, чтобы я, развернувшись, выбралась из его хватки и ударила подошвой прямо в грудь. Не расчёт силы серафима приводит к тому, что парня, словно игрушку, отбрасывает к тому самому столбу. Я замечаю болезненную гримасу, прежде чем достаю нож победителя и, вложившись по инерции, швыряю лезвие в его сторону. В тот момент мне было всё равно. Я лишь смотрела, как нож воткнулся в дерево под острым углом, чуть не задев его шею. Напоследок достаю ножны, подаренные им вместе с лезвием на мой день рождения, и бросаю под ноги Тени. Несколько крупных капель из лужи омывают его брюки. Ты сам выбрал этот путь, Кристофер. Под блёклые и шокированные вздохи толпы я разворачиваюсь и ухожу оттуда. Куда подальше. Глава 38. — Насколько же ты жалок, — выбрасывает Мирта, пытаясь аккуратно расшатать лезвие. Одно неловкое движение и нож мог бы пройти словно через масло, перерезав артерию на моей шее. — Не знаю, что ты пытаешься доказать, но у тебя, похоже, неплохо получается. — Мирта, — я попытался не сильно давить на связки, дабы случайно не задеть острый край. Не могу поверить, что Вита сделала. Она будто была уверена, что нож не убьёт меня. — Ты видела эти глаза? Они снова зажглись… — На месте Виты я бы не промахнулась, — вытаскивая нож из дерева, рыжеволосая брезгливо отворачивает голову. — Я была неправа. Оставь её. Ты никогда не вернёшь прошлого. Запуская пальцы в волосы, я сполз по столбу. Может, уверенность в правильности своих поступков, что наполняла меня, взошедшего на этот помост, действительно была ложной? Терять всегда труднее. Я снова стал никем. Нужно было смириться, но слабость не дала это сделать. Столько ложных стереотипов, чтобы снова всё испортить? Всё закончилось. Давно. Но почему она метнула этот нож? Провожу холодными руками по лицу. Вита, которая всегда боялась причинить вред не тому? Все мысли, таившееся в уголках моего сознания, вдруг неожиданно выплыли наружу. Неужели я заслужил это? — Уоренн, — мои глаза были закрыты, но этот кипящий голос можно было узнать на слух. — Вставай. — Я не буду с тобой драться, Робин Гуд, — на последнем издыхании отвечаю, не покидая своего местоположения.  — Помнишь, я обещал ударить тебя? — сжав мою раздраженную руку, Крокфорд без труда поднял меня на ноги. Я был слишком отвлечён, чтобы сопротивляться. — Так вот. Догадываешься, почему я сделаю это именно сейчас? — Понятия не имею, — смерив его взглядом, глухо выговариваю. В тёмной радужке отражалась пасмурное небо. Стоило осознать всю пагубность этих разборок, как подкатила новая порция. Как раз вовремя. — Впрочем, неважно, — хмыкнув, блондин отвешивает мне удар с правого кулака. Нижняя губа лопается, из неё выливается кровь, вначале брызнув, а потом и омывая весь подбородок. Медленно провожу языком по её дуге. Солёный металлический вкус растекается по рецепторам. — Отвечай. Я жду. Терпения у него хватает ровно на две секунды, однако новая попытка, в силу моей готовности, не увенчивается успехом — я увернулся. Ещё пару взмахов руками для Кроуфорда проходят холосто. Понимаю, что долго это продолжаться не может — силы небезграничны, поэтому решаю оттолкнуть его и, воспользовавшись возможностью, уйти. Но стоит мне вложиться, как путь руки что-то преграждает. Мне необходимо несколько секунд, чтобы осознать нахождение Виты между нами. Она абсолютно спокойно смотрела на меня, вот только от пальцев её, прочно закрепивших положение моей руки, исходила вибрация. Они дрожали с недюжинной частотой. От места соприкосновения пошли мурашки, а кожа там покраснела. — Пойдёшь со мной, — настолько властным и надменным тоном произносит девушка, что от услышанного по губам расплывается улыбка. Оглянувшись к Алексу, Вита добавляет. — С тобой разберусь позже. — Разве мы ещё недостаточно разочаровали друг друга? — она с такой лихвой напрягает челюсть, что я мгновенно жалею о своём вопросе. Сплёвываю кровь. Ещё несколько секунд мы смотрим в лица, похоже, незнакомых людей, не подавая признаков малейшего движения. Я даже перестал обращать внимание на зажатую в тисках руку, пока Вита не развернулась и двинулась в ближайшую палатку, волоча меня за собой. После она просто швырнула моё тело за брезент, заходя следом. — Чья это палатка? — недоуменно спрашиваю, оглядывая непривычную обстановку. Вещи здесь были разброшены по раскладным стульям, а дополнение им составляла лишь небольшая кровать. Я вновь поднял взгляд на неё. Свой девушка от меня отводить не собиралась, вот только из-за тьмы, содержащейся в палатке, мне больше был недосягаем их блеск. — Без понятия, — абсолютно обыденно отвечает она. А после, будто вспомнив