А может?..

      Нина взглядом проводила жёлтый Volkswagen с шашечками, который уже через несколько мгновений скрылся из виду. Она ещё долго стояла на крыльце, не замечая холода, даже несмотря на то, что на ней была надета совсем тонкая блузка и руки давно покрылись мурашками. Нина очень хотела, но не могла перестать плакать. Кажется, за эти три дня хрупкая девушка, к которой, казалось, судьба была благосклонна всегда, выплакала слёз больше, чем за все предыдущие годы. Она всегда говорила: «Ни один мужчина на свете, пусть даже самый идеальный, не стоит женских слёз.» И до определённого времени Нина этому правилу следовала. Конечно, у неё были отношениями с мужчинами и до Сомерхолдера, но ни один из романов не был продолжительным: Нина легко расставалась с бойфрендами, вне зависимости оттого, кто был инициатором разрыва, не тратила время на воспоминания и трагедии, а с головой бросалась в жизнь. Работала на износ, заводила новые знакомства, проводила время с друзьями — порой казалось, что этой девушке вполне неплохо и без романтических отношений. Раньше Николина думала, что в этом заключается особенность её характера, и была счастлива осознавать, что ни одно из расставаний не стоило ей нервов. Однако только сейчас болгарка поняла, что это была вовсе не сила духа или женская гордость. Просто раньше она никого не любила по-настоящему. Безусловно, ей было знакомо чувство влюблённости, но до настоящих, сильных чувств ни один из её романов не доходил. Вероятно, поэтому она никогда не боялась бросить бойфренда первой и остаться одной: она всегда была предельно честна с мужчинами, влюблёнными в неё, и ни секунды их не обманывала: как только Нина понимала, что больше никаких чувств к человеку не испытывает, она сразу же признавалась ему в этом и уходила. Она сжигала все мосты, отказываясь даже оставаться друзьями со своими бывшими, расставания с которыми проходили тихо и мирно, потому что была уверена: отношения мужчины и женщины не могут кончиться дружбой. Так было до того момента, пока в её жизни не появился Йен Сомерхолдер — голубоглазый сердцеед, известный бабник и закоренелый холостяк, за ночь с которым многое отдать готовы были не только фанатки, но и представительницы актёрских кругов. Поначалу Нину пугала и его репутация, и десятилетняя разница в возрасте, и тот факт, что они мало того, что работают в одной сфере, так ещё и заняты в одном проекте. Она была уверена, что с лёгкостью справится с вспыхнувшими чувствами к мужчине, с которым они достаточно быстро подружились, но все её расчёты и предположения разбились о действительность: этот человек, однажды войдя в её жизнь, остался в её сердце навсегда.       Нельзя сказать, что отношения Нины и Йена были такими идеальными, как их представляли себе фанаты. Бывало, они крупно ссорились. Причины конфликтов практически всегда были пустяковые: пропущенные пять входящих, поцарапанный мобильник, весёлые посиделки с подругами, выбранные взамен романтического ужина. За несколько минут ссора могла разгореться до такой степени, что и Нина, и Йен машинально искали под рукой что-то бьющееся, чтобы со всей силы пустить в стену, и лишь чудом сдерживали себя. Такие конфликты неизменно оканчивались бурным во всех смыслах этого слова примирением: жаркие объятия, горячие поцелуи, влагу которых так охотно запоминала кожа и, каждый раз, ощущая это вновь, отзывалась тысячами электрических микро-разрядов, бессонные ночи и нежные признания наутро, когда они понимали, что полюбили друг друга ещё сильнее.       В этот раз никакой ссоры не было. Йен повысил на Нину голос лишь однажды во время их разговора о произошедшем. Во всём остальном же он был спокоен и равнодушен — именно этого болгарка боялась больше всего на свете. Она готова была кричать от боли и отчаяния, он — улыбался. В её глазах — океан тоски и робкая надежда на то, что, может быть, всё ещё вернётся, в его — лёд безразличия. «Я не могу без тебя жить», криком слетевшее с её губ, было бессильно против его холодного «Иди в дом. Простудишься.».       