А может?..

Когда Нина прочитала последние строки, на мгновение ей показалось, будто бы её парализовало: она на пару секунд задержала дыхание, а буквы перед глазами поплыли. Девушка, попытавшись привести дыхание в норму, дрожа, повернулась к Йену, стоявшему за её спиной, скрестив руки на груди, и читавшему документы вместе с ней. Сомерхолдер в упор посмотрел на болгарку, и в его взгляде читалось не меньшее удивление. Нина и Йен могли предполагать, что их имена в оставленной записке фигурировали неслучайно, но едва ли они верили в то, что кто-то из них действительно приходится Амели родственником: у ребят были не такие уж большие семьи, чтобы не знать о каких-нибудь дальних родственниках. — Забавно, — проговорил Йен. — Э-э-э-то… — Нина пыталась произнести фразу, но у неё мало что получилось. — Как?! — только и смогла вымолвить она. — Ну что ж, зато стало одной загадкой меньше. Хотя, по сути, этот ответ на наш вопрос о том, действительно ли мы имеем какое-то отношение к Эми, породил ещё множество недомолвок. — Ничего себе недомолвки, — пробормотала Нина. — Йен, это какая-то ошибка. — Мы обратились в лучший генетический центр Луизианы. Они не ошибаются, — мотнул головой Сомерхолдер. — Нин, подожди, не переживай раньше времени, — сказал Йен, обняв девушку за плечи. — Как не переживать? — внезапно воскликнула Нина, не дав брюнету договорить. — Это, — болгарка махнула листом бумаги перед его глазами, — означает только одно: у кого-то из моих ближайших родственников есть дочь, и я об этом даже не догадывалась всё это время! Более того: этот кто-то, совершенно не задумываясь, оставил ребёнка одного на улице, подбросив его нам, боясь сказать правду. Нина схватилась за голову руками и быстро прошла в гостиную, усевшись в ближайшую софу и начав заново читать документы. Йен последовал за ней. — Кто по генетическим законам является ближайшими родственниками? — вдруг спросил он. — Родители, дети… Братья и сёстры, имеющие общих отца и мать, — пробормотала Нина. — Тогда тут вариантов немного. Чисто теоретически — Микаэлла, Николай, Сандро. Ну, вариант с твоими родителями можно сразу исключить. — Йен, мы были с тобой в Торонто несколько месяцев назад, — устало произнесла Добрев, отложив бумаги на тумбочку и потерев виски. — Про родителей я даже говорить ничего не буду — ты прав, это бред. А Сандро… — А у Сандро есть девушка, и детей у них нет, — продолжил Йен мысль болгарки. — Точно. Кроме того, я разговаривала с ним на эту тему. Спрашивала про отношения с бывшими девушками… Для него ситуация тоже послужила шоком. Йен, в Александре я уверена: если бы он что-то знал, он бы обязательно сказал мне. — Я понимаю, конечно, — сказал Сомерхолдер. — Но что тогда всё это значит? — Знаешь, пока я не улетела в Торонто… Завтра я съезжу в этот центр и выясню, нет ли какой-то ошибки. Она может заключаться не в самом анализе, а в интерпретации информации. Занимаются ведь этим люди, и человеческий фактор тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ошибиться может каждый. — Фактически ситуация ведь от полученных результатов не поменялась, — вдруг проговорил Йен. — Родителей девочки по-прежнему нет, и пока ничто не предвещает того, что они могут появиться. Амели в любом случае осталась бы с нами. — Я понимаю это, просто… Я не могу поверить, что в моей семье есть тот, кто связан с этой историей и долгое время это от меня скрывал, — призналась Николина. Нина помолчала несколько секунд, но потом вдруг тихо произнесла: — Теперь неудивительно, что Эми так похожа на меня в детстве… Я ведь думала, что это просто совпадение: карие глаза такого же оттенка молочного шоколада, как у меня, волосы абсолютно одинакового цвета и даже длины, те же черты лица. Я купала её вчера и заметила у неё на левом плече родимое пятно — такое же, как у меня. Эта девочка давно стала для меня родной, но я… Я просто не могла подумать, что это действительно так. Я всегда говорила тебе, что наши имена в записке указаны неспроста, но сама не так уж в это и верила. Йен присел на корточки около софы и накрыл руки Нины свои ладонями, внимательно слушая девушку. Николина выглядела абсолютно растерянной и такой уязвимой, как никогда раньше, и сейчас