истинную тему разговора, задумчиво складывает руки на груди. — Не мог бы ты…одеться? — А тебя что-то смущает? — приподняв брови, обвожу пальцем правый край торса. Вита, скучающе отвернувшись, бросает мне первую попавшуюся в руки скомканную майку. Понимаю, что лучше просто накинуть её. Чужой предмет одежды был непривычно липким и потным. — Зачем ты позвала меня сюда? Но она продолжила молчать, давя меня пустыми глазами. Я не мог продолжить, потому что не знал, с чего начать, также как и не желал ждать. — Вита…- вначале неуверенно произношу, но потом что-то перешивает на другую сторону. И я понимаю, что не могу остановиться. Пути назад нет. Порой наличие тормоза не требуется. — Что вообще с тобой происходит? И нет, я даже не о себе. Тебя что-то тревожит, что-то, чего ты боишься настолько, что пытаешься вычеркнуть всё произошедшее. И нет, я даже не о нас. Я узнаю это выражение. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — всё ещё завороженная, отстраненно произносит девушка. — Имею, потому что это не только твоё прошлое, — я продолжал смотреть на неё и не мог найти сил подойти. — Это наше прошлое. Я посветил его тебе полностью. Может, для тебя это и неважно, но я помню всё, словно это было вчера. И не жалею о произошедшем. Где твой огонь? Почему сейчас горю только я? — Да потому что выгорело уже всё, что можно, — вновь спокойно отвечает. — Остался один пепел. И…я действительно безмерно благодарна тебе за это. — Неужели? И чем ты мне отплатила? Пленила, высосала все соки? Почему ты меня отвергаешь? Я изменился из-за тебя, ради тебя, — мне было всё равно. Я яростно выплескивал накопившиеся эмоции, пока она, помалкивая, стояла рядом. — Может, ты просто боишься показать хоть какие-то чувства, потому что это портит твою репутацию бессердечной сволочи? Разберись в себе, Вита, иначе не сможешь выбраться из этой паутины. Что за стену ты воздвигла вокруг? Ради чего? Ты выбросила меня… — И я ненавижу себя за это! Доволен? — внезапно вскрикивает она. — За той маской безумия я всегда видела тебя настоящего. Того робкого мальчишку, кем ты, и правда, являлся. Я видела того, кому могла довериться, как себе, зная всего несколько суток. Так почему? Почему ты не хочешь посмотреть насквозь? Почему не желаешь также увидеть меня через эту стену? — Потому что эта стена из твоего пламени слишком высока, — преодолевая себя, делаю первый шаг вперед, навязывая свой повышенный тон. — Всё приходит и уходит, но воспоминания остаются с нами навсегда. Где? Где, та самая девушка, с которой я попрощался у обрыва?! Куда ты её дела? — Её сожгла саламандра, — искренне произносит. — Тогда какого чёрта ты страдаешь одна? — развожу руки, подходя к ней вплотную. — Выжги и пою душу тоже. Зачем убивать только себя? — Ты так говоришь, будто только я во всём виновата, — Вита округляет глаза, приблизившись настолько, что я мог отсчитывать ритм её дыхания, что горячим ключом било меня в грудь, около сердца. — Это ты разжёг во мне этот чёртов огонь. Просто чтобы полюбоваться, просто, чтобы подышать дымом. Наши отношения разрушились не тогда, когда я забыла про прошлое, а тогда, когда ты поцеловал меня, но потом решил вычеркнуть это. Так вот, дорогой. Я никогда не могла дать тебе то, чего ты хотел. Не могу. И не смогу. — Ты не можешь, — выбросив последние остатки разума в горячий котёл нашего разговора, сжимаю руку в кулак и с помощью неё прижимаю девушку к ближайшей дуге палатки. — Но Вита может. И она прекрасно знает, что я не жалею и сделал бы это с удовольствием ещё раз. Так что верни мне её. — Ещё не время, — тихо вставляет она. Этот подбородок, зажатый между металлическим стержнем и моим кулаком, казалось, принадлежал самой невинности. — Когда? Когда оно придёт? — я немного смягчился, видя на ней облачение из безысходности. Если что-нибудь не случится, этим разговорам никогда не суждено закончиться. — Просто посмотри на меня. Я стою перед тобой абсолютно открытый, готовый услышать всё, что угодно, о ком угодно. Посмотри мне в глаза. Скажи. — Я обещаю тебе, что ты всё узнаешь, — старается говорить вкрадчиво. — Но ещё не время. Выпустив её, спешу как можно быстрее покинуть платку, чуть не забыв снять чужую футболку. На ходу ударяю ногой в один из стульев. Что со мной происходит? Глава 39. Тот день тянулся для меня чрезмерно долго. Помимо всего произошедшего с Крисом, днём своим присутствием нас почтил ангел, передав мне какой-то невероятно древний и ценный папирус. Говорил он много. Про то, что на бумаге моё пророчество, написанное на древнем языке серафимов, который настолько стар, что все ангелы либо