Оборотень - не только ценный мех...

Подождав Глеба, малютка Гроттер помчалась в комнату парней, не тратя время на стучание и используя Туманус прошмыгус. - Артур! Артур... - Затормозила Таня, видя сонного, измученного Барсова вблизи, даже не подозревая, что когда он наедине со своими мыслями, то выглядит так раздавлено и устало. - Что? Пожар, наводнение, огры? С чем справится Глеб не может? - Огрызнулся Артур, не имея ни малейшего желания с кем-то разговаривать. Гроттер покачала головой. - Почему ты не с Дашей? - А почему я должен быть с ней? Она восстанавливается, я тоже имею право поспать хоть немного. Сейчас поем и пойду к ней в магпункт. - Так же недружелюбно ответил оборотень, впервые на памяти рыжей отвечая настолько грубо и жестко. - Но... Она не в магпункте... - Осторожно заметила Таня, моментально прячась за Глебом, так как Ильина на пружинах подбросило с кровати. Сталкиваться с разъяренным усталым злым оборотнем как-то не входило в планы грозной русской Гротти. Она была молода и хотела жить. - А где она? - Угрожающе тихо спросил Барсов, отходя подальше к окну, пытаясь выдохнуть и не срывать всю накопившуюся за последний период злость на ни в чем не виноватую Таню с Глебом. - Э... - Рыжая покосилась на своего парня и рискнула ответить. - Даша у дедушки. Я думала, что ты тоже там. - Нет. Я не там. Я тут. Разумеется, я ее вылечил, теперь она может сбегать на все четыре стороны. - Барсов отвернулся к окну. - Глеб, я могу с тобой поговорить? Таня, выйди, пожалуйста. А еще лучше, если ты сходишь в магпункт за вещами Терновой. Гроттер кивнула и вышла из комнаты, отправляясь с заданием по указанному адресу. - Глеб. - Артур так же не поворачивался, разглядывая в окно падающий без остановки снег. - Я должен расплатиться за то, что Даша здорова. У меня есть два дня, а потом я уеду. Если я не вернусь через неделю, значит, я не вернусь вообще. - Барсов повернулся к парню, серьезно смотря ему в глаза. - Я заключил сделку с создательницей. Она дала мне регенерацию для Даши, но я отправляюсь... Как бы это так сказать... - Он мрачно ухмыльнулся. - На бои без правил. Оборотнические бои. Я уверен в своих силах, в том, что я сделаю все, чтобы вернуться, так как мне есть для чего возвращаться. Но я не настолько самоуверен, чтобы не видеть другого исхода. Что на мою силу найдется другая. Я прошу у тебя две вещи. Первая - не рассказывать никому, чем я заплатил. Второе - позаботиться о Терновой, если я не вернусь. - Парень снова отвернулся. - Когда я вбежал в магпункт, Даша выпила три яда, чтобы наверняка... Если бы я опоздал хоть на минуту, ей бы ничего не помогло... - Артур говорил глухо, сдавливая подоконник руками. - Я хочу, чтобы она жила. Со мной или без меня. Обещай ее не бросать. - Ильин повернулся, чтобы услышать ответ некромага, так же спокойно смотря ему в глаза, так как уже все решил для себя. Гроттер заглянула в магпункт, обнаруживая там Ягге, и радостно ей улыбнулась. - Здрасти. - И тебе не хворать... - Хмыкнула старушка, закуривая свою вишневую трубку. - А я за вещами Даши пришла. - Ну собирай тогда их. - Пожала плечами бывшая богиня, и Таня принялась собирать в сумку одежду, книжки и личные вещи, про себя бормоча, что тут требуется Барсов в качестве грубой рабочей силы. Кое-как дотащив тяжеленную сумку до комнаты парней, чисто на автомате, держа Мурлыку в руках, Гроттер постучалась, и ей открыл Артур, тут же забирая вещи из рук девушки. - Что там? - Нахмурился Ильин, теребя игрушку в руках, нащупывая там маленькую книжку или деревяшку. - Это Дашин дневник. Не советовала бы тебе его читать. Глеб... - Таня округлила глаза, предложив любимому некромагу пройти на выход. Оборотень сел на кровать, разминая пузико Мурлыки, а потом решился, доставая оттуда дневник. Может, он сможет подсказать, какого черта Тернова так поступила. Артур пролистывал маленькую книжку, натыкаясь на разные отрывки из жизни Даши, до его появления и после, пока не нашел самую последнюю запись. «Мам, сегодня ночью ходили дразнить сфинкса. Так зараза взял и цапнул меня за руку! Нет, ну нормально, а? Я всех кошек обожаю, а они меня нет! Хотя… сфинкс – он же не совсем кот, да? В общем, завтра пойду с ним мириться… Посмотрим, что ему больше нравится: рыба или котлета». «Гробыня завела сегодня речь о парнях. И давай нас с Таней мусолить, у кого какие прелпочтения. С ходу выдала нам десять качеств, которые должны быть у ее избранника. Спросила нас. Я что-то заткнулась. Танька тоже. Ну кто в здравом уме таким сокровенным поделится? А тебе, мам, скажу. У меня совсем не десять качеств… Наверное, главное, чтобы он просто меня любил и был