он очень хотел поддержать её — если не поступками, то хотя бы словами и своим присутствием. — Я не знаю, почему, но сейчас я чувствую себя какой-то… Обманутой, что ли, — призналась она. — И мне не хочется верить, что кто-то из близких и родных мне людей способен оставить собственного ребёнка. — Мы ещё пока ничего не выяснили, — сказал Йен. — Не накручивай себя. Всё может оказаться совсем иначе, чем мы можем предполагать. Нина наклонилась к Йену и крепко сжала его руки. — Йен, Амели ведь останется с нами, если мы так и не найдём её родителей? Для Нины появление детей в жизни никогда не было главной целью и самым важным явлением, хоть она и относилась к ним с теплотой. Поэтому она уже могла примерно представить, какой она будет матерью: безусловно, заботливой и любящей, но, тем не менее, не делающей из своего ребёнка центр вселенной и в своей жизни имеющей другие ценности, кроме его благополучия: любовь, карьеру, друзей. Однако именно с появлением в своём доме ребёнка Нина поняла, что повзрослела. Именно познакомившись с Амели, она почувствовала, какой ещё бывает любовь, кроме романтической, дружеской, братско-сестринской, и окончательно убедилась в том, что с человеком, с которым она сейчас жила и который делил с ней все заботы о малышке, она хочет встретить старость. Сомерхолдер посмотрел девушке в глаза: он никогда не видел в них столько надежды. — Конечно, — прошептал он. — Мы уладим все юридические вопросы и удочерим её. Обещаю. — Я люблю тебя, — произнесла Нина и потянулась к губам Сомерхолдера. Йен ничего не ответил ей, но за него всё сказал его поцелуй, в который он вложил необычайную нежность и теплоту, которую он готов был дарить только Нине.

***

Нина, как и планировала, на следующий день отправилась в генетический центр, чтобы проверить результаты ДНК-теста, однако это не дало ей ровным счётом ничего: сотрудники перепроверили информацию и пришли к выводу, что результат обладает 99%-ной точностью, что означало только одно: можно было смело утверждать о его правдивости. В Торонто Нина улетала с неспокойным сердцем, но она знала, что работа поможет ей хотя бы на время немного отвлечься от переживаний последних дней. Йен, оставшись в Ковингтоне с ребёнком, тоже погрузился в работу и бытовые хлопоты: после зимнего хиатуса возобновлялись съёмки восьмого сезона, и их Сомерхолдеру предстояло как-то совместить с заботами о годовалой малышке. Впрочем, Нина ошибалась, когда говорила, что оставляет Йена с Амели совершенно одного: на подмоге у него было как минимум двое человек в лице его родителей, и, хоть он старался проводить с девочкой максимум времени, Йен всегда знал, что может обратиться к ним за помощью. Сомерхолдер не хотел надолго оставлять девчушку, поэтому, договорившись с Джули и Кевином, иногда брал её с собой на съёмки. Дети на съёмочной площадке «Дневников вампира» уже не были редкими гостями с тех пор, как в сюжет были введены две маленькие героини — Джози и Лиззи, дочери Аларика, которых играли совсем юные актрисы — первым близнецам было около двух месяцев, а вторым девочкам, сыгравших сестёр в более сознательном возрасте, едва исполнилось четыре года. — Вау, молодой отец сегодня пришёл к нам не один, — улыбнулся Пол, когда Йен появился на съёмочной площадке с Амели впервые, в начале марта. — Смолдер, наконец-то ты вспомнил о своём обещании познакомить нас с этой принцессой! — Буду приучать молодое поколение к кинематографу, — хохотнул Йен, пожимая другу руку. — Красавица, привет, — с теплотой проговорил Пол, погладив девочку по голове. — Ты бы предупредил, я бы хоть фруктов принёс! Амели внимательно посмотрела на Пола и прижалась к руке Йена. — Ну давай, Василевски, ещё начни рвать на себе волосы, — рассмеялся Сомерхолдер. — Перестань, всё нормально. — Она испугалась? — взволнованно спросил Пол. — Скорее, стесняется. Йен взял девочку на руки. — Амели, познакомься: это дядя Пол. Ну, или просто заноза в заднице. — Эй! — воскликнул Уэсли, шутливо толкнув Йена в плечо. — А если малышка начнёт повторять? — Она ещё не говорит, — ответил Йен. — Но, знаешь, времяпрепровождение с Эми пошло мне на пользу: я стал гораздо меньше материться, боясь, что она запомнит все мои словесные