Старый Мост

Однако и король, и великие мира сего подчиняются судьбе — силе, над которой никто не властен… © Розалин Майлз. Я, Елизавета.

Комнату окутала тишина. Ненавязчивая — для Шерлока, что с удовольствием считывал эмоции находящихся здесь людей. Тягучая — для Джона, что с любопытством ждал предстоящего. Желанная — для Майкрофта, что собирался с мыслями и пытался понять, почему он упустил столь важный момент в своей жизни. И липкая — для Грегори, что с ужасом думал о том, что ждет его дальше. — Ну, — не выдержал Лестрейд. — Вы о чем-то хотели поговорить? Кадет с надеждой посмотрел на Джона, в надежде, что блондин поймет невербальную просьбу и хоть как-то смягчит напряжение. — Ты знаешь, — широко улыбнулся Шерлок. — Ты давно все знаешь. Громко сглотнув, Грег покосился на замершего, как статуя, Майкрофта. — Не так уж и давно, — передернул парень плечом. — И далеко не всё. Вы меня зачем-то ищите. — Ищем, — голос Холмса-старшего был сух и резок. — Причем давно. С момента твоего рождения. Вампир встал с кресла и прошелся по комнате. Вжавшись в спинку стула, Грегори рассматривал его широко раскрытыми глазами. Он читал его, как открытую книгу. Его эмоции, жесты. Например, чуть понурые плечи означают, что Майкрофт в растерянности. Постоянно сжимающиеся пальцы (мужчина оставил свой зонт рядом с креслом) показывают, что их владелец сильно зол. А стальной голос с напускным равнодушием выдает сильную обиду. Лестрейд моргнул и провел рукой по волосам. Откуда он так много знает об этом человеке? Почему обращает внимание на малейшие жесты? Почему в груди возникло неприятное чувство, как будто он подвел близкого человека? — Зачем вы меня искали? — чувство в груди все разрасталось, и Лестрейд хотел поскорее закончить с этим. — Мы на тебя погадали, — усмехнулся Холмс-младший. — По… Что? — кадет резко развернулся к брюнету и недоверчиво посмотрел на него. — Ты хочешь сказать, что однажды вечером вам было нечем заняться? — все эмоции парня нашли выход в виде злости. — И вы не нашли ничего лучше, чем… — Грегори скривился. — Сделать то, что сделали? Вы совсем умом тронулись? Может, Вы и живёте если не вечность, то близко к тому, но я — обычный человек, которому отведено не так уж много времени! И мне абсолютно не нравится быть чей-то игрушкой и средством от скуки! — Шерлок, — Джон укоризнено посмотрел на не вовремя развеселившегося друга. Тому хватило совести опустить взгляд. — Грег, он имел в виду нечто другое. Есть одно древнее заклинание. Рассчитанное на нахождение… Ватсон замолчал: он неожиданно понял, что эту информацию сообщить Грегу должен не он. И желательно, чтобы в этот момент Майкрофт и Лестрейд были одни. Поднявшись, он подошел к Холмсу-младшему и положил руку ему на плечо. — Шерлок, миссис Хадсон просила нас сегодня прийти пораньше. — А? — брюнет вопросительно хлопнул глазами. — Пирог, — Ватсон крепче сжал плечо. — Она сегодня испечет пирог. Поэтому, просила прийти пораньше, — Джону силой пришлось тащить друга к выходу. Прежде, чем закрыть за собой дверь, он повернулся к оставшимся. — Миссис Хадсон будет счастлива увидеть вас, как только вы найдете время. Лестрейд с непониманием следил за происходящим. Он уже приготовился услышать ответ, как Джон неожиданно замолчал, стал серьезным, а потом и вовсе утащил сопротивляющегося Шерлока. Все это произошло быстро и неожиданно. Грегори даже не успел ничего сказать. — Что это было? — сам у себя спросил Лестрейд. — Тактичность Джона, — раздалось от окна, и по спине кадета пробежали мурашки. — К сожалению, мой младший брат не знает о таких вещах. И хорошо, что в его жизни появился Ватсон. И за это нужно сказать спасибо тебе. — Мне? — парень скрестил руки на груди. — Не надо мне приписывать такое. Я не хочу быть в ответе за… психологически нестабильных элементов. — Психологически нестабильных? — Майкрофт удивленно приподнял бровь. — Я… — Грег понял, что сказал это старшему брату «психологически нестабильного элемента». — Я имел в виду, что… что… Он судорожно подбирал слова, пока не услышал тихий непонятный звук. Который становился все громче и превратился в несолидное хихиканье. Холмс-старший стоял к нему спиной, и у Лестрейда было четкое ощущение того, что он закрывает себе рот рукой. Плечи его мелко подрагивали. А всегда идеальная спина была сгорблена. — Что? — возмутился