А может?..

Йен несколько раз посмотрел на экран мобильного, прежде чем убедиться в том, что это ему не снится. «Что за чертовщина…» — пробормотал про себя он, почему-то в глубине души наотрез отказываясь верить в правдивость написанного Эмили. Отношение Йена к ней нельзя было назвать хорошим и даже хоть сколько-нибудь доверительным. В отличие от девушки, которая рассматривала его в качестве потенциального спутника жизни, Сомерхолдер видел в ней только красотку, с которой можно неплохо провести несколько ночей, и, в общем-то, особенно от неё это не скрывал. Его отношение к ней даже граничило с презрением не только из-за её беспросветной глупости и наивности, но и из-за её готовности стать для него «девочкой на побегушках», что в женщинах Йен не уважал никогда. Именно по всем этим причинам ничего, кроме не слишком приятного шока, Сомерхолдер, узнав такую новость, не испытал. Тем не менее, ждать утра, для того чтобы всё выяснить, он намерен не был. Учитывая, что смс-ка от Эмили пришла в двенадцать часов, Йен догадывался, что девушка ещё не спит, а потому решил не переносить серьёзные разговоры в смс, а просто ей позвонить. — Это правда? — именно так он начал разговор с Эмили, совершенно забыв о том, что даже не поздоровался. — Во-первых, доброй ночи, — прозвучал голос в трубке. — Во-вторых, молодец, что так быстро отреагировал. Честно признаться, не ожидала от тебя такого. В-третьих — да, правда. — Ты сейчас дома? — спросил Йен. — Где мне ещё быть, — пробубнила девушка. — Я сейчас приеду, — отрезал Сомерхолдер. — Думаю, нам есть что обсудить. Он даже не стал дожидаться ответа Эмили и, бросив трубку, ушёл собираться. «Решила привязать ребёнком», — бормотал про себя Йен. — «Хитро, только она не знает, с кем связалась». Сомерхолдер был неглупым человеком и умел просчитывать действия окружающих его людей на несколько шагов вперёд. Желание привязать его к себе у Эмили он заметил уже давно, не ожидая, правда, что к «тяжёлой артиллерии» она перейдёт так скоро. По пути к ней он обдумывал план своих возможных действий, и у него появлялись разные варианты, однако он никак не мог отделаться от ощущения, что девушка его обманывает, хотя Йен был далеко не из тех людей, которые боятся ответственности и сбегают от неё. Как правильно когда-то подметил Пол в одном из разговоров со своим другом, Йен был человеком глубоко семейственным и о создании семьи мечтал достаточно давно. Однако это далеко не означало, что Сомерхолдер готов был кинуться за первой встречной девушкой, которая согласилась бы выйти за него замуж и родить ему ребёнка: в выборе спутниц жизни он вообще был разборчив, несмотря на отношение к женщинам, которое порождало многочисленные мимолётные интрижки. Все его друзья знали: каким бы порядочным человеком не был Йен, привязать его к себе ребёнком не получится никогда. Впрочем, его знакомая, судя по всему, не допускала об этом даже мысли. — Наконец-то ты приехал, — проворковала блондинка, увидев на пороге своей квартиры Сомерхолдера. Она потянулась к нему, чтобы обнять, но никакой ответной реакции с его стороны не последовало, поэтому девушка, хмыкнув и жестом пригласив брюнета пройти в гостиную, отошла от него. — Твоя вечно кислая мина начинает раздражать, — сказала Эмили. — Вот как, — усмехнулся Йен. — Что-то когда летом ты мне однажды позвонила одиннадцать раз за день, тебя это не трогало. Мужчина уселся на диван, скрестив руки на груди, и внимательно, с вызовом посмотрел на блондинку, отчего той стало не по себе. — А ты не понимаешь, почему я так поступала? — спросила она. — Почему же? — с явной издёвкой спросил Сомерхолдер. — Не допускаешь такой мысли, что ты мне