добрым. А если человек добрый, то и все остальное преложится… А… Ну, наверное, он еще должен быть в состоянии меня защитить. А то вон, ходит Шито-Крыто, Тузикова защищает, а сам он собственной тени боится. Нет уж. Мужчина должен защищать. Это его сущность. Если этого нет, значит, не мужчина. Блин, по ходу дела Склепша меня заразила своей конкретикой. Спалить ей гроб что ли… Снова. Муа-ха-ха!» «Мам, сижу на башне, плачу. Это ужасно. Я не думала, что можно быть уродами настолько! Представляешь, они поспорили! Всем темным отделением забились на то, кто меня первым в койку уложит! Твари…» - далее строки были размыты от слез. – «… а че, вон Пуппер грозится, и я туда же свалю. Ом мне будет из мужского ручкой махать, а я из женского магвостыря… Падла Пень, ну какая же падла!.. Ненавижу их всех… » «Мам, я не могу. Он смотрит на меня с натянутой улыбкой. Он знает, что мои руки опущены. Знает, что я ничего не хочу, но пытается. Глупый. Упрямый. Любимый. Потому все так и тяжело. Я вишу на нем мертвым грузом, и, кажется, с каждым днем я для него все тяжелее. Боюсь, он сломается. Я уже сломалась. Он даже не понимает, что тащит с глубины осколки. Нет, ему нужно идти дальше. Но как? Мы в магическом браке, а я не могу выполнить ни одного своего долга. Жалкая парализованная калека. Хотя. Есть один долг, которым мне по силам. Освободить его от себя. Он сильный, он справится. Он – лучшее, что у меня есть, и я не хочу стать причиной, по которой он зачахнет. Похудел. Осунулся. И это моя вина. Я как яд. Как плющ, душащий его своим присутствием, обязанностью и долгом заботы обо мне.» Барсов свернулся клубком на кровати, перекинувшись в ягуара, и в огромных лапах сжимая маленькую кошку, которая до сих пор пахла Дашкиным запахом. Маленькая моя глупая девочка... Что же ты натворила... И снова сбежала... Вот и отрицай теперь, что ты не идиотка... Ну блин, ну как Артур это делал, а? Дашка, уже скинув куртку, замахнулась топором и с гаканьем опустила топорище на бревно. Точнее, ей показалось, что на бревно. На самом деле, лезвие воткнулась в пень для рубки. - Ну блин! – взвыла Дашка. Это была уже пятнадцатая ее попытка. - Ты так себе ногу отмахнешь, - подал голос с крыльца дед, закурив трубку. Действия внучки его веселили, судя по количество комментариев, сопровождающих каждый замах. - Очень смешно! – огрызнулась Тернова. – Нет, серьезно, как это делается? - Внуч, а тебе зачем? У тебя что, мужика что ли нет? - Я… не знаю, он точно сказал, что не хочет меня видеть. Наверное, сейчас со своей создательницей… - Дурында, вы в магическом браке, - хмыкнул Павел Егорыч. - Я не в этом смысле, - качнула головой Даша, рассматривая собственное кольцо на безымянном пальце. – Я просто…Она, наверное, все равно важнее… Знаешь, одна моя подруга говорит, что между матерью и девушкой мужчина всегда выберет маму. А тут создательница… Ну блин. Я не знаю, как это сказать. Я вообще не знаю, что ему теперь сказать, да и захочет ли он вообще видеть меня когда-нибудь. Дед покачал головою, сев на крыльцо. Дашка снова занесла топор. Она не понимала, почему для нее так важно расколоть это упрямое бревно. Словно если она достанет его топором, то все проблемы в ее жизни сами собой рассосутся. Ага, два раза. - Центр тяжести вправо перенеси, не замахивайся так, тебя обух обратно перетянет! Ноги поставь по шире! - смилостивился Тернов старший до подсказки. Насупившись, Даша с размаху опустила топор, с учетом всех указаний. Раздался треск. - Ай е!!! Ну кто тут хихикал, что я не в жизнь не попаду, м? - Ты теперь по половине полена попади. Видишь, как у оболтуса твоего ровно четвертинки лежат? Одна к другой. - Ну и попаду, - вздернула подбородок Дашка. – Что тут делать-то… После двенадцатого замаха, Тернова по-прежнему не признавала, что делать там есть чего. Вместо этого у ее ног лежали тонкие щепки. Дед похехекивал. Только что он связался и вызвал Бейбарсова, сказав тому прихватить оболтуса, пусть научит девочку рубить дрова. Дашке же пришлось брать новое полено и делать все заново. - И все таки зачем тебе это? – допытывался Тернов. - Ну как это…фууух…зачем… Может, я после Тибидохса уеду в глушь, да в тот же Иртыш! Артур меня видеть не хочет, у Таньки есть Глеб, бизнес отцовский я перенимать не хочу, вообще пока не знаю, что делать. Вот поселюсь в глухомани… Кто мне там что колоть-то будет? Тернова снова замахнулась над новым поленом, решив, по старинной русской традиции приправить дело песней. - Позвониии…эх!...и я буду ждааать…эх!...я буду знаааать…кому из нас вериииить…эх! Пьяяяяяный мачооо! Ух! Лечит меня и плааааачет ехха! Оттого, что знаааает! Опа! Как хорошоооо