Сегодня он заберёт свои вещи. Уйдёт навсегда. Хотя, почему уйдёт? Уже ушёл. Пара чемоданов и ключи от дома — всего лишь формальность. Нина всегда с лёгкой иронией относилась к тому, как её героиня реагировала на расставания с возлюбленным: она была уверена, что сценаристы всё преувеличивают в угоду фанатам, любящим драмы. Но сейчас, задыхаясь от слёз и уже будучи не в силах сдерживать крик отчаяния, она прекрасно понимала Елену, которой не понаслышке знала, каково это — терять близких людей. Нина вернулась в дом. Её сразу же обдало приятным ароматом парфюма Йена. Этот запах она будет ощущать ещё долго — он витал не только в комнатах, им была пропитана практически вся одежда болгарки, что ей всегда безумно нравилось. Добрев устало поднялась по лестнице в спальню. На прикроватной тумбочке в рамке стояло их с Йеном фото, сделанное в прошлом году на фестивале Coachella. От снимка веяло такой теплотой и нежностью, а влюблённые на нём выглядели такими счастливыми, что Нина непроизвольно улыбнулась, взяв фотографию в руки. В сознании Нины сразу же возникли красочные, словно картинки из журнала, воспоминания их самого счастливого лета: прогулки в райской долине до зари, ощущение теплых поцелуев на своих плечах, слова любви и мечты, мечты, мечты… Несколько солёных капель упали на стекло. Нина постаралась как можно быстрее отогнать эти воспоминания прочь и поставила фото на прежнее место. «Ну и что же ты ревёшь?» — мысленно обратилась Нина сама к себе. «Всё, что происходит сейчас, абсолютно тобой заслужено. Просила у всех совета, в итоге не послушала никого. Не захотела прислушаться даже к самой себе, стараясь гнать от себя мысли о том, какую боль ты причинишь Йену своим решением, и вообще о том, что случилось и какие масштабы имеет. Всё правильно. Теперь тебе нужно научиться с этим жить, Нина Добрев. И как-то научиться жить без него.»

***

— Ну привет, алкоголик, — со смехом встретил Йена Пол, столкнувшись с ним на съёмочной площадке. — Как голова? — И тебе не хворать, — отозвался Йен. — Я в полном порядке. Пол, я хотел тебя поблагодарить. Спасибо тебе. Ты же вчера отвёз меня домой… И ещё, кажется, заплатил за мой виски. Сколько я тебе должен? — с этими словами Сомерхолдер опустил руку в карман, пытаясь отыскать бумажник — Нет-нет, — поспешил остановить его друг, — я не платил за тебя. Ты проснулся в самый ответственный момент и с гордостью проорал, что в состоянии заплатить за себя сам, — Пол засмеялся. — И мои финансы оказались не нужны. — Странно, что я вчера вообще мог что-то говорить… — пробормотал Йен и потёр лоб. — Торри не ругалась? — Нет, я её сразу предупредил, что, вероятно, вернусь поздно. Ты же знаешь, как она к тебе относится. Спасти пьяного друга — святое дело! — Ну да, — усмехнулся Йен. — Всё равно надо будет извиниться перед ней. Всё-таки ночь без мужа — это как-то не очень. — Не беспокойся за нас, уж мы-то наверстаем, — захохотал Пол.       Уэсли хотел подвести разговор к теме того, что произошло между Сомерхолдером и Добрев, и какое это имело продолжение сегодня утром, но не знал, как затронуть эту тему аккуратнее. — Слушай, — начал Пол, —, а ты в честь чего вчера так напился-то? — голос мужчины прозвучал беспечно, так что Йен ни о чём не догадался. — Я вчера тебе ничего не сказал? — спросил он. — Нет, — мотнул головой Пол. — Только говорил, что не хочешь возвращаться домой, потому что там Нина.       Йен с горечью усмехнулся. — Знаешь, бро, — проговорил он, посмотрев куда-то вдаль, — через семь месяцев я мог бы стать отцом.       