понравился? Йен снова рассмеялся и закатил глаза. — Допускаю. И? Я теперь обязан жениться на всех девушках, которым я нравлюсь? Многожёнство в Штатах вроде как запрещено. Эмили было до слез обидно слышать такие слова, но она сдержала себя, чтобы не нахамить человеку, который даже ведя с ней грубо и относясь к ней абсолютно равнодушно, всё равно привлекал её. Чем — девушка и сама ответить не могла. Была и материальная сторона: Эмили была из тех девушек, кто в 23 года уже считает себя старой девой, а потому стремится найти жениха как можно быстрее. Девушке кандидатура Йена казалась наиболее подходящей: он был богат, успешен, красив, очень интересен в общении. Однако он не скрывал от неё того факта, что никаких отношений заводить с ней не собирается. Однако Эмили всё же надеялась, что теперь ситуация изменится. — Что значит «и»? — изумилась девушка. — Я беременна, Сомерхолдер, ау! С этими словами Эмили нагнулась к нему и пару раз щёлкнула пальцами прямо перед глазами Йена. — Ты, может быть, постараешься отреагировать на это более адекватно? — спросила она. — Нормальные мужчины в таком случае предлагают как минимум материальную помощь. Но от колечка на безымянном пальце, знаешь, я бы тоже не отказалась. Подобные заявления брюнета изрядно насмешили, так что он еле сдержался от того, чтобы не захохотать. Грустнее всего ему было осознавать, что всё это Эмили говорила абсолютно серьёзно. — Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — ответил Йен. — И вообще обо всём том, что ждём нас с тобой в будущем в случае, если твои слова окажутся правдой. Давай начнём вот с чего… Напомни-ка, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились? — Сомерхолдер внимательно взглянул на девушку. — А что, сам не помнишь? — огрызнулась она. — Отлично помню! — воскликнул Йен и потёр руки. — Бар «Montrashe», оба в стельку пьяные. Через пару часов после знакомства переспали. — Что ты этим хочешь сказать? — непонимающе спросила блондинка. — Я этим пытаюсь до тебя донести, что подобные знакомства редко кончаются счастливой семейной жизнью. По крайней мере, я не сторонник подобного. — сказал Сомерхолдер. — И изменить моё мнение не сможет ни беременность, ни солнечное затмение, ни всемирный потоп. — А кто же мне тогда, интересно, сказал: «Поехали ко мне, я не могу больше сдерживать себя?» — спросила Эмили, скрестив руки на груди. — Или я тебя заставляла спать со мной под угрозой расстрела? По-моему, вместе мы неплохо провели время. — Я этого не отрицаю, — ответил Йен. — Два взрослых человека встретились, хорошо вместе провели время, получили удовольствие, разошлись. Happy-end. Здесь, как видишь, нет ни ребёнка, ни свадьбы, ни домика на Канарах. — По-твоему, всё это зависело только от меня? — блондинка теряла терпение. — В том и дело, что нет! — воскликнул мужчина. — И это второе, о чём я хотел тебе сказать. Я мальчик взрослый, о методах контрацепции знаю. Сколько раз мы с тобой спали? 5? 6? — И сколько раз в этот момент ты был пьян? — Эмили скептически подняла бровь. — Почти всегда, — сказал Йен. — Но переспать по пьяни — это не значит обязательно завести ребёнка, смекаешь? Если бы девушки беременели каждый раз, когда я спал с ними пьяным, мне можно было бы открывать свой детский сад. — Если ты думаешь, что ты всегда предельно внимателен, когда пьян, то ты глубоко заблуждаешься, — с улыбкой ответила девушка, заставив Сомерхолдера напрячься и вспомнить каждую ночь, проведённую вместе с ней. — И к чему ты сейчас всё это говоришь? — И вот мы плавно перешли к третьему пункту нашего разговора. Если ты думаешь, что я козёл, который сбегает в Мексику, как только от него кто-то беременеет, то