позабыли его, либо и вовсе появились позже этого алфавита. Хотя, алфавитом это можно было назвать с большой натяжкой: все слова или целые выражения обозначались знаками, вроде тех, что были начерчены в комнате из 28. Единственным занимательным значением сего текста была, конечно, моя судьба. Умереть одной из последних людей уже сложно, а погибнуть героем и вовсе ужасно. Я — гибрид, этим, наверное, и можно было объяснить мою беспомощность. Как ни пытайся концентрироваться — всё равно выходила одна лажа. Я уже битый час сидела над этим манускриптом, а толку почти никакого. Моя ангельская кровь, конечно, что-то делала для того, чтобы противостоять человеческой, но вторая, как истинное доказательство нашей ничтожности, не хотела поддаваться. Помимо пары абсолютно странных и несвязных словосочетаний да нескольких глаголов, значение которых было мной лишь предположено, так как они явились мне в виде видений, было два существительных, скорее имён собственных, чьих-то имён. Жрица и Посланник. Они были почти в каждом предложении. Жрица и Посланник. Я даже не расшифровывала их, будто видела и знаю знаки, обозначающие имена. Жрица и Посланник. Спустя время начинало казаться, что эти двое уже смотрят на меня. Что им нужно? — Вита, — после того, как символы затянули мою голову водоворотом туда, откуда больше не выбраться, на пороге я заметила незваного гостя. — Я только зашёл сказать, что отдал твой порванный плащ Элис. Она заштопает и занесёт сюда. — Майк, давно не виделись, — бурчу, не отрываясь от текста. — Заходи, раз уж пришёл. — Я бы спросил в порядке ли ты, но и так знаю, что неважно, — я слышу несколько тяжёлых шагов за своей спиной. — Тут ещё и Мирта вся на взводе… — А что со мной не так? — разворачиваюсь к нему, вопросительно выгибая бровь. — Ну, знаешь так, — врач недоверчиво косится исподлобья. Я вижу необычайно большие и яркие синеватые мешки у него под глазами. — Кристофер…финал…? — А, ты про это, — протягиваю руку и срываю висевший на балке эскиз Тени. — Не вижу здесь особых причин для беспокойства. — Что ты…- от неожиданности высоким голосом взвизгивает Майк. — Вчера у меня появились первые искры на кончиках пальцев, — сжимаю портрет, пока безжалостный огонь начинает пожирать его. — Мне нужна была лишь одна искорка, чтобы разгореться, но чтобы пламя не вышло из-под контроля, нужно вовремя остановить это, — одним резким выдохом тушу оставшуюся бумагу. Обугленные частички находятся как раз на линии его глаз. — Однако, когда во взаимоотношениях тупик, тут все бессильны. Он отдал уже мне своё. Я думаю над тем, чтобы исключить его из лагеря. На этот раз навсегда. Вновь зажигаю лист. Синеватое пламя добирается до самой его кромки, прежде чем перейти на новый, более высший уровень. Зажимаю в ладони тёплый, всё ещё тлеющий пепел. — Не стоит относиться так предвзято, — с дрожащей губой он пытается донести до меня свою мысль. — Все совершают ошибки, а Крис уже сполна за неё поплатился. Да и каковы твои выгоды помимо избавления от навязчивого…знакомого? — А разве речь идёт о моей выгоде? — выпускаю серую пыль на папирус. Частички сильно отталкиваются от него, разлетаясь в разные стороны, а тем временем на нём загораются два знака. Один, похожий на солнце, и другой, идентичный трезубцу. Жрица и Посланник. На улице поднимается задевающий по уху, словно лезвие, шум. Я сразу поняла, что это крики ужаса. Майк безмолвно и совершенно прочно замер в проходе, вглядываясь в центр лагеря. Лицо его накрыла волна ужаса. Срываюсь с места, а после оказываюсь рядом с ним. Прямо напротив нас в огненное кольцо была взята одна из палаток. Языки вздымались до самого её края, полностью окутывая её в свои жаркие объятия. Картина эта казалась мне невероятно знакомой, внутри застыло болезненное ощущение. — Это…один из складов? — навскидку спрашиваю. Я не знала истинное предназначение этого переносного брезента. — Это швейная мастерская, Вита, — опасливым тоном произносит док. Уже в этой фразе я слышала душераздирающие ноты. — Но сейчас же ночь…- неторопливо проговариваю, всматриваясь в его кофейные глаза, что отражали пламя, не отрывая от него своего взгляда. — У Элисон ведь есть своя палатка? — Есть, — всё ещё ошеломленно констатирует он. — Так в чем тогда дело? — спрашиваю со стабильным беспокойством. — Она…- Майк сглатывает, прежде, чем продолжить. Затем поворачивает голову в мою сторону. И впервые за эти дни меня снова обжигает. Только на этот раз по-настоящему. — Она зашивает там твой плащ. Я вдруг поняла, где видела эту палатку раньше. В своём видении из 28. Глава 40. В лагере творилось нечто