Оборотень - не только ценный мех...

- Готов, - кивнул Глеб, отходя от Тани на расстояние броска. Поправив упавшую на лоб челку, некромаг посмотрел на Гроттер как раз вовремя, чтобы увидеть, как Таня заваливается на спину, так и не бросив ему мяч. Тело заработало как слаженный механизм, становясь продолжением мысли. Оказавшись возле Гроттер в считанные мгновения, Глеб подложил одну ладонь ей под голову, анализируя состояние светлой ведьмы. Уловив направленность мыслей Тани, Бейбарсов застыл в них, словно со стороны наблюдая фантазию в голове Гроттер. - Бейбарсов, что с Гроттер? Моргнув, парень вынырнул из затянувшего его сознания девушки и посмотрел на Соловья. - Перетрудилась после болезни. Думаю, на сегодня тренировка ей противопоказана. Соловей, уяснив все, что взглядом передал некромаг, махнул рукой: - Всех нападающих мне попортили. Одна улетает, вторая в обморок падает… Давай, неси ее с поля, и сам тоже свободен, знаю я вас, молодежь. Благодарно кивнув, Глеб, видя, что Таня открыла глаза, поднял ее на руки и понес к своей ступе. - Значит, волк? Это животное тебе нравится больше всего? – с интересом спросил он, начиная понимать, почему Таня отключилась. – Ты слишком долго смотрела мне в глаза, апельсиновая. Это моя вина, что я не отводил взгляда. - Прекрати называть меня апельсиновой, я себя мылом чувствую… - Пробормотала Таня, закрывая глаза и прислоняясь к груди Глеба, чувствуя себя если не мылом, то желе наверняка. Ей было по барабану, где сейчас она окажется, главное, чтобы Бейбарсов не отпускал. А там уже что на берегу, что в комнате – без разницы. - Ты просто похож на волка. Вот и все. Барсов на кота, а ты на волка. Даже если бы тебя укусил оборотень-ягуар, ты все равно бы наперекор всему стал волком. – Так же пробурчала Гроттер, и не собираясь открывать глаза, просто вцепившись руками в куртку Глеба. Запрыгнув в ступу вместе с Гроттер на руках, Глеб устроил ее контрабас рядом и полетел. Но не к замку, а к океану, туда, где состоялась их первая беседа. Приземлившись у коряги, Бейбарсов сходу призвал голубое пламя, подхватил Таню и вместе с ней устроился на коряге, держа девушку на руках. - Я подумал, что тебе захочется послушать рокот волн, чтобы прийти в себя, - объяснил Бейбарсов свой поступок, защищая Таню от холода и поглаживая ее шею. - Я и не уходила из себя. Наоборот, заглянула слишком глубоко. И в тебя тоже. Не знаю, что я там увидела, но меня это не испугало. Просто заворожило. А тебе волк нравится? – Таня рискнула открыть один глаз, чтобы снова посмотреть на лицо парня, убедиться, что он не собирается ее бросать из-за такой впечатлительности. – Как думаешь, что это было? Пользуясь тем, что глаза девушки закрыты, Бейбарсов склонил голову, касаясь губами ее щеки и медленно двигаясь ко рту. Услышав вопрос Тани, некромаг задумался, мягко посасывая ее нижнюю губу. - Было похоже на то, что скоро тебе перестанут сниться кошмары. Твое подсознание постепенно уверяется, что теперь о тебе есть кому позаботиться во всех смыслах. Или же, - усмехнулся некромаг, - тебе просто не терпится поиграть со мною в Красную Шапочку… Сказав это, он, наконец, накрыл губы девушки полновесным поцелуем, жадно, горячо, в чем-то требовательно и в то же время не переступая границ, с которых начиналась грубость. Расстегнув свою куртку, Глеб, не прекращая поцелуя, обнял ее краями Гроттер, пряча от холодного ветра и создавая нечто отгороженное от всего. - Если ты не против, сегодня я посплю с тобой. Вряд ли Артур и Даша вернутся раньше завтрашнего вечера. – Говоря это, Глеб горячей рукой скользнул под куртку и свитер Тани, поглаживая ее плоский животик. - И не прекращу называть тебя апельсиновой, - улыбнулся Глеб, крепче прижимая к себе Таню. – Рыжие волосы, запах апельсина, и, если помнишь, именно это вкус нашего первого поцелуя, потому что ни один бутерброд с нарезкой не в состоянии перебить цитрус. Так что, ты – моя апельсиновая. Смирись. - Зашибись, я буду круглой и с жесткой кожей. Ты в курсе, что апельсиновой коркой называют целлюлит? – Все, что успела сказать Таня, прежде чем забыла вдохнуть, застигнутая врасплох поцелуем Глеба. Если бы он не вдохнул в нее воздух, действительно давая жизнь, Гроттер элементарно задохнулась. Пала смертью храбрых. - Целлюлит? – переспросил Глеб, развеселенный этой реакцией Тани. – Мне провести тщательный осмотр на его предмет