ты не права. От своего ребёнка я никогда не откажусь, если у меня таковой появится. Но только при одном условии: если я буду знать, что это мой ребёнок. Не хотелось бы… Ну, знаешь… Упираться рогами в потолок каждый раз, когда буду приходить домой. С этими словами Йен улыбнулся и внимательно посмотрел на Эмили, которая в этот момент почувствовала, как зарделись её щёки. — А я тебе всё равно скажу, что ты козёл, — прошипела девушка. — Ты выставляешь меня какой-то шлюхой! Какого чёрта, Сомерхолдер? Хоть Эмили и была внешне возмущена, но понимала: слова Йена имеют основание. Общаясь с ним, она одновременно встречалась со своим давним знакомым и бывшим одноклассником Дином, прекрасно понимая, что на данный момент точно не является единственной девушкой Йена. Поэтому заводить отношения ещё с кем-то она не гнушалась. Однако обычный курьер конкуренции с Сомерхолдером явно не выдерживал, поэтому Дину Эмили говорить ни о чём не собиралась. — Слушай, мы с тобой взрослые люди, — сказал Йен. — Давай говорить начистоту. Ты до встречи со мной что, в монастыре жила? Что-то не видно. Или ты ждёшь сейчас своего единственного, то есть меня, и в сторону других парней не смотришь вообще? Я не такой идиот, как тебе могло бы показаться. Позволь тебе напомнить, что мы с тобой даже не состоим в отношениях. Давай ты сначала покажешь мне официально заверенную справку о своей беременности, а потом просто проведём анализ ДНК и успокоимся. По мере того, как Йен говорил, Эмили чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она действительно не думала, что Сомерхолдер даже ни на секунду не поддастся эмоциям. Девушка достала из своей сумочки справку, предоставленную ей врачом в больнице, и с негодованием бросила её в Йена. — Ладно, — проговорил он, быстро прочитав заключение врача и убедившись в правдивости слов девушки. — Допустим, ты меня убедила. Дело осталось за малым: доказать, что беременна ты действительно от меня. — Читай внимательнее, — сказала блондинка. — Срок — 5 недель. А теперь вспомни, когда мы встречались с тобой в последний раз. — Возвращаемся к тому, с чего я начал, — сказал Йен. — Повторю ещё раз: если ты помнишь, то я не сторонник незащищённого секса с малознакомыми девушками. Йен чувствовал себя абсолютно спокойно и уверенно, во-первых, из-за того, что знал о правдивости своих слов, а во-вторых, потому, что за короткий промежуток времени Эмили он успел раскусить и теперь читал как раскрытую книгу. Когда-то он сказал о ней Полу так: «На её лице красной строкой написано: «Хочу замуж!» И это, в общем-то, достаточно точно описывало новую знакомую Йена. — Придурок, — прошипела Эмили. — Ты сам себя слышишь? Ты, узнав о произошедшем, начинаешь сразу отнекиваться и прячешься в кусты, хотя старательно это отрицаешь. Ты мужик или кто?! — Я ни от чего пока не отнекивался, попрошу заметить, я акцентировал твоё внимание как раз на том, что от своих детей я никогда не откажусь. Только докажи, что этот ребёнок мой, и я дам ему свою фамилию, буду общаться и выплачивать алименты. — Ну тогда жди восемь месяцев, что я тебе ещё могу сказать? — хмыкнула блондинка. — Вот незадача: не хочу всё это время жить в неведении и давать тебе повод мотать мне нервы —, а зная тебя, я могу сказать, что ты будешь это делать, — с наигранным сожалением ответил Йен, поджав губы. — Медицина не стоит на месте, поэтому выбирай любой удобный для тебя день, и я лично отвезу тебя в больницу. Там сделают ДНК-тест, о его результатах станет известно через неделю. Можешь не волноваться, я всё оплачу. Такого поворота событий Эмили не ожидала. Он хлопала глазами, смотря на Йена, и не решалась ничего сказать. — Ну