неподвластное моему разуму. Он погрузился в полный и беспринципный хаос, вокруг пробегали толпы что-то невнятно кричащих людей, но они ничуть не помешали сразу заметить её. — Моррис, не смей! — кричу настолько, насколько помогают мои охрипшие связки. Девушка на невероятной скорости, не чувствуя внешних преград, целенаправленно двигалась в самое пекло. В воздухе за несколько метров от пожара уже настолько воняло угарным газом, что у находившихся в палатке, если таковые были, шансов не было изначально. Я бросился Вите наперерез, пусть и понимал невозможность перехватить её до того, как она влезёт в эпицентр пожара. Уже после первой пары рывков лёгкие превратились в угли, всецело растворяясь в плотном чёрном дыме, а ноги наполнились тянущим спазмом. Какой же она стала быстрой. Да и не только. — Вита! — признаюсь, я немного замедлился перед тем, как девушка приблизилась к огню на необычайно краткое расстояние. Пусть и сам находился не так далеко, уже даже ощущая на коже прикосновения жара, я вдруг понял, что не смогу броситься туда также, как и она. Впрочем, помог вовремя подоспевший Алекс, который аналогично противоходом добежал до меня и, используя нашу общую энергию, повалил наземь. — Она справится, — с натяжкой попытался выдавить он, уже находясь в моих тисках. Я, беспристрастно дыша, сжал его горло меж моих пальцев, и если бы не вовремя подоспевшая Мирта, которой удалось скинуть меня с парня, беды было бы избежать. Она хотела что-то произнести, но из палатки послышался новый треск. Пожар уже невозможно было контролировать, оставалось только надеяться, что сырая от постоянных дождей трава сможет его удержать. Сквозь пепел, заслонявший глаза, можно было увидеть лишь одно огромное разъярённое красное пятно, готовое снести здесь всё с корнями. «Она — огонь»: вновь и вновь шепчу про себя. Все ещё находясь на земле, я не мог оторвать глаз от жаркого гиганта. Время бесцеремонно бежало, а из палатки слышались всё новые трески и звуки ударов. — Ну давай же! — с влажными от бессилия глазами вновь прокричал я. В нос ударил новый посвежевший запах гари. Обращать хоть каплю внимания на окружающих было невозможно, но легко было догадаться, что они также, затаив сгорающую в этом пламени надежду, смотрели сквозь языки. Боже. Я никогда не прощу себе тех слов. Наконец на грани нашего и их мира показались два чёрных, словно смоль, силуэта. Вита, перекинув чью-то руку за свою шею, с невероятным трудом, тащила тело прямо через огонь. Она в буквальном смысле, спотыкаясь, шла через красную стену, не чувствуя ни колоссальных температур вокруг, ни препятствия в виде ядовитого газа. Вдруг послышался хлопок, всплеск, а через секунду за их спинами прогремел такой взрыв, что даже меня облило волной лавы и пепла. Инстинктивно закрываюсь, дабы предотвратить ожог. Слышу, как рядом со мной, несколько раз перевернувшись, приземляется чьё-то тело. Открывшись, удивлённо хлопаю глазами. На сыром полотне находилось абсолютно целое тело Виты. С отвисшей челюстью я подполз ко всё ещё дохающей и чихающей от дозы газа девушке. Лицо её было перепачкано в саже, кожа раскраснелась от пребывания в сердце пожара. Она неуклюже перевернулась на спину, прежде чем издать неистовый крик боли. Только после него я заметил горящую в районе щиколотки штанину, суетливо потушив её, слышу сдержанный шёпот: «Она». Я повернул голову в сторону и припал к земле. В нескольких метрах от нас лежало тело Элисон, которое, видимо, вырвало из рук Виты и отбросило взрывом на это место. Даже с такого расстояния можно было увидеть, что грудь её безжизненно покоилась, не подавая ни малейшей надежды на вздох. Я смотрел на Майка, отчаянно пытавшегося сделать массаж сердца трясущимися руками, а в голове крутилось только то, что это могла быть она, что я мог потерять её по собственной глупости. Прошло минут пять, прежде чем док отпрянул от тела. Я слышал гул крика, который так и не смог вырваться из его груди. Одинокая, красная от света слеза медленно стекала по левой щеке парня. Не найдя в себе сил наблюдать за этим, вновь отворачиваюсь. — Майк…- мне не хотелось наседать на него, но то, как сейчас выглядела Вита, не могло не беспокоить. Кожа покрылась красным налётом, вены по всему телу вздулись, а выдохи, изредка появляющиеся из её груди, и вовсе были похожи на попытки выкашлять газ. Она прошла через огонь, но потеря сознания не означала ничего хорошего. Однако док, не без помощи Мирты, поднялся и на согнутых ногах, достиг тела Виты. — Ко мне в операционную, — неровным голосом проговорил он, поднеся к шее два пальца, чтобы проверить пульс. — Живо.