с последующей возможностью его разогнать? Конечно, при условии, что он там действительно есть, в чем я сильно сомневаюсь. Некромаг снова впился в чуть подпухшие губы Гроттер после первого поцелуя. Рука скользнула чуть выше под свитером девушки, доходя до границы лифчика и поглаживая вдоль нее. - Сначала такой поцелуй, а потом такой вопрос? Да я тебе при всем желании отказать не могу! – Гневно воскликнула Татьяна, поднимая руки и за шею притягивая обратно Бейбарсова, уже чувствуя, как покалывает губы от его поцелуев. И ей хотелось еще, до поджимания в животе. А может, это поджимание было связано с касаниями парня. Сразу захотелось намного большего. И плевать, что руки Глеба были подмерзшими, а живот очень горячим. Таня готова была поделиться теплом, только бы он не останавливал свои движения. Запрокинув голову, выгибаясь так, чтобы давать простор для действий Бейбарсову, Гроттер не сдержала стона, на секунду отрываясь от губ Глеба и затуманенным взглядом смотря ему в глаза. - Ты можешь спать со мной сегодня, завтра, и не только ночью… - Пробормотала Таня, желая улыбнуться лукаво или завораживающе, но все, что получалось – это улыбка маленькой девочки при покупке дорогого подарка, счастливая и обескураженная. - Заманчиво… Такое предложение невозможно отклонить. Улыбнувшись Тане, впервые не полуулыбкой, не кривя губы, а по-настоящему, смотря на нее, как на самый желанный подарок в мире, Бейбарсов снова вернулся к поцелуям, осыпая ими лицо Тани, и было в том, как он держал девушку что-то поистине хищное. Так волк закрывает свою пару перед угрозой, защищая от любого. Этот любой образовался совершенно неожиданно. Инстинкты Глеба предупреждающе стрельнули импульсами по всему телу, напрягая его. Оторвавшись от Тани, подхватив рукой трость, все это время стоявшую рядом, у коряги, парень вскинул голову. Черные глаза остановились на Валялкине, застывшем в десяти шагах от них и отгороженного голубым пламенем. Таня позабыла обо всем, просто наслаждаясь происходящим. Какая разница, где это было – на берегу океана или в своей комнате, главное, с кем. А этот «кем» прекрасно знал, что надо делать, и Гроттер абсолютно не хотелось знать, в каком месте и с кем был приобретен опыт по соблазнению и ублажению девушек. Правда, она еще могла соображать, чтобы знать, в какой момент тормознуть некромага, чтобы дело не зашло слишком далеко. Конечно, было бы познавательно приобрести опыт занятия любовью на пляже, но не сейчас же, не в середине ноября! Глеб внезапно отвлекся, поднимая голову и беря трость. Это Татьяна заметила секунд через двадцать. Приоткрыв затуманенные глаза, девушка повернула голову, тут же моментально трезвея. Вот черт! Ну надо же было ему появиться здесь и сейчас! Неужели вышел из магпункта? Гроттер позабыла уже, сколько времени прошло с момента дуэли, просто наслаждаясь временем с Бейбарсовым. - А что вы остановились? – Ухмыльнулся Валялкин, засовывая руки в карманы и пиная песок. – Продолжайте. Раз вам не мешало мое существование, то что по сравнению с этим просто присутствие? Таня задохнулась от оскорбительных слов, подразумевающих, что она встречалась с Бейбарсовым (а, возможно, не только с ним) за спиной Ваньки. Зло прищурив глаза, девушка фыркнула и села верхом на Глебе, отвернувшись от маечника, снова привлекая некромага к себе, заставляя забыть про стоявшего рядом наблюдателя. Хотел – получил. Да и сама Гроттер совершенно не желала прекращать свои занятия и «осмотр на предмет целлюлита». Глеб, глянув на Валялкина, уже хотел было прополоскать того в холодном океане, когда действия Тани немного отвлекли некромага. Во-первых, она загородила ему обзор, впрочем, магически, некромаг все равно чувствовал маечника, а во-вторых, ее поза и поцелуй напрямую воздействовали на мыслительный процесс. - Таня… Не нужно никому ничего доказывать, - бархатно проговорил Бейбарсов, заглядывая девушке в глаза, но тут же отводя их, опасаясь, что она снова «залипнет». Гроттер еще успела услышать, как выдохнул Валялкин, а потом явно убежал, но ей было все равно. Таня запустила руки в волосы некромага, целуя сама и не сдерживаясь. Сначала она пыталась забыть про оскорбительные слова бывшего парня. А потом действительно про них забыла, изогнувшись на Глебе и тяжело дыша. Бегство ВанВала было на руку. Некромаг не знал, сколько бы вытерпел, прежде чем бы отправил жалкого