так что? — спросил Сомерхолдер. — Ты понимаешь, что таким предложением унижаешь мою честь и достоинство? — проглотив комок в горле, спросила девушка. — Я тебя знаю пятый месяц, — отозвался Йен. — Я, по-твоему, должен тебя полюбить больше жизни и подписать на тебя квартиру, машину и позвать замуж? Да и не предложение это вовсе. Это требование, — сказал брюнет. — И в случае твоего отказа я приму это как прямой ответ на вопрос о том, кто отец этого ребёнка. И тогда точно катись к чёрту. Впервые за время всего разговора с лица Йена исчезла саркастическая улыбка: он говорил абсолютно серьёзно. Эмили стояла не шелохнувшись и, заметно нервничая, что, конечно же, сразу понял Сомерхолдер, потирала руки. — Это же вредно, — проговорила она. — Не настолько, как ты могла бы себе вообразить, — мотнул головой он. — Повторюсь, медицина сейчас семимильными шагами идёт вперёд, поэтому риск будет минимален. Если не веришь — сходи в больницу и поговори с врачом. — Я так и знала, — пробормотала Эмили. — Я же с самого начала видела, что ты тот ещё придурок, — в этот момент она почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Йену на мгновение стало не по себе: он никогда не мог видеть женские слёзы вне зависимости от его отношения к тому или иному человеку. — Но, если честно, такой реакции я не ожидала даже от тебя. Господи, ещё скажи, что ты женат, что у тебя уже куча детей и всё такое прочее! — С этим не угадала, — ответил Йен. — Я абсолютно свободен в этом плане, но повторюсь: это не значит, что меня может привязать ребёнком девушка, которую я знаю пятый месяц. На раздумия у тебя есть ровно неделя. Мой телефон у тебя есть, — сказал Сомерхолдер. — Не тяни с ответом. Эмили находилась в полной прострации и не могла ответить Йену что-то внятное: она была словно парализована. Дышать было тяжело, пошевелиться — ещё труднее. Теперь она и сама не понимала, зачем устроила всё это, если толком сама не была уверена в отцовстве Йена — наверное, как раз потому, что умом и сообразительностью девушка не отличалась и всегда делала всё в порыве эмоций, совершенно не задумываясь о последствиях. Предстать девушкой лёгкого поведения в глазах Йена, к которому она, несмотря ни на что, чувствовала симпатию, ей тоже не хотелось, хотя на самом деле Сомерхолдер давно уже всё понял и именно поэтому держался весьма равнодушно. — На этой мажорной ноте предлагаю закончить разговор, — сказал мужчина. — Я не спал сутки, завтра у меня рабочий день, поэтому мне нужно ехать домой. Что касается твоей беременности… Будь честной прежде всего сама с собой. Если ты как-то попытаешься обхитрить меня, я ведь всё равно об этом узнаю, если захочу. Подумай об этом. Девушка не ответила Сомерхолдеру ничего, а лишь молча закрыла за ним дверь, думая о том, как теперь можно выйти из сложившейся ситуации. Йен наговорил ей достаточно много обидного и даже оскорбительного, но она даже не могла толком достойно ответить ему то ли оттого, что понимала, что натворила глупостей, то ли оттого, что по-прежнему боялась порвать с ним отношения, какими бы они ни были, навсегда. Йен же не жалел ни об одном сказанном им слове. Но хоть он и был уверен в том, что его новая знакомая просто решила использовать его, несколько процентов вероятности того, что она беременна от него, он всё же оставлял. Выйдя на улицу и вдохнув холодный ноябрьский воздух полной грудью, Йен подумал: «Если вдруг окажется, что я действительно отец этого ребёнка, право слово, кто-то сверху решил надо мной хорошенько поиздеваться.» Нахлынувшие мысли заставили Йена почувствовать тоску, и он старался ехать как можно быстрее, чтобы поскорее оказаться дома и уснуть.