Пол почувствовал, как по его телу пробежал холод, и сконцентрировал все свои усилия на том, чтобы ничем не показать другу, что он обо всём знает. — В смысле? — непонимающе спросил Василевски. — Что ты имеешь в виду? — В прямом смысле, — ответил Сомерхолдер. — Через семь месяцев могла бы исполниться моя самая заветная мечта, то, о чём я молю Бога уже второй год. У нас с Ниной мог бы родиться замечательный мальчуган. А может, маленькая принцесса, с появлением которой я точно стал бы оконченным мямлей. И был бы, чёрт возьми, этому рад! Через семь месяцев я бы точно так же, как вчера, напился в стельку, устроил бы грандиозный праздник в честь моего маленького сына или дочки. Всё это могло бы случиться… — голос брюнета прозвучал надтреснуто, и Полу стало не по себе. Он не решился прервать друга. — Если бы Нина не решила всё по-своему. — Она что, беременна? — Пол постарался изобразить как можно более искреннее удивление и понял, что он далеко не самый лучший актёр — по крайней мере, в данный момент разговора с Сомерхолдером. — Была. — с болью ответил Йен. — Но карьера и съёмки для мисс Добрев оказались важнее собственного ребёнка. Сразу же побежала в больницу — делать аборт. Поставить в известность меня она даже не посчитала нужным. Неудивительно — вдруг я бы её отговаривать начал… Только она рассказала обо всём перед этим Кэндис. И та, видимо, нарушила все её планы, рассказав, в свою очередь, мне. Пол, ты себе не представляешь, каким я счастливым был весь вчерашний день. Господи, ты даже подумать не можешь, насколько сильно я хотел, чтобы когда-нибудь Нина родила мне ребёнка… Она отнекивалась, говорила, что пока рано, что нужно сначала закончить съёмки, но я готов был ждать. Я вчера впервые поверил в провидение. Раз уж так случилось, вопреки всему, значит, это предначертано судьбой, значит, этот малыш должен был осчастливить нашу жизнь своим появлением… Так думал я. Не Нина. Да ладно, Пол. Я не хочу тебя нагружать сейчас всем тем, что я чувствую. У тебя, думаю, своих проблем по горло. — Подожди, Йен, подожди, — быстро проговорил Пол. — Выговорись. Может быть, хоть так станет легче. Чем Нина объяснила такой поступок?       Полу невыносимо было слушать об этом во второй раз, так как всю эту историю он принимал близко к сердцу, но оставлять друга без поддержки он совершенно не хотел. — В своём репертуаре, — с отвращением ответил Йен. — Она говорила о том, что не готова к появлению детей и просила меня простить и попытаться понять. Попытаться понять убийство ребёнка. НАШЕГО ребёнка, Пол. — Я не собираюсь оправдывать Нину, — сказал Пол, — но, может, тебе и правда стоит попытаться хотя бы представить себя на её месте? Да, поступок Нины ужасен, но я не думаю, что она шла на это полностью осознанно. Мне кажется, она была просто в растерянности. Подумай сам, она и правда очень молода… — Мне хотя бы можно было сказать о беременности? — внезапно вскрикнул Йен. — Мне, отцу этого ребёнка и к тому моменту пока ещё её жениху! Или Нина рассматривает детей исключительно как частную собственность — что хочу то и ворочу? — В любом случае, у вас впереди есть ещё почти два месяца, чтобы всё обдумать и решить, — сказал Пол. — Что обдумать, Пол? — спросил Йен. — Сегодня вечером я заберу свои вещи. Пока поживу в отеле — всё равно скоро улетаю в Россию.       Уэсли, хоть и прекрасно видел, насколько сейчас Йен уязвим перед собственными эмоциями, всё-таки не ожидал такого поворота событий и не думал, что у них с Ниной всё зашло так далеко. — Ты ведь сам будешь потом жалеть, — покачал головой Василевски. — Жалеть? Вряд ли. Я не думал, что такое возможно, но вчера я сделал тот самый шаг от любви до ненависти. Когда я вижу Нину, у меня по телу проходит дрожь, — с горечью сказал Йен. — Я не хочу её видеть. Не хочу спать с ней в одной постели, прикасаться к ней, смотреть в её глаза. Она не та, которую я так сильно любил, Пол. Многие со слезами на глазах годами молят бога о том, чтобы он даровал им счастье стать родителями, а Нина даже не задумываясь подписала согласие на операцию. Мне плевать, что она думала обо мне, но о ребёнке… Это не женщина. — Ладно, прости, что вмешался, — пробормотал Пол. — Не стоило… Просто вы с Ниной для меня как брат и сестра. И больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы вы оба были счастливы. — Я знаю, брат, — сказал Йен и похлопал друга по плечу. — Всё нормально. Пошли гримироваться? Нас заждались уже, наверное.       Уэсли кивнул, и друзья отправились в гримёрную перевоплощаться в братьев Сальваторе, чтобы закончить съёмки четвёртого сезона «Дневников».