ветеринаришку в магпункт. Снова. - Тут нельзя провести полный осмотр… - Прошептала Гроттер и улыбнулась. Правда, через пару минут улыбка угасла, и Таня более серьзно взглянула в глаза некромага. – Вот черт… Полного осмотра не получится…. Несколько дней еще. – Девушка смутилась, утыкаясь лбом в шею Бейбарсова, чувствуя, что так поступать нельзя – сначала завести и пообещать продолжение, а потом обломать. И неизвестно, кто тут разочаровался больше. Услышав про осмотр, Глеб чуть улыбнулся, поглаживая Гроттер по спине: - Ничего, апельсиновая. Я терпелив, когда дело касается тебя. Думаю, пора выдвигаться в замок. Тебе нужно поесть. И потом, я всегда могу провести частичный осмотр… - юноша поднялся на ноги, так и не отпустив с рук Гроттер, снова увлекая ту в поцелуй. Таня улыбнулась, крепко обхватывая ногами торс Бейбарсова, повисая, как обезьянка, чтобы снова и снова забыться в поцелуе. - Еб! Оемы! Очно! Ием! - Примчалась внезапно Жанна, с диким выражением на лице. Гроттер свалилась бы, если бы не так ее крепко держал Глеб. Насколько Таня смогла разобрать, это было "Глеб, проблемы, срочно идем!". Встревожившись, девушка встала на ноги, понимая, что сейчас не до нее. - Жанна, что случилось? - Уаик асае Еу! Иио! - Высказала Аббатикова, мотнув головой. Гроттер отпустила некромага, так как не совсем поняла, в чем фишка. Выдохнув, Жанна попыталась объяснить, не проглатывая согласные. Почувствовав Аббатикову еще раньше, чем услышав, Бейбарсов опустил Таню и, выслушав успокоившуюся сестру, усмехнулся. - Шурасик спасает Лену, идиот. От Книги Рока. Она утверждает, что не нуждается, а этот иио... кхм. Мужчина сообщает, что не девушкам разбираться в таких книжках. Лена попросила позвать тебя, Глеб, чтобы ты с чисто мужской точки зрения доступно объяснил Шурасику, что Свеколт не нуждается в подобной защите. Ну вспомни, мы на ночь ее читали! - Всплеснула руками Аббатикова, а Таня не выдержала и захохотала. - Не вижу проблемы. Лена вполне способна сама перестать прибеднятся, и показать Шурасику в какой могиле труп лежит. - Она-то способна, но… - Жанна укоряюще взглянула на брата, оборвав объяснение. – Издеваешься? Ты сам все прекрасно понимаешь. Хмыкнув, Глеб подтолкнул Таню к ступе. - Сама полетишь, или пойдешь с нами, и мне отправить контрабас в ступе сразу в твою комнату? – приподнял бровь некромаг, размышляя, как лучше добраться до замка. Темнело, и отпускать от себя Гроттер Глебу не хотелось. - Нууу... Пожалуй, я долечу сама. Тем более, мне все равно надо в комнату, чтобы куртку снять перед ужином. - Ну, и не только по этому, но Гроттер не стала уточнять мелкие подробности. Улыбнувшись, Таня открыла футляр, доставая контрабас, привязывая талисман к футляру. - Встретимся в гостиной. - Кивнув ребятам, девушка быстро взлетела, наслаждаясь последними мгновениями дня, пока еще чего-то видела. Залетев прямо в окно, пинком распахнув его, резко затормозив, только потом осознавая, что не подстраховывалась, Гроттер решила не сообщать об этом Бейбарсову. Переодевшись в более удобные джинсы и рубашку в клетку, Таня расчесала волосы и вышла в гостиную, наблюдая за разборками. Глеб, посмотрев, как Таня набрала высоту, телепортировал ступу в их с Артуром комнату и повернулся к Жанне. - Книга Рока. Серьезно? - Предельно, - важно кивнула Аббатикова, взяв брата под руку, тут же засмеявшись. Через двадцать минут некромаги уже наблюдали в гостиной загоревшийся ковер и срывающего голос Шурасика. Лена же невозмутимо смотрела на очкарика, ожидая, пока истеричный поток его аргументов иссякнет. Лоткова и Баб-Ягун затушили ковер, Жикин, Пень, Горьянов и Попугаева с Пупсиковой сидели на диване, поджав ноги, опасаясь влезать в разборки некромагини и ботаника всея Тибидохс. Шито-Крыто и Склепова сидя в одном кресле, выглядывали из-за стоявшего перед ними Гломова, аки охранника. Стоило только Бейбарсову переступить порог, как воцарилась тишина, и все взгляды обратились к некромагу. - О! Вот и роковой старший брат! Все, Шурочка, свистать всех наверх, приготовь лоб, об который сейчас постучится трость! – расхохоталась Гробыня. - Вот и наш дерзкий! Как насчет еще одного заговоренного? – кокетливо предложила Рита. - Как насчет спросить у своего парня? – кивнул Глеб на Кузю, после чего переключил все внимание на Свеколт. – Что здесь происходит? - Этот шовинист, мужлан и бараноподобный индивид считает, что