***

Я проснулась на твердом полу, о непригодности для сна которого так громко скандировал мой позвоночник. Немного потянувшись, ощущаю сырость и свинцовую тяжесть в затылке. Бывало и лучше. Открыть глаза меня заставила холодная капля, так не вовремя столкнувшаяся с кончиком носа. Однако понять где я, удалось далеко не сразу. С виду это место напоминало обычную пещеру, но вполне древнюю, о чём свидетельствовали поросшие мхами стены и неровные ряды сталагмитов, которых было здесь полно. Потирая ноющий весок, неожиданно замечаю, что плохо помню последние часы до прибытия сюда, точнее не помню ничего. Поднявшись с пола, осматриваюсь. В пещере сильно несло сыростью, затхлостью, а освещалась она довольно скудно, да и источник света был неизвестен. Я сделала первый шаг и вдруг поняла, что оглядывая пещеру, абсолютно не обратила внимания на свой внешний вид. На мне был простой серый домашний костюм, не осложнённый никакими интересными деталями. Ноги босы, но я не чувствовала ни леденящего камня пещеры, ни ветра, который здесь точно был, но, видимо, не имел собственной температуры. Понимаю, что не могу рассуждать здраво по некой неизвестной причине. Может, я во сне? Или это вовсе не я? Пещера медленно перерастала в узкий туннель, имеющий под собой, по виду, ещё более твёрдую и древнюю оливкового цвета неоднородную породу. Впрочем, своеобразный коридор оказался непродолжительным. После нескольких метров он распадался на два новых, по левую и правую руку от меня. Выглядываю в проход. Видно только тьму, не более. Шагаю в правый туннель. Моё передвижение отдается трезвоном во всей пещере, благодаря усиленному эхо. Шаг. Ещё один. Темнота рассеивается. То, что открылось моему взору, заставило вначале отшатнуться, а затем с интересом заглянуть внутрь. Это была клетка. Настоящая тюремная клетка. Редкие штыри и замки её давно покрылись налётом ржавчины, зато оборудование внутри было как новое. В центре находились несколько стальных крюков, а по полу были развалены инструменты для пыток. Всевозможные крюки, ножницы и ещё несколько странной формы незнакомых мне предметов, больше напоминающих орудия инквизиции. На глаза сразу попался обломок железа, покрытый совсем свежей, ещё горячей кровью. Им же в стене кто-то выцарапал невнятную надпись. Я присела и, проведя по ней пальцем, чуть не выпала в осадок. «Моррис». По краям неровных букв также стекали капли той самой крови. Я вспомнила всё. Элисон… И я поняла всё. Это необычное место заключения. Это тюрьма в моей голове.