***

      «Стоп, снято!» — громогласно раздалось над павильоном. Это означало не только то, что была отснята сцена — были окончены съёмки 23 серии и всего четвёртого сезона. — Согласно моим планам пятимесячной давности, в этот момент я должна была зарыдать, — улыбнулась Кэндис. — Ведь на протяжении долгого времени обещали, что четвёртый сезон — последний. — Только не на CW, — улыбнулся Стив. — Ты что, не рада? — спросил Йен. — Серьёзно? — Сомерхолдер с такой точностью скопировал коронный вопрос блондинки, что все присутствовавшие на съёмочной площадке прыснули со смеху. — Я действительно счастлива тому, что впереди нас ждёт ещё один замечательный год, который мы проведём вместе, — улыбнулась КэндиКола. — Я не готова прощаться с вами.       За эти четыре года каст «Дневников», без преувеличения, стал одной большой семьёй. Актёры были, несомненно, рады предстоящей поре отпусков, которые они проведут рядом с родными и близкими, но каждый из них всё-таки осознавал: эти два месяца им будет очень не хватать коллег, успевших стать настоящими друзьями. — Как же я вас люблю, ребята, — сказала Кэт. — Чертовски люблю.       Остаться равнодушным к словам Кэт не смог никто, и некоторые девушки даже расплакались. — Ребята, выше нос, — ободрительно сказала Джули. — История «Дневников» ещё не закончена!       Джули, несомненно, была права: финал четвёртого сезона оставил множество загадок, которые предстояло решить сезону пятому: пропажа Стефана, злодеяния Сайласа, отношения Елены и Деймона — обо всём этом сценаристам и актёрам, конечно, хотелось бы подумать, но уже не сейчас. — Конечно! — с энтузиазмом поддержал сценариста Пол. — Ведь Дефану ещё не дали романтическую линию! — Уэсли, когда-нибудь ты дошутишься, я тебе обещаю, — пригрозила Плэк, едва сдерживая смех. — Он прав! — воскликнул Йен. — Прогулки под луной под самые романтичные композиции Джастина Бибера. Это вам не какая-нибудь Делена! — Правильно, это энд-гейм, — рассмеялся Морган. — Ребят, — обратился к друзьям Зак, — раз все в таком приподнятом настроении, может, завалимся в какой-нибудь ресторанчик? Уже традиция ведь, — улыбнулся он. — Отметим окончание сезона, время ещё детское. — Роль бармена влияет на тебя наилучшим образом, друг мой, — сказал Йен, похлопав Рерига по плечу.       Конечно, идею парня поддержали все: в последнее время члены каста не имели возможности выбираться куда-то вместе и, надо сказать, уже порядком соскучились по таким душевным вечерам. В особый восторг от предложения Зака не пришла только Нина, но она понимала, что её отказ отпраздновать окончание сезона ребята могли бы неправильно понять — по крайней мере, сейчас. Кроме того, Нина чувствовала, что ей стоит немного расслабиться и попытаться хотя бы на время забыть о событиях последних дней, и компания Кэндис, Кэт и Торри вкупе с текилой представлялись ей наилучшим вариантом для этого. Поэтому виду Добрев не подала и поддержала идею Рерига вместе со всеми. — Ребят, только у меня к вам такое предложение: давайте встретимся часа через полтора? У нас за плечами всё-таки целый съёмочный день, думаю. каждому из нас нужно привести себя в порядок — хотя бы принять душ, — сказала Кэндис. — Да, а потом навешать на себя лучшие цацки и случайно где-то откопать платье от Christian Dior, — хохотнул Пол, за что сразу же получил дружеский подзатыльник от Акколы. — Серьёзно, Кэндис права, — отозвалась Кэт. — Заодно немного отдохнём. — Если никто не против, то почему бы и нет, — сказал Зак.       Против идеи Кэндис, конечно, никто не выступал. Ребята договорились встретиться через полтора часа и отправиться в любимый итальянский ресторан Dolce Amaro, в котором они уже три раза отмечали окончание сезонов. Уютная атмосфера и изысканная кухня не смогли оставить равнодушным никого из членов каста.       