женщина, какие бы навыки у нее не были, не способна получать знания наравне с мужчиной! - И, правда, шовинист, - усмехнулся Бейбарсов Жанне, и сестра, в ответ хмыкнув, плюхнулась на диван рядом с Ягуном, освободившим ей местечко. Подойдя к столу, Бейбарсов поднял с него Книгу Рока и ставшую камнем преткновения. Некромаг чувствовал напряжение и ту настороженность, которую вызвало его присутствие. Сами не отдавая себя отчет, многие маги сразу же отодвинулись или попытались сделаться незаметными. Пролистнув книгу на глазах у Шурасика, кадык которого подозрительно дрожал, Глеб глянул на него поверх книги: - И, по-твоему, в этой книге есть что-то жуткое для некромагини, прочитавшей все темные труды некромагов за последнее тысячелетие, написанные кровью на иссушенной коже, где каждая запятая пускает тебе кровь, а каждая точка пытается отнять душу? – Маэстро темного отделения побледнел, широко раскрытыми глазами смотря на Глеба. – Я жду. Глеб приподнял бровь, как под микроскопом рассматривая Шурасика. Жанка зажал рот рукой, сотрясаясь от смеха. А вот Шурочке было совсем не до этого. Лена остановилась точно за плечом Бейбарсова с видом собственного превосходства, играя свою роль младшей сестры, за которую пришел заступаться большой и сильный брат. А то, что эта самая младшая сестренка способна сама за себя постоять и сказать все тоже самое никому в голову не приходило. Бейбарсов скосил на нее, мельком закатив глаза, показывая, что прекрасно знает, что она делает. - Видимо, я не дождусь, - поджал губы Бейбарсов, и по гостиной пронесся сдавленный вздох. – Запомни, Шурасик, моя сестра может и будет читать то, что ей вздумается и когда ей вздумается, не нуждаясь ни в чьих нотациях или диагноза относительно ее умственных способностей и состоятельности. - Видишь? – торжествующе вопросила Свеколт у Шурасика. – Да ладно, расслабься, он не будет тебя убивать. - Сегодня, по крайней мере, - усмехнулся Глеб и отвернулся от облегченно вздохнувшего Шурасика к Тане, которую давно чувствовал за своей спиной. Таня сложила руки на груди, прислоняясь к косяку, наблюдая за Глебом. Если бы у нее был младший или старший братья, она так же могла либо защищать родственника, либо прятаться за него, как это сейчас сделала Лена. Все, что было у Гроттер – это Даша в качестве сестры, и Артур в качестве брата. Причем Барсов наверняка не догадывался, кем воспринимает его Танька. Ильин давно перерос в понимании Гроттер «парня Терновой», став поистине своим человеком, занявшим место Валялкина. В этот год действительно многое поменялось, сдвинувшись с мертвых точек. Эти отношения с Ваней, появление Артура и Глеба, отношения с Бейбарсовым… Татьяна только сейчас поняла, что школа-то почти закончилась. Осталось всего полгода. А потом – экзамены и до свидания, Тибидохс. Некоторые останутся на магистратуру, а остальные уйдут. Не будет криков и дружеских ссор между светлыми и темными, никто не будет ждать Жикина в Большой Башне или на подвесном мосту, Соловей будет кричать другим балбесам, чтобы берегли головы от хвостов дракона… Гроттер встряхнула головой, подходя к Глебу и задирая голову, улыбаясь. Сейчас не время и не место для рефлексирования. А вот для шокирования публики – да. - Значит, ты за равноправие? – Лукаво усмехнулась Таня, приподнимаясь на носочки и беря за шею Бейбарсова, довольно страстно его целуя, продолжая то, что они начали на пляже до появления Валялкина. Так как некромаг все равно закрывал ее ото всех, то Гроттер пробежала пальцами по животу и груди парня, сквозь тонкую рубашку обжигая прикосновением согревшихся пальцев. - Не совсем так, - поправил Глею, обнимая Таню за талию. – Я за то, что мне выгодно. - Идем на ужин? – Как ни в чем не бывало спросила Таня, отстранившись и довольно облизываясь, как кошка, слыша где-то в гостиной завистливое бормотание Склеповой. Хоть раз у сиротки было что-то, что вызывало зависть у остальных. Не было фигуры, внешности, одежды или личных вещей, так хоть с парнем повезло. Ответив на поцелуй, прижав к себе девушку, Бейбарсов усмехнулся ей в рот, чувствуя далеко не невинные прикосновения и зная, что это поддразнивание. Поддразнивание от девушки, которой сегодня бы и ближайшие дни лучше бы этого с ним не делать. Оценив довольный вид Гроттер, Бейбарсов приподнял бровь: - Считаешь, что ничего тебе за это не будет, да? – вкрадчиво спросил