***

— Ты в полной заднице, Сомерхолдер, ты знаешь об этом? — воскликнул Пол, когда на следующий день Йен рассказал ему обо всём случившемся. — Ты же бегал от неё пол-июня… Я думал, ты давно оборвал с ней все связи. — Сначала я так и хотел сделать, — ответил Йен. — Но затем мы встретились ещё раз… Боже мой, Пол, ты и сам всё прекрасно знаешь. Тогда я расстался с Ниной и чувствовал острую необходимость забыться. Много пил, общался с девушками. С Эмили можно было весело провести время, поэтому я не стал отталкивать её от себя, хотя, конечно, ни о каких отношениях не могло идти и речи. Да мы практически прекратили общение, последний раз встречались пять недель назад. И срок беременности у неё примерно такой же… — И что ты собираешься делать? — спросил Василевски. — В первую очередь убедиться в том, что она говорит правду. Ну, или в обратном. Зная Эмили, я могу сказать с 98%-ной уверенностью, что я к её ребёнку никакого отношения не имею: мы предохранялись. Да и на монашку она не похожа. Думаешь, у неё не было отношений, пока мы с ней периодически встречались? — Некоторые ждут своего единственного, — пожал плечами Пол. — Она слишком молода и красива для того, чтобы я был её последней надеждой, — ответил Йен. — А что, если попробовать пообщаться с ней поближе? Знаешь, в постели многое о человеке не узнаешь, — с усмешкой сказал друг. — Не понимаю, что породило в тебе такое презрение к ней? Это видно буквально в каждой твоей фразе о ней. — Уэсли, если бы тебе представилась возможность поговорить о чём-то с ней, ты бы уже спустя минут сорок помчался прочь, роняя тапки. Она очень глупа, но при этом стервозна. Достаточно корыстна. Очень ограниченна. Общаться близко я могу с кем угодно, только не с ней. — Я не понимаю, зачем тогда вообще заводить какие-либо отношения с такими девушками? — искренне удивился Василевски. — Тебе прямо сказать? — Йен терял терпение, так как больше всего не любил, когда друг начинал читать ему морали. — Я — мужчина. Мне нужен секс. Так понятнее? — Не секс тебе нужен, а девушка нормальная, — отозвался Пол, посмотрев куда-то вдаль. В этот момент он не видел лица Сомерхолдера, но услышал, как тот тихо вздохнул, и понял, что друг чувствует. — И тогда тебе не придётся заполнять пустоту вот такими знакомствами. Если ребёнок окажется действительно твоим, что ты будешь делать? Ты толком не знаешь эту Эмили! — Да не мой это ребёнок, успокойся, — буркнул Йен, поразив друга своей невозмутимостью. — Я предложил ей сделать тест ДНК до его рождения. Она не умеет скрывать свои эмоции, поэтому я по глазам увидел, что ей есть что скрывать. Она густо покраснела, заволновалась. И пока не согласилась. Ну, а если вдруг моё отцовство подтвердится… Уж поверь, позаботиться о своём ребёнке я смогу. — Искренне надеюсь, что твоя уверенность в конечном итоге будет оправдана, — сказал Пол.