изыски и её первым словом будет отнюдь не «мама», — усмехнулся он. — Ну, как в фильме «Знакомство с Факерами». — О боже! — именно такой звонкий и очень знакомый возглас услышали друзья в следующее мгновение. «Кэндис пришла», — подумали Йен и Пол и оказались абсолютно правы. — Привет, КэндиКола, — поздоровались ребята. Кэндис сначала обняла Пола, а затем и Йена. — Эта зайка сегодня будет целый день с нами? — улыбнулась Кэндис, взяв девочку за руку. Амели посмотрела на блондинку и звонко рассмеялась. — По-моему, Кэндис её воодушевляет больше, чем я, — хохотнул Пол. — Вряд ли целый день: наверное, в обеденный перерыв отвезу её к маме, — отозвался Йен. — Но, пока Нина в Торонто, я решил всё-таки познакомить её со своей работой. — Она такая милая… Боже, так бы и затискала! — воскликнула Аккола, потрепав малышку по щеке. — Что-то мне это напоминает… Точно, события недельной давности, когда вы с Джо вернулись в Ковингтон, и я впервые увидел Флоренс в реальности, а не на фото, — рассмеялся Йен. — Пол, — обратился он к другу, — ты из нашей компании единственный, у кого пока некого тискать за щёки. Когда с Торри исправлять будете? — шутливо спросил он. — Вот не надо, Торри иногда меня треплет за щёки и говорит, что я милый, — театрально надулся Василевски, вызвав у Кэндис и Йена смех. — Ну, а если серьёзно, то планировали заняться этим вопросом летом. Я почувствовал, что стал взрослее и мудрее, так что теперь мне точно есть что дать своим детям. И самое главное: теперь я понял, что сам хочу этого. — Скоро на этой съёмочной площадке можно будет открывать свой детский сад, — улыбнулась Кэндис. — Осталось только привести близняшек, которые играют Хоуп… -…И актёрский состав для 25-го сезона «Дневников» готов, — рассмеявшись, закончил Йен. — Нет, так нечестно, — возразил Пол. — Почему одни девочки? — Ну, вы же с Торри планировали заняться этими вопросами летом. Глядишь, через год женская компания разбавится мальчиком, — хохотнула Кэндис. — У Амели такие озорные глаза. Часто приходится за ней бегать по всему дому? — с улыбкой спросила она. — Когда как, — ответил Сомерхолдер. — Хотя, признаюсь честно, когда она ещё плохо ходила, управляться с ней было легче, — рассмеялся он. — Чем старше — тем веселее. Побереги обои! — улыбнулся Пол. — Это точно, — согласился Йен. — Дом ведь не наш, а съёмный. Если честно, до чёртиков надоело жить не у себя дома. В этом году у меня на лето большие планы: пора начать строить свой дом. Мечтаю об этом года этак с 2010. — Вот это я понимаю! — одобрил Василевски. — С Ниной уже обговаривали, каким хотите его видеть? — Пока нет. Но во вкусах мы сходимся: оба хотим двухэтажный особняк в стиле хай-тек, желательно в тихом зелёном квартале. — Не проще будет купить? — спросила Кэндис. — Не то что постройка дома с нуля — обычный ремонт — дело неблагодарное. Мы два месяца делали одну только детскую! Причём не сами, а с помощью строителей. Каждый день спорили насчёт цвета обоев, мебели, её расположения. А тут целый дом спроектировать. — Дом, построенный на моих глазах с нуля — мечта моего детства, — объяснил Йен, и Пол и Кэндис увидели, как у него загорелись глаза. — Ну, с детской нам, видимо, только предстоит мучиться, — хохотнул он. — Амели будет жить с вами? — переспросил Пол. — С тестом ДНК так ничего и не решилось, да и вряд ли уже решится. Родители девочки не появлялись. Поэтому по возвращении Нины из Торонто мы, скорее всего, начнём оформлять бумаги для удочерения. — Молодцы, — одобрил Пол, похлопав Йена по плечу. — Я знал, что вы с Ниной примете это решение. — Такая зайка должна расти в крепкой дружной семье, — поддержала Кэндис, погладив спокойно сидевшую на руках у Сомерхолдера Эми по волосам. На съёмочной площадке Амели в этот день стала настоящей знаменитостью: в перерывах с ней с удовольствием играли не только взрослые актёры, но и девочки, исполнявшие роли Джози и Лиззи. Вопреки своим планам, Йен оставил Эми на площадке до самого вечера: рабочему процессу она нисколько не мешала, и, к тому же, проявляла интерес ко многому происходившему там. — Вот, Амели, смотри, это лучше раскрасить коричневым… Но коричневого у нас нет, поэтому будем раскрашивать ручкой. — увлечённо