некромаг, обняв ее за талию и направившись к выходу. – Зря. Артур зарычал, подскакивая к девушке и стаскивая кольцо, буркая сквозь зубы обезболивающее заклинание, и тут же, против ожогов. Откинув кольцо в сторону, он прижал к себе Дашу, укачивая на коленях, и гладя по голове. - Тише, тише, маленькая моя… Я с тобой… Павел Егорович!!! – Заорал Барсов, тяжело дыша, так как хотелось рычать и бросаться на двери из-за того, что снова, неизвестно каким образом, причинил Терновой боль. - Павел Егорович!!! – Уже с болью в голосе зарычал Артур, укутывая девушку в одеяло, не выпуская ее из рук, боясь выпустить. Дашка вжималась в Артура, ища у него успокоения и облегчения боли, казалось, все еще пожирающей ее руку. Слез больше не было, организм не выдерживал такого количества переживаний, устав реагировать на все происходящие столь бурно. В комнату стремительно зашел Павел Егорович, тут же устремляя некромагический взор на внучку. Артур ревностно наблюдал за действиями Павла Егорыча, чтобы не дай Древнир и дед причинил ей боль. Хотя Барсову тут же стало стыдно за такие мысли. Уж кто-кто, а некромаг свою внучку в жизни не обидит. Ну, вероятно, и после жизни тоже. Процедив под нос какое-то ругательство, дед опустился на корточки перед Дашей и осторожно взял внучку за пострадавшую руку. Поцокав языком, он прищурился. - Когда это ты заключила магический контракт? - посмотрел на Дашу старый некромаг. - Чего? – округлила глаза Тернова, облегченно вздохнув, когда от прикосновений деда рука перестала болеть. - Какой контракт? – Приподнял бровь Ильин, еще не посвященный в таинства магической юриспруденции. Зато обрадовался, что это не его кольцо причинило вред (в смысле, Дашке можно носить только черное, а кольцо золотое, следовательно, могло повредить). - Ага. Ясно. То, что сейчас было на твоей руке – тип предупредительной контрактной магии, появляющийся в случае нарушения какого-либо пункта договора. - Но я не заключала ничего подобного! – возмутилась Дашка. – Да и на что тут реагировать? Да… Девушка осеклась, встретив выразительный взгляд деда на ее безымянный палец, где все еще краснел ожог, обвивающий его не хуже кольца. - Нет… Нет-нет-нет, - замотала головой Андреевна, так же пялясь на след от кольца. - Поняла, да? – качнул головой Павел Егорович. - Да не может быть такого! Он бы не стал! Это уже явный перебор! – понимая, что терпение Артура на исходе, Тернова задрала голову. – Дедушка думает, что я уже помолвлена посредством контракта, который с кем-то заключил отец. - Что? – Тихо-тихо переспросил оборотень, смотря вниз сначала на Дашу, а потом на ее деда. Если бы Артур отреагировал бурно – значит все нормально, жить можно, сейчас он поорет и успокоится. Но когда вот так, тихо, значит, он в предельном бешенстве и может в таком состоянии убить не задумываясь. Абсолютно. Разве что для того, чтобы выбрать заклинание или проклятие для убийства. Выдохнув, через огромное усилие меняя глаза обратно на человеческие, так как они уже стали кошачьими, реагируя на гнев, Барсов так же негромко спросил, не открывая глаза. - Позвони ему. И спроси. Пожалуйста. – Вежливость плюс тихий тон, и от него лучше бежать. – Только оденься, пожалуйста, а то ты простудишься. – Осторожно опустив Тернову на кровать, Артур сам принялся одеваться, очень стараясь сдерживаться. Им реально не повезло с родителями. У него – кинул отец, из-за чего его оставила мать, сейчас задабривая всеми возможными способами. У нее – умерла мать, из-за чего отец обращался с ней как с вещью, заключив контракт на ее брак. А заодно, для кучи, запретив общаться с дедом, дабы Даша умерла до восемнадцати, не приняв некромагический дар. Может, именно поэтому заключил контракт? Потому что знал, что до свадьбы она не доживет, а выгоду он получит? Барсов тихо-тихо, на очень низких басах, зарычал от таких мыслей, и аккуратно сел обратно на кровать, сдерживаясь, чтобы не разнести тут все к чертям. Дашка испуганно посмотрела на Артура, слишком хорошо зная его. - Только не делай глупостей, пожалуйста, - прошептала она, нежно убирая с его лба прядь. - Вот что. Иди-ка ты оболтус, наколи мне дров, там чуток стволов поваленных под брезентом, вот, займись, а мы с Дашей пока поговорим с Андреем. Тернова выбралась с колен Барсова – своего самого любимого места в мире, залезла в комбез и потопала за дедом, потирая руку. Пока Павел Егорович