***

— Что происходит? — то ли выкрикивает, то ли неверующе шепчет Мирта, прижимая нетвёрдыми руками плечо Виты к белому матрасу лечебницы. — Кислородную маску сюда, — дрожащим голосом отдаёт приказ док. Из глаз его всё ещё сочились слёзы, ознаменовывая находящийся в них ужас. Майк метался, путался и совершенно не мог сосредоточиться, хоть и сильно пытался. Он был не в состоянии ответить на вопрос девушки. Я тихо стоял в углу и смотрел, пока Виту вначале присоединили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, одев на её нос специализированную маску, а после начали вводить в вену неизвестный мне препарат.

***

— Вита…- звук моего имени, произнесённого явно через слёзы, с надрывом, заставляет вздрогнуть. Не может быть. Если это…есть только один способ проверить. Я заставляю себя развернуться. Прямо напротив робкий силуэт. Волна боли охватывает меня. Это невозможно. Попросту нереально. Она выходит из тени, лицо её наполняется свечением. С минуту я часто дышу, отрицательно мотая головой. — Линда? — поджимая нижнюю губу, стараюсь сдержать эмоции. Ответом служит легкий кивок и ненавязчивая, но пробирающая до глубины души, улыбка. Чутье подсказывало, что здесь что-то не так. Но я уже привыкла не доверять себе. Бросаюсь ей на встречу, обвивая шею обоими руками. Тёплая. — Послушай, послушай меня, — девушка зарывает руку в мои волосы. Однако почти сразу начинает пытаться вырваться. — У нас мало времени. Не верь ему. Не доверяй здесь никому. — Что? О чём ты? Линда? — непонимающе выпучиваю глаза, всматриваясь в черты её лица, которые, будто бы, давно забыла. Они словно стали чужими. — Мне ещё многое нужно тебе сказать… — Не доверяй никому. Ты обещаешь мне? — она настырно приближается, прислоняя свой лоб к моему. — Ты должна это сделать. — Я…- растерянно оглядываю её белокурые волосы. Они так и не выросли с того момента… — Я…обещаю. Но где мы? — Береги себя, — одними губами молвит Линда, отступает и начинает в прямом смысле растворяться в пространстве, словно пар. — Не ступай с пути, Вита. — Линда! — голос срывается. Безвольно машу перед собой руками, но тело её, как голограмма, давно уже не здесь. По скуле стекает первая слеза, и, хватаясь за голову руками, я больше не могу остановиться. — Пожалуйста, только не снова… Закусывая кулак, отворачиваюсь, пока воздух не пронзает оглушающий шум. С меня хватит. На её месте возникает образ незнакомого мне мужчины.

***

Когда тело девушки покрывают многочисленные судороги, а конечности начинают хаотично подёргиваться, у меня снова щемит в груди. Не в силах противостоять этому, хватаюсь за сердце, сползая по стене. В это время из уст Виты начинают сыпаться плавные звуки латыни. — Сделай что-нибудь! — на этот раз однозначно кричит Мирта. — У неё кровь в жилах сейчас сварится… — Я не знаю, не знаю, что делать, — док вводит новую порцию лекарства. Всё впустую. Кожа её будто раскаляется. Я пытаюсь набрать воздуха, но выходит лишь сдавленный хрип. Диафрагму сжимают тысячи тисков.