Нина понимала, что, скорее всего, эти полтора часа Йен потратит на сбор вещей, поэтому, вероятно, они снова могли столкнуться в собственном доме. Добрев молила бога только о том, чтобы всё это выдержать без слёз и истерики, к которой она была так близка. Водитель оказался точен, как часы, и подъехал спустя десять минут. Садясь в машину, Нина увидела неподалёку Йена, стоявшего около своего «Audi» и разговаривавшего с кем-то по телефону. В какой-то момент Йен повернулся в сторону Нины, и их взгляды встретились. Болгарка поспешила отвести взгляд и сесть в машину.       Как выяснилось позднее, таксист в Ковингтоне ориентировался не очень хорошо, а потому, слепо следуя указаниям навигатора, долго петлял по улицам в поисках нужного адреса. Поэтому Нина была нисколько не удивлена, увидев зажжённый свет в окнах дома: Йен вернулся раньше.       Добрев сама изумлялась тому, как она держалась рядом с Йеном: ей почти удалось привести дыхание и пульс в норму, ей уже не хотелось плакать. Приготовления к предстоящему вечеру шли параллельным образом: Йен, нервничая и то и дело поглядывая на часы, собирал чемоданы, Нины делала макияж и подбирала платье. Они старались не обращать друг на друга никакого внимания и при этом оба понимали, как же глупо и по-детски это выглядит…       Закончив наконец приготовления, Нина спустилась вниз и увидела, что там её ждал Сомерхолдер. — Держи, — тихо сказал он, протягивая ей ключи. — Не нужно, — ответила Нина. — Ты же знаешь, что двери этого дома всегда будут открыты для тебя.       Йен бесшумно положил ключи на журнальный столик. В этот момент девушка посмотрела брюнету в глаза, и на мгновение ей показалось, что она увидела в них прежнюю теплоту. Йен едва заметно улыбнулся. — Можно задать один вопрос? — голос Николины звучал на удивление спокойно. — Конечно, — ответил Сомерхолдер. — Кто мы теперь друг другу?       Вопрос Нины поставил Йена в тупик. — Время покажет, — проговорил он, на секунду замолчал, а затем пять продолжил. — Вряд ли мы останемся сегодня наедине ещё раз… Поэтому хорошего лета, Нина.       Добрев была бы рада услышать эту фразу, если бы в ней не было столько железа и холодного безразличия, которые резали слух сильнее любого крика.       Сказать, что Йен в данный момент относился к Нине положительно, было бы лукавством. Но он хотел расстаться как можно мягче для них обоих. Что-то внутри всё равно не давало ему назвать эту девушку последней тварью и бездушной сукой, хотя он так много раз хотел это сделать.       Йен снова взглянул на Николину. — Тебе тоже, — ответила она, и её голос впервые за этот вечер дрогнул.        Сомерхолдер кивнул и, взяв чемоданы, направился к выходу. Вскоре после него к месту встречи выехала и Нина. По пути к ребятам Добрев изучала сайты, где можно было онлайн купить авиабилеты. Наконец она нашла подходящий рейс: вылет был назначен на вечер следующего дня. Пункт назначения — Торонто. Да, это именно то, что сейчас было нужно Нине. Хоть ненадолго вновь почувствовать воздух родного города и побыть вдали ото всего того, что отравляло её душу на протяжении этих дней — от своих мыслей, переживаний, от дома, где каждый уголок напоминал о недавнем прошлом. И за эти месяцы попытаться забыть, стереть из жизни, разлюбить того, чьё имя в груди пока отдавалось сильной ноющей болью. Обними и оставь мне надежду, Что вернётся когда-нибудь вновь Твоя любовь… В последний раз Ты до дома проводишь меня, И к руке прикоснётся рука. Мне покажется нечем дышать. В последний раз, Это значит — уже никогда… Я сегодня целую тебя В последний раз.