искал зудильник, девушка, кусая губу, раздумывала над тем, что у них с Артуром долго хорошо не бывает. Об этом она думала специально, чтобы не начать обдумывать тот факт, что отец, посчитав ее вещью, продал кому-то. Продал, наверняка дорого, но все же продал. Барсов молча кивнул, понимая, что рубка дров, это лучшее, что может быть. И если он сейчас раскроет рот, то слов там будет очень мало. Зато много проклятий на всех и вся, заклинаний и мата. - Отец? – вырвал Дашу из размышлений голос Андрея Павловича, который она не слышала с тех пор как разругалась с ним тогда на мосту и первый раз полетела к деду. Павел Егорович подозвал к зудильнику Дашу, сам храня молчание, потому как с сыном находился в состоянии жесткого бойкота и холодной войны. Увидев лицо отца, Дашка прищурилась. - Даша… - выдохнул Тернов-старший. - Не стоит сантиментов. Ну-ка объясни-ка мне, кому меня продал. - Что? - Контракт. С кем у тебя контракт на мой брак? Пятнадцать минут назад Артур сделал мне предложение, я согласилась, а когда надела кольцо, то мне едва не сожгло руку! Объясни мне, что ты за человек такой, что считаешь, что все знаешь лучше меня и имеешь право решать за меня, играть мной, словно куклой? - Я не думал, что у вас с Ильиным все зайдет настолько серьезно. - Не думал? А ты вообще когда-нибудь думал обо мне? Действительно обо мне, как о человеке? Не думал, что серьезно. И это все, что ты можешь сказать мне, Андрей Палыч? И когда я должна была узнать о том, что уже кому-то одна и должна быть век ему верна, м? - В восемнадцать, - чопорно ответил Тернов, пока не найдя чем отпарировать разъяренной дочери. – Когда тебе было пять, я заключил сделку с английским родом Крестнакхенбахен, о твоем браке с их старшим сыном Майклом. Крестнакхенбахен??? Дарья Крестнакхенбахен? У девушки началась истерика. Рухнув на стул в приступе дикого истерического ржача, Тернова с силой ущипнула себя за руку, неуверенная, что сможет выплыть. Однако, стоило только взглянуть в глаза отцу, и природная вспыльчивость вернула ее на прежний эмоциональный уровень. - Пришли сюда контракт. Живо. Больше мне ничего от тебя не надо. Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя, ты мне больше не отец, да и вряд ли когда-то был им. Зудильник расплавился, на что Павел Егорович философски вздохнул, потрепав внучку по плечу. - Нужно посмотреть что там в контракте, чтобы понять, есть ли лазейка. А то, по магическим законам ты уже замужем. И, правда… Точно. Артур уже мой муж. Почему-то эта мысль так обрадовала Тернову, что она улыбнулась, вскочила со стула и побежала на поиски этого самого мужа, посланного, как помнила девушка, колоть дрова. Даже не взяв куртку, Артур вышел из дома, даже умудрившись не хлопнуть дверью, и подошел к навесу, с заинтересованностью оглядывая огромные стволы и не менее огромный топор. С таким изображают обычно дровосека в сказках – до подмышки взрослому мужчине, с огромным топорищем, которым с одного удара можно волка или кабана зарубить. С двух – медведя. Первый ствол Ильин разрубил молча, крепко упираясь ногами в землю и с мрачным торжеством опуская топор на дерево, разрубая его на поленья. На середине второго ему стало жарко, и парень скинул рубашку, оставаясь в джинсах. На четвертом злость выветрилась, осталось лишь мысль о том, что Андрей заплатит, и если не найдется способ расторгнуть контракт, голова Тернова будет вместо этого ствола. Из кармана рубашки Артур достал резинку, собирая отросшие волосы в маленький хвост, так как они прилипали к потному лбу и мешались. А потом продолжил механическую работу, мерно опуская и поднимая топор по дереву, аккуратно составляя готовые поленья. Он услышал Дашку, только не повернулся, продолжая стоять к ней боком, зная, что сейчас к нему подходить нет смысла. Если контрактная магия отреагировала на кольцо, то и дальше она будет реагировать на прикосновения мужчины, следовательно, ни обнять ее, ни поцеловать нельзя. Тем более, заняться любовью. Поморщившись, Ильин резко опустил топор вниз, с одного удара перерубая особенно толстое место ствола. Решив отдохнуть, парень поставил топор рукояткой вверх на землю, и оперся на нее, внимательно смотря на Тернову. - Что сказал? – Спокойно спросил Барсов, переводя взгляд на вышедшего следом Павла Егорыча. – Я закончил. – Он кивнул на ровную поленницу, так и не поняв, то ли они слишком долго