***

— Кто ты? — с неконтролируемыми злостью и отчаянием спрашиваю. — Где Линда? — Здравствуй, Вита, наконец-то мы смогли познакомиться лично, — мужчина заговорил по-русски. Я не слышала родного языка уже несколько лет. Выглядел он элегантно и с виду интеллигентно. Волосы, все до последнего, были собраны в идеальную причёску в виде хвоста. — Имя мне Легион. К сожалению, время наше небезгранично. Она отправилась туда, откуда и явилась. — Я…я слышала это имя, — тычу в него пальцем, пытаясь собрать мысли. — Ты тот самый. Тот, кто уничтожил нас? — Нас. Забавно, — дернув правильной формы бровями и изобразив приятную улыбку, произносит он. — Ты ведь даже не человек. — Мне плевать, кем были мои предки. Я — человек, — цежу сквозь зубы. — Человек, который сможет убить тебя. — Ты не сможешь сделать этого хотя бы потому, что я уже мёртв, да и историю с кровью просто так не перечеркнуть — рассуждающий Легион поднимает вверх длинный указательный палец. Плащ его от движения мимолётно дергается. — Давай погрузимся в этот вопрос подробнее. Ты испытываешь ко мне раздражение, скорее даже ненависть. Мои извинения, я до сих пор плохо разбираюсь в человеческих эмоциях, — он начинает неторопливо и властно выхаживать вокруг. — Это нормально. Но ответь мне, только честно. Разве ты не испытывала той же ненависти к людям? — Линда сказала не доверять тебе, — мутно бурчу. — Да и я была подростком. Это закономерно. — Это закономерно, потому что ты лучше них, — с воодушевлением смакует демон. — Твой блеск в глазах… прекрасен, он несёт нечто большее. Сколько смертей ещё нужно, чтобы понять, что вы делаете что-то неправильно, мисс Моррис? — Откуда столько познаний обо мне? — интересуюсь. — Имя, язык…слабые места? — Я знаю о тебе всё, Вита, — с неизменной улыбкой замечает, подёргивая своим вытянутым носом. — Признаюсь, ты была недооценена мной долгое время. Я даже почти сделал ставку не на того. Но, скажи же, дорогая, чем мы отличаемся? — Зачем я тебе? Ты поглотил весь мир, даже будь я фениксом, всё равно у нас нет шансов, — откровенно, невзирая на преграды, вываливаю. — Да и отличаюсь я от тебя достаточно. — Так ли сильно, насколько хочешь? — вновь перебивает, сверкая светлыми, как небо, глазами. — Позволь объясниться. Я наблюдал за тобой, пытаясь помочь. Все эти предостережения? Думаешь, откуда они? С небес? Я сейчас предельно откровенен. Все эти нравственные принципы и границы давно стёрты. Посмотри правде в глаза. Ты была не нужна им до того момента, пока они не осознали истинную опасность. Добро и зло. Вздор. Им нужно защитить лишь собственные владения. И они слишком жалки, чтобы пачкать свои руки, — он проявлял излишнюю эмоциональность. Я не видела перед собой кровожадного демона, стершего наш мир с лица земли. Я видела привлекательного и здравомыслящего мужчину. — На грани ада и рая осталась только ты, Вита. Песчинка, что сможет перевернуть чашу весов. Поэтому я здесь. Сделай собственный выбор. Не тот, что диктуют моральные принципы, а правильный. Я позволю тебе ступить на мою колесницу, я дам тебе всё. Твои друзья, близкие будут в безопасности, а ты поможешь мне управлять новым миром. Помимо этого, есть ещё один приятный бонус. Решайся. Легион делает круговое движение пальцами, и я, подобно Линде, вижу тёплые глаза, забытые ещё задолго до всего этого. Это были глаза моей матери.

***

Изо рта её пошла пена. Я уже не видел ничего дальше собственных глаз. Приборы визжали, давя на уже раздавленный мозг со всех сторон. Это конец. Я подполз к шкафчику, стоящему у правой стенки. Ни руки, ни ноги больше не слушались. Не знаю как, но быстро нахожу ампулу с адреналином. Пролив половину, всё же помещаю остатки жидкости в шприц. — Коли ещё! — пытаясь реанимировать Виту, выбрасывает Майк. Ещё одна игла впивается в её руку, будто жало осы. Судороги лишь увеличиваются. Вся палатка дрожит под ритм её метаний.