***

— Спасибо за продуктивный день, ребята! — поблагодарил актёров и членов съёмочной группы Кевин после того, как была отснята последняя запланированная на этот день сцена. — Все свободны, кроме Нины и Йена. Ребят, будьте добры, задержитесь на пару минут. Йен и Нина не были удивлены просьбой продюсера, думая, что он хочет обсудить с ними детали предстоящих съёмок. Попрощавшись с коллегами, они, наблюдая за тем, как павильон быстро пустеет, остались ждать Кевина, обсуждавшего в этот момент какие-то вопросы с Кэролайн Драйз. Когда на съёмочной площадке не осталось никого, Кевин подошёл к ребятам и жестом пригласил пройти к кому-нибудь в гримёрную. Ближе находилась та, которая принадлежала Нине, поэтому ребята и решили отправиться туда. — Ребята, надолго вас не задержу, но сказать вам просто обязан, — начал Кевин, когда Йен и Нина уселись на мягкий диван. — Как вы знаете, чуть больше, чем через месяц, состоится церемония вручения People Choice Awards. И наш сериал и некоторые ребята из каста, в частности, вы, номинированы на неё. Это будет первое, так скажем, «большое» публичное появление каста после премьеры пятого сезона. Я не могу с уверенностью говорить про остальные номинации, но в том, что вы вновь получите награду за «Лучшую экранную химию», у меня сомнений не остаётся. Йен и Нина внимательно слушали продюсера, но понять, к чему он клонит, пока не могли. — В случае, если вы победите в этой номинации, вам нужно будет сказать со сцены благодарственную речь… В общем, всё это вы уже знаете, — пробормотал Кевин. — Так к чему я это говорю… Ребята, настал тот момент, когда пора прервать молчание. — Какое молчание? Кевин, ты о чём? — непонимающе спросил Йен. — К сожалению, мы все тесно связаны со сферой шоу-бизнеса, где всем и всё обязательно нужно знать, — с грустью ответил Уильямсон. — Сейчас я говорю про СМИ. Вот уже четыре месяца мои телефоны и телефоны руководства обрывают журналисты с вопросами о том, расстались вы или нет. Услышав последнюю фразу Кевина, Нина и Йен сразу поняли, о чём шла речь. В какой-то момент они посмотрели друг на друга и поняли, что их мнения касательного всего того, что продюсер может сказать в следующие пять минут, будут совпадать. — Думаю, журналисты изрядно докучают и вам, — сказал продюсер. — Ребята, видит бог, терпеть не могу вмешиваться в личную жизнь своих коллег, но на PCA вам нужно будет сказать о своих отношениях фанатам. Дайте минимальную информацию. Абсолютно неважно в какой форме, но сделать это нужно. Нина и Йен почувствовали, как в них закипает негодование. — Почему мы должны говорить о своих отношениях на весь мир? Мы не объявляли о том, что начали встречаться, тогда зачем говорить что-то сейчас? — спросил Йен. — Честно, я тоже этого совершенно не понимаю, — поддержала Нина. — Если ты волнуешься за рейтинги сериала, — напрасно, к рождественскому хиатусу мы подходим с весьма неплохим результатами. В конце концов, если мы и получим награду, то она будет относиться прежде всего к Елене и Деймону и их взаимоотношениям, а не к нам с Йеном. — Но роли Елены и Деймона исполняете именно вы, — ответил Уильямсон. — И в сознании фанатов с героями вы нераздельно связаны. Ребята, это всего лишь три минуты и несколько слов. Мы с Джули думали, что всё обойдётся, но журналисты как с цепи сорвались. Не легче ли будет закрыть этот вопрос раз и навсегда? Конечно, Йену и Нине пришлась абсолютно не по душе просьба Кевина, но они оба понимали, что деваться им некуда. Они оба были заложниками собственной профессии, и жизнь под объективами фотокамер, когда всех жутко интересовала личная жизнь и вообще каждый шаг, стал горькой расплатой за их мечту дарить людям радость своей работой в кино. — Может, просто в каком-то интервью сказать, что эта тема закрыта? — неуверенно спросил Йен, понимая, впрочем, что предлагает совершенно неэффективный способ. — Так вы ещё больше подогреете интерес ко всей этой истории, — покачал головой Кевин. В помещении на некоторое время воцарилось молчание. Ребятам было неловко перед руководством за то, что