разговаривали, то ли у него дури было много, и он ее быстро выплеснул. Во всяком случае, Артур стоял в одних джинсах на улице, разгоряченный и блестящий от пота, с забранными в хвост волосами и опираясь на топор, являя миру крепкие мускулы и кубики пресса. Остановившись в трех шагах от Артура, Дашка просто смотрела на него, не в силах продохнуть. Глаза девушки чуть расширились, кровь зашумела в висках, так ей хотелось сейчас же, немедленно, запрыгнуть на это совершенство, содрать резинку с его волос и зарыться в них руками. Что она и сделала. Некромагическая сущность хищника требовала следовать своим желаниям и немедленно получать то, чего хочется. Не почувствовав боли, Тернова мягко и осторожно, словно боясь спугнуть, прикоснулась к губам Барсова. Это тоже было доступно. Артур едва успел убрать топор, чтобы подхватить свою малышку на руки, позволяя ей делать то, что хочется. И плевать, что он был весь мокрый и потный. Она была в его руках, остальное не волновало. Да еще вроде поцелуй прошел безболезненно, что дало надежду на благоприятный исход событий. Обняв за шею Ильина, Дашка прошептала ему на ухо: - Я вдруг поняла, что ты мой муж, - заплаканное лицо девушки осветила счастливая улыбка. - Да. А ты моя жена. – Ухмыльнулся Барсов, потеревшись носом о нос девушки, коротко ее чмокнув в кончик носика. Правда, вспомнив вопрос любимого, улыбка Терновой чуть приугасла. – Все, как мы с дедом думали. Контракт с английским родом. Майкл Крестнакхенбахен мой предполагаемый жених. Я потребовала немедленно прислать контракт и никогда больше не искать со мною встреч. В этот момент там, где возле трухлявого пня кончался защитный барьер Павла Егоровича приземлился купидон. Пугливо озираясь, малыш положил на пень толстый черный конверт и, пробубнив себе что-то под нос, улетел. - Крестнакхенбахен? Это что еще такое? Это вообще как? Дарья Крестнакхенбахен? Ты уверена? – Не смотря на то, что этот мудак претендовал заочно на его жену (!), Ильин не смог удержаться от смешка. Точнее, от хохота. – Блин! Сняв напряжение через смех, парень, не отпуская Тернову (или теперь Барсову-Ильину) с рук, подошел к оставленной почте. - М, класс. Контракт. Ты юриспруденцию изучала? Я – нет. – Моргнул Артур, задумываясь, смогут ли они аппелировать или расторгнуть контракт с этим вот Крестнакхенбахеном. - Идиот! Тупица! *** с зонтиком!!! *****, ****, ******!!! **** без мозгов!!! *** *** с **** ****!!! Да вообще надо **** ******* без ****!!! – Таким громким заявлением оповестила Ильина свое прибытие. - Мам? – Приподнял бровь сын, укоризненно посмотрев на Марию. – Мы вообще то уже здесь. А ты что тут делаешь? Блондинка остановила поток ругани, впрочем, до сих пор было непонятно, в чью честь река красноречия. Посмотрев на детей, Ильина выдохнула, прикрывая глаза, и снова посмотрела на сына. - Я пришла помочь. Этот ******, извини, Даша, что я так об этом ******, но просто слов не хватает. В общем, рассказал мне, что ты с ним не хочешь разговаривать. И угораздило меня спросить, почему!!! Какой *** может заключать договор на будущее ребенка?! *****, ***, ******!!!! – Снова понесло Марию. - Маша! – Прикрикнул вышедший Павел Егорович, и Ильина постаралась успокоиться. - Извините. Не могу сдержаться. В общем, Даша, я знаю, что ты меня не любишь и прекрасно это понимаю. Но я сделаю все, чтобы расторгнуть этот контракт. Благо, в документах я что-то смыслю. – И она выдала поистине Барсовскую ухмылку, которой тот обычно оповещал всех о какой-то задумывающейся гадости. Дашка уставилась на Марию, как на второе пришествие Древнира. Как всегда, красная одежда Ильины вызывало у нее смешенное чувство агрессии и недовольства, действуя, как красная тряпка на быка. Кивнув матери Артура, Дашка спрыгнула с рук своего оборотня, взяла у него конверт и, прикоснувшись перстнем, распечатала. Углубившись в чтение, то и дело морщать от заумных фраз и приписок мелким шрифтом, девушка тихо обалдевала от списка требований со стороны жениха. - «При заключении брака после наступления восемнадцатилетия, невеста обязуется переехать в особняк мужа, а именно, Майкла Крестнакхенбахена и передать ему все права на себя: 1) Произносить что-либо лишь с его разрешения, 2) Проводить любые изменения своей внешности лишь с его разрешения 3) Покидать дом лишь с его разрешения. Так же Д. А. Терновой запрещается игра на музыкальных