Грегори. — Что такого смешного я сказал? Некоторое время понадобилось Майкрофту, чтобы взять себя в руки, и он, наконец-то, повернулся к собеседнику с непроницаемым лицом. — Все нормально, Грегори. Ты не сказал ничего смешного, — мужчина сел в кресло и кивнул на точно такое же стоящее напротив. — Выпьешь? — Нет, — мотнул головой Лестрейд. Он уже знал, что по прошествии разговора запрется у себя в комнате и выпьет как минимум бутылку виски, чтобы забыть все случившееся как плохой сон. Но сейчас ему нужен был ясный и трезвый ум. Майкрофт согласно кивнул, побарабанил пальцами по стеклянному столику и начал свой рассказ. — Шерлок всегда вил из меня веревки. Как бы он ни артачился, ни строил из себя отшельника, он любит и переживает за близких ему людей. Которых у него не так много. Впрочем, это проклятие или подарок нашей семьи, — задумчиво добавил мужчина. — Он всегда знал, как найти ко мне подход, чтобы добиться желаемого. И тот день не стал исключением. — В разные времена, люди преклонялись перед разными богами. Но Любовь была на первом месте. Человек боится остаться один. Не обошло это и сверхъестественное население. Мы стали искать пути нахождения… — Майкрофт ненадолго замялся. Было видно, что ему не нравится слово, которое он хотел произнести. — Своих вторых половинок. И придумали. Сильнейшее заклинание. Оно подвластно не всем. И не всегда работает, — увидев заинтересованный взгляд, мужчина пояснил. — Не каждому в этом мире суждено найти истинную любовь. Ту, которая будет придавать тебе сил. Ту, которая будет якорем в трудные времена. Очень мало тех, кому сама Вселенная нашла партнера. Грег с изрядной долей недоверия слушал рассказ. Это была красивая история. Романтическая сказка. Но перенести все это в реальный мир? Поверить, что человек перед тобой — часть чего-то волшебного? Да, Майкрофт был вампиром. Он обладал магией. Умел перемещаться за секунду в любую точку мира. Но это… Грегори всегда верил в любовь. Он верил, что у каждого человека должен быть тот, кто всегда будет рядом. Поддержит в трудной ситуации, разделит радость. Подарит нежность и заботу. Но то, что судьба кого бы то ни было решается в космических сферах? Это просто не укладывалось в голове! — Это заклинание наделало много шума, — продолжал Холмс-старший. — И вызвало много последствий. Оно исчезло на долгие времена. Пока однажды Шерлок не раскопал его в нашей библиотеке. Он тогда был слишком юн. Не вступил в свои силы, и поэтому справедливо полагал, что у него не получится его использовать. Тогда он попросил меня. — Я никогда не верил в судьбу. Считал, что все в наших руках. Мы сами — творцы своей жизни. И не предал этому должного значения. Как оказалось, зря, — вампир усмехнулся. — После того, как я прочел заклинание, в нашей жизни появился Джон. Появился из ниоткуда. Сказал, что его послали следить за тем, как сбывается это заклинание. Долгое время я жил, как прежде. Ничего не изменилось, и я совершенно расслабился. Пока однажды не почувствовал, как меня куда-то тянет. Кто-то настойчиво звал меня. Я не мог этому сопротивляться и последовал за зовом. Я увидел маленького мальчика, лежащего в кроватке. Он с любопытством смотрел на мир и в какой-то момент заметил меня. Тогда я понял, что пропал. Утонул в этих карих глазах. — Я никогда не отличался привязанностью к кому-то. Для меня всегда была важна только семья. Единственное исключение — Антея. Может, дело в том, что я спас ее когда-то. Наблюдал за тем, как она растёт. Не только как личность, но так же магически. Может, потому, что она верна мне. Не знаю. Но в тот момент я понял, что не смогу нормально жить, если не буду уверен, что с тем мальчиком все в порядке. И какого же было мое удивление, сколько во мне было злости, когда кто-то вмешался! Кто-то закрыл от меня ребенка. Но судьба оказалась сильнее, она оставила для меня лазейки. Я мог наблюдать глазами этого мальчишки. Мог с помощью магии вмешиваться в его жизнь. Помочь, спасти от проблем. Но я не мог видеть его. Он всегда представал передо мной размытым пятном. Абстрактной картиной. — И я поверил. Поверил в то, что есть люди, предназначенные нам судьбой. Объективно, я понимал, что это неправильно. Ну какое мне дело до родившегося недавно мальчика? Он был мне никем. Обычным человеком, коих миллионы. Но я ничего не мог с собой