они невольно стали причиной существенных неудобств, и эта ситуация их сильно раздражала. Им было неприятно это осознавать, но они понимали, что обойтись без официального объявления о разрыве отношений на церемонии награждения они не смогут. — Кевин, если мы и сможем что-то сказать по поводу…этого всего… — в этот момент Йен запнулся, но уже через мгновение продолжил говорить, — то только пару фраз. Всё же личная жизнь должна оставаться личной жизнью, и я думаю, Нина со мной согласится. — Безусловно, — закивала Добрев. — Ребята, больше и не нужно, — ответил Кевин. — Скажите хоть два слова и забудьте об этом. Йен и Нина молчали ещё несколько секунд. — Хорошо, — наконец сказали ребята. — Мы сделаем это, Кевин. — Спасибо за понимание, — сказал Уильямсон, — Простите, что так приходится… Я сам ненавижу эти СМИ, шороху они наводят гораздо больше, чем фанаты. — В конце концов, это часть нашей профессии, — сказала Нина, стараясь успокоить прежде всего саму себя. — Может быть, этот информационный террор и правда прекратится, если мы с Йеном обо всём расскажем сами. — Прекратится, — с уверенностью сказал Кевин. — Людям интересна какая-то новость, только если она официально не подтверждена — слухами земля полнится. Вот увидите, вскоре после церемонии все успокоятся. — Хочется верить, — вздохнул Йен. Проговорив с продюсером ещё минут десять, ребята отправились по домам. — Чёрт бы побрал этих журналистов, — со злостью сказал Йен, когда они с Ниной вышли на улицу. — Кто расстался, кто сошёлся… Ну какая им разница? Даже противно! — Это тоже часть их профессии, — вздохнула Нина. — Ну, а для нас — это цена любимого дела и популярности. — Эту сторону медали я ненавижу, — признался Сомерхолдер. — Знаешь, иногда так хочется скрыться от этого всего, уехать куда-нибудь на необитаемый остров, где не будет этой бесконечной шумихи и суеты… — Сама об этом мечтаю уже года три, — с пониманием ответила болгарка. — Но, может быть, Кевин прав, когда поступит официальное заявление, так скажем, из первых уст, они перестанут наконец мусолить эту тему. Тогда и обсуждать будет нечего — расстались и расстались… Нина почувствовала, как у неё в этот момент больно кольнуло в области сердца. «Расстались и расстались» — за этими словами скрывались бессонные ночи, слёзы в подушку, литры виски, желание забыться и худшее лето в жизни их обоих. О том, что все эти чувства они с Йеном, находясь далеко друг от друга, делили на двоих, Нина, в глубине души желая верить в то, что Сомерхолдер счастлив, не знала. — Кстати, — пробормотал Йен. — Как об этом сказать? Всё-таки развлекательное шоу… Не хотелось бы вообще акцентировать внимание на самих себе. — Знаешь, мне кажется, лучший вариант в таких случаях — это юмор, — ответила Нина. — Можно как-то отшутиться или разыграть сценку… Вроде как смешно, а вроде и всё рассказали, — улыбнулась она. — И правда, — сказал Йен. — Ты просто генератор идей. Всегда думал, как у тебя хватает на всё фантазии? — Это процесс внезапный, — рассмеялась болгарка. — Так что сказать не могу. Ну, мы еще все обсудим, — сказала она. — До премии осталось даже больше месяца, время в запасе у нас есть. Да и вообще, может быть, мы не победим в этой номинации, тогда ничего делать и не придётся. — В таком случае, впервые не хочу брать награду PCA, — рассмеялся Сомерхолдер. В этот момент неподалёку от павильона остановился автомобиль с «шашечками» — это было такси, вызванное Ниной десять минут назад. — Это за тобой? — спросил Йен. — Да, — кивнула девушка. — Мне пора, Йен. Хорошего вечера тебе. — Тебе тоже, — отозвался он. — До скорого. Николина машинально помахала ему по-дружески рукой, как она это делала обычно в те времена, когда они близко общались, но ещё не были парой, и села в автомобиль. Сейчас она понимала, что в жизни её ждёт очередной рубеж — та самая церемония вручения премии PCA, на которой самостоятельно придётся полоснуть по старой ране острым лезвием. «После PCA точно всё должно закончиться», — с надеждой думала она, не зная, что после этого дня для неё всё только начнётся.