рассказывал девочке Пол, пока Йен, Майкл Маларки и Кэт Грэхем снимали заключительную на этот рабочий день сцену. Именно за процессом рисования в его гримёрке и застал друга Сомерхолдер: Пол сидел за небольшим столом, на котором лежал лист А4, и с энтузиазмом что-то чиркал шариковой ручкой так, что даже был слышен характерный звук скрипа пера. За всем этим с интересом наблюдала Амели, сидевшая у него на коленях. — Салют художникам, — поприветствовал друга Йен. — А что это ты рисуешь? Стол? — на полном серьёзе спросил он. Нарисованный Полом предмет и правда чем-то напоминал прямоугольную поверхность стола. Кроме того, под ним были четыре столбика, напоминавшие ножки. — И что это за пятая ножка? — Сам ты стол! — удивлённо воскликнул Уэсли. — Это такса, не видно, что ли? Сомерхолдер осёкся: о том, что нарисованное Полом было на самом деле таксой, он бы подумал в последнюю очередь. — А твоя эта «пятая ножка» — хвост! — негодовал Василевски. — О… Слушай, Пол, прости, — виновато сказал Йен. — Я это, просто… Невнимательно посмотрел. — Может, ты ещё и деревья не узнал? — с негодованием спросил Василевски и в упор с укором посмотрел на брюнета. Сомерхолдер снова взглянул на рисунок и начал рассматривать деревья, старательно нарисованные Полом, представлявшие из себя две палочки, загнутые книзу, стоявшие на расстоянии сантиметра друг от друга и обрисованные какими-то завитушками. Йен уже жалел о том, что в этот вечер познакомился с художественными способностями друга, и не знал, что сказать, чтобы не обидеть его ещё больше. — Обидеть художника может каждый… А вот Амели понравилось. Правда, котёнок? — обратился Пол к малышке. — Пол, я просто… Э-э-э… Да, деревья крутые! Наконец, Уэсли надоело изображать обиженного живописца, и он прыснул со смеху, наблюдая за попытками Йена выкрутиться. — Да ладно, Смолдер, уже можешь не утешать, — хохотнул Пол. — Я сам-то в этом вряд ли что-нибудь узнаю. Я ещё в начальной школе был ночным кошмаром своей учительницы по рисованию. Но Амели вдруг заинтересовали ручки, лежавшие на столе. Ну, я и решил порисовать. Но справедливости ради надо сказать, что над деревьями я старался. — Ты правда не обиделся? — по-ребячески спросил Йен. — Какой обиделся, я сам ржу над этим уже полчаса, — ответил Пол. — Я уж думал, что потерял друга, — хохотнул Йен. — Слушай, спасибо тебе, что остался с Амели, пока мы снимали сцену. В этот момент ребята услышали звонкий озорной голос, который неуверенно позвал: — Па… Па. Йен и Пол переглянулись и посмотрели на Амели: она пыталась обратить внимание Сомерхолдера на себя. — Я не ослышался? — неуверенно спросил Йен у Пола. — Она сказала «папа»? Уэсли с улыбкой кивнул. Йен присел на корточки так, что его лицо теперь находилось примерно на уровне лица девочки. — Папа… — пробормотал он и расплылся в счастливой улыбке. — Па-па-па! — воскликнула Амели и, увидев, какую реакцию это вызывает у Йена, замахала руками и засмеялась. Сомерхолдер забрал её у Пола и взял на руки, поцеловав в щёку. — Пол, она назвала меня папой! — с восторгом воскликнул он. — Ну всё, Эми начала говорить, значит, теперь за своим лексиконом точно придётся следить, — хохотнул Уэсли. Пол смотрел на друга и от радости за него и сам не мог не улыбнуться: события, происходившие в жизни Йена — его возвращение к Нине, открытие фонда, появление Амели — делали его невероятно счастливым человеком, и это было заметно каждому, кто общался с Сомерхолдером, хотя бы по тому, как блестели его глаза. В эту минуту Йен впервые по-настоящему почувствовал себя отцом этой маленькой девочки, которая сидела у него на руках и улыбалась ему и своим появлением сумела объединить не только двоих людей, но и их семьи. Сейчас Йену, как никогда, хотелось, чтобы Нина была рядом с ним и они разделили эти моменты вместе. И пусть его желание сейчас исполниться не могло, его грела мысль о том, что совсем скоро его любимая болгарка вернётся из Торонто, а он расскажет ей обо всём, что происходило в её отсутствие, увидит её глаза, полные нежности, и почувствует на своих плечах лёгкое прикосновение её рук. Кажется, все его мечты уже сбылись, но ни Йен, ни Нина ещё не знали, что впереди их ждёт трудная борьба за своё счастье.