поделать. Меня тянуло к нему. Я волновался за него. Годы своей жизни я потратил на то, чтобы понять, как обойти защитную магию. Как, наконец-то, найти того мальчика. Посмотреть на него, увидеть, как он вырос. И возможно, завести с ним семью. Я не представлял, как можно возжелать его. Построить с ним отношения. Ведь я помню его совсем крохой, можно сказать, он вырос на моих глазах. И мои чувства к нему были скорее отцовские. Я относился к нему практически также, как к Шерлоку, своему брату. — И, наконец, у меня получилось. Я нашел мощнейший ритуал, который должен был помочь решить эту проблему. Но все пошло не так. Магия, как в насмешку, лишила меня любой возможности быть рядом с ним. Я потерял мальчишку, и что бы ни делал, не мог его найти. Я прекратил чувствовать его. Это сильно подкосило меня. Я вновь стал скептичен по отношению к личным отношениям. Грегори слушал мужчину, затаив дыхание. Он проникся этой историей и стал сочувствовать вампиру. Он так искренне беспокоился об этом незнакомце. Так искренне купался в своем горе, что Лестрейду захотелось прямо сейчас найти того мальчишку и привести Холмсу. — Потом в моей жизни появился ты, — Майкрофт, продолжая говорить, встал с кресла и, налив им коньяка, вернулся назад. — Взбалмошный, наглый. Невероятно красивый. Ты смог не просто выдержать пару встреч с моим братом, но и продолжать общение с ним. Ты говорил нам напрямую то, что все остальные боялись произносить в самом темном углу, ожидая возмездия. Ты прямо смотрел нам в глаза и даже не задумывался о том, что другим подобное не позволено. Хотевший съязвить по поводу " невероятно красивый», Грегори поперхнулся воздухом, услышав последующие слова. Действительно, даже если отбросить то, что его собеседник является вампиром, он занимает одну из ведущих должностей в Британском правительстве. И дерзить ему было, как минимум, глупо. — Сначала, мне хотелось свернуть тебе шею. Выпить до дна. Смотреть, как из глаз уходит жизнь. Видеть, как твой трепливый рот навсегда замирает в одном положении. Но потом во мне проснулся интерес. Ты был таким морально сильным. Таким самодостаточным. Это ты позволял Шерлоку встревать в твою жизнь, а не он милостиво разрешал встретиться ему на пути. Ты умудрился свести дружбу с Джоном. Милым, в общем-то, парнем. Парнем, который способен убить только за то, что на моего братишку кто-то не так посмотрел. Ты умудрился войти в доверие Стража. Он принял решение рассказать тебе о том, кем мы являемся. — Ты разнообразил нашу жизнь. Мою жизнь. И я вновь стал верить в то, что возможно, когда-нибудь встречу человека, с которым захочу провести свою жизнь. Я стал думать о том, что, возможно, этот человек — ты. Лестрейд неверяще посмотрел на мужчину. Он чувствовал, что отношения между ними налаживаются. Видел, что его интерес взаимен. Но… — Я всегда думал, что запомнил те карие глаза. Запомнил навсегда. И как бы это не звучало, узнаю их среди всех остальных. Но как же я ошибался. В глазах Майкрофта Грегори увидел такую боль, что ему показалось, будто это ему разбили сердце. Он слегка запутался в разговоре, не понимал, почему мужчина рассказывает то о незнакомом мальчишке, то о нем. Но видя, как тяжело даются Холмсу-старшему слова, то, как эмоции заполняют его, Лестрейд решил не перебивать. Дать высказаться до конца. — Я подвёл его. Не смог быть рядом, — мужчина грустно улыбнулся. — Опустил руки, не желая искать выход… — Ты сделал все, что мог, — аккуратно заметил Лестрейд. — Многие сдались бы еще на начальном этапе. А ты продержался столько лет. Я уверен, что этот парень знает, что ты, как мог, был рядом и… Грегори так и застыл с открытым ртом. Вся его жизнь пролетела перед глазами. Все чудеса в моменты отчаяния. Необъяснимая неуязвимость, как будто ангел хранитель прикрывал его своим крылом. И глаза… как он мог не узнать их? Они так долго сопровождали его, появляясь в любой отражающейся поверхности, что он ДОЛЖЕН был узнать их. Сразу как увидел. Но вместо этого он поддался эмоциям. Завернулся в них и не замечал самых очевидных вещей. — Ты! — Грег залпом осушил бокал. — Ты, — уже более обвиняюще повторил он. — Я… Майкрофт хмыкнул, повертел в руках полупустой бокал и, так и не тронув содержимое, поставил его обратно. — Тот малыш родился в Соспеле. На юге Франции. И зовут его Грегори Лестрейд.