***

— Где она? — не отрывая глаз от образа, шепчу. — В безопасности, — только и говорит он, вновь разворачивая руку в обратную сторону. — Я ни в коем случае не пытаюсь тобой манипулировать. Но ты сможешь видеться с матерью, когда захочешь. Поверь, иногда сложно отказаться от своей сути, но результат оправдывает действия. Ты ведь не так представляла меня, правда? Может быть, как чёрта с рогами, приспешника четырёх всадников апокалипсиса? Голод, чума, война и смерть здесь больше не главные. Знаешь, почему не было никаких предупреждений, весточек, предсказаний? Потому что я сам добился этого положения. Мы одинаковые, Вита. Мы оба неудавшиеся результаты экспериментов. Когда-то эти всадники меня отправили в самое пекло ада только из-за моего происхождения. А что теперь? Теперь я управляю ими. Так чем ты хуже меня? — Я лучше тебя, — выплёвываю. — Не сомневаюсь, поэтому и предлагаю тебе сделку, — Легион заносит левую руку для обращения в чёрное облако. — Это ведь сделал кто-то небесный, да? — он останавливает взгляд на моём шраме, оставленном Габриэлем. Мужчина произносит несколько неизвестных мне словосочетаний пред тем, как след окончательно исчезает. — Сделай правильный выбор и сможешь навестить не только маму. А пока я дам тебе время поговорить наедине с собой.

***

 — Она не дышит, — констатирует Мирта, не отрывая взгляда от неподвижного тела. Майк хватается за голову. Палатка заполняется однотонным и ровным писком прибора. Втыкаю иглу прямо в сердце. Не смей. Давлю на поршень. Последний шанс. Шприц пустеет. Неужели ты не так сильно ненавидишь меня, чтобы не вернуться?

***

— Элисон? Что с ней? — голова, казалось, окончательно светлеет, но я до сих пор не могу объяснить, что происходит сейчас со мной. Место демона на этот раз занимает не один из моих близких или даже друзей. Я отчетливо видела себя, прямо как в видении про Криса. — Мертва, — моя копия. Было в ней что-то инородное. Будто бы это пройденный этап, будто эту Виту с горящими жизнью глазами я уже видела. — Это невозможно, — глаза мои сами недоверчиво суживаются. — Я вынесла её. — Что же, видимо, это ещё одна бессмысленная и невинная смерть из-за твоей ошибки, — с удовольствием выговаривает. — Тьма окружает тебя. И ты не сбежишь от неё. — Кто ты? — задаю наиглупейший в данной ситуации вопрос. У меня уже, конечно, плыло перед глазами всё, что только на это было способно, но себя-то я должна была узнать точно. Идеально читая форма, туго завязанный хвост. Давно не виделись, Моррис. — Я — это ты, а ты — это я, — машинным тоном произносит. Я, кажется, могла предсказать, что она скажет дальше. — Вот только нас двое. Что-то не так, не находишь? Ты полагаешь, что изменилась, но всё ещё не можешь отпустить меня. Пора решить, Вита, кто же из нас останется. Не дожидаясь первого удара, делаю бросок и прижимаю её к острой стене. В глазах троится. Свой или инородный смех звучит слишком громко. — Давай, — на секунду мне показалось, что я слышала Кристофера. Смотрю в свои или же чужие глаза. Я знаю, что она хочет. Рывком попадаю ей в грудь, рука проходит внутрь. На ощупь нахожу главный орган, вытаскиваю живое, ещё бьющееся сердце. — Ты же знаешь, что делать, — слова её словно плетутся змеиным языком. Она охватывает мою ладонь своей. Мраморная жидкость стекает вниз. Кровь. Чрезвычайно много крови. — Дави.

***

Ёмкий глоток кислорода наполняет лёгкие Виты. Все происходящие в слишком глубоком шоке, чтобы вымолвить хоть одно слово. Она же, рывком поднимается и, оттолкнув меня подальше, пытается встать. — Вита, тебе нельзя, — первым приходит в себя, к удивлению, Алекс. — Где она? — с гримасой боли выдавливает девушка. И, спотыкаясь, движется к выходу. Никто уже не хотел ей мешать. Только ступив на улицу, Вита обессилено падает на колени. Она всё давно поняла.  — Нет! — просто кричит, упираясь в горизонт потупленным взглядом, пока плечи её оказывается в оковах Мирты. — Снова…