инструментах, заводить домашних любимцев, носить слишком открытую одежду…» - прочитала вслух Даша, в шоке глянув на Артура поверх листа дорогой плотной бумаги. – Тут под каждым пунктом подробное перечисление, что в него конкретно входит. От злости ее всю заколотило, и она сунула контракт Марии, давая той читать дальше, сама уткнувшись в Барсова. Барсов молча (!) выслушал требования этого Майкла (хотя подозревал, что тот тоже не в курсе был происходящего), и прижал к себе Дашку, крепко обнимая и целуя в макушку. - Мам. А у нас еще новости, кроме этого контракта. - Так же тихо и спокойно отвлек Артур углубившуюся в бумаги Марию. Та приподняла бровь, и снова парень словно в свое отражение посмотрел. - Видишь ли. Даша не может выйти за этого Майкла, так как уже замужем. За мной. Без контрактов и договоров, просто по желанию и согласию. Ну, сначала по незнанию, но буквально час назад она официально согласилась, уже надела кольцо, и тут ей чуть не оторвало руку. - Совсем тихо закончил Ильин, чувствуя, что его сейчас самого разорвет от холодной ярости. Он всегда в бешенство приходил, когда Тернову обижали. - И она может произносить все, что захочет, с моего или без моего разрешения, изменять свою внешность, разве что волосы, Даш, не стриги пожалуйста, мне длинные нравятся. - Опустил голову Артур, внимательно смотря на девушку без улыбки, пользуясь тем, что Мария впала в ступор. - Может уходить куда захочет, разве что предупреждать, чтобы я вовремя мог подойти и подстраховать. Тем более, мне нравится, как Дашка поет и играет на гитаре, я сам хочу собаку, а вот по поводу открытой одежды - не в холода, а то замерзнешь, Дашенька... А так, мне нравится, когда ты красиво и открыто одеваешься. И пусть остальные завидуют, что у меня такая красивая жена... - Наконец улыбнулся Барсов, коротко целуя супругу в лоб, покрепче прижимая к себе. - Что? - Выдохнула Ильина, придя в себя от шока. - Поздравляю! - Она широко улыбнулась, открыто и без капли стервозности. - Даша, я рада, что ты вошла в нашу семью. На самом деле. Просто дай мне шанс исправить наши отношения, хорошо? Но праздновать будем позже, для начала надо разобраться с контрактом. - Тут же собралась Мария, кивая детям и уходя в дом, чтобы посоветоваться с некромагом. Дашка просто спряталась от всего и себя, в том числе, в руках Артура. Выслушав о том, что у Барсова такого пунктика тотального контроля не наблюдается. Все еще не отойдя от шока, испытанного час назад, Даша моргнула, глянув на Марию, запоздало соображая, что та обратилась к ней. - Хорошо. Дам. Дашка, конечно, очень сомневалась, что Мария может хоть что-то исправить в ее отношении к ней, но чем черт не шутит. Вдруг Ильина прекратит раздражать ее одним своим присутствием, вызывать ревность и напоминать о том, что если бы кто-то не отдал своего ребенка при рождении, этот ребенок сейчас бы не был ничего должен таинственной создательнице, способной на расстоянии раздавить его сердце. - Артур. Я чего-то устала… Пойду, полежу… Вообще уже восемь… Надо бы поужинать… - Конечно, маленькая. Предлагаю тебе накрыть на стол, пока я схожу в душ. Мы вместе поужинаем и ляжем спать. Ты устала, Дашенька. Завтра что-нибудь придумаем. А еще лучше, вызовем наших, одна голова хорошо, а несколько просто замечательно. Артур улыбнулся и подтолкнул девушку в сторону дома, сам отправляясь в ванну, чтобы смыть с себя весь пот от трудов праведных. Дашка, быстро накрыв стол на кухне, слыша Марию и деда в кабинете некромага, прошла мимо, поднимаясь на второй этаж. В смежной со спальней ванне все еще журчала вода, и девушка завалилась на кровать, обнимая руками подушку и скидывая кеды. Аппетита не было совершенно, как и настроения. Сейчас, когда адреналин и первый приступ злости улегся, пришла апатия и депрессия, стоило только Дашке подумать, как отец мог так с ней поступить. Повернувшись спиной к двери, она свернулась калачиком, вымотанная как физически драконбольной тренировкой и перелетом до деда, так и морально, мерси создательнице Артура и папе. Из глаз потекли слезы, и Тернова уже даже не смогла удивиться, откуда это они у нее еще остались. Глаза болели, и Дашка просто закрыла их, стараясь дышать глубоко. Вот и еще одна глава. Маленькие разборки некромагов, и крупные разборки оборотней. Как все сложится? Читайте в следующих главах!!!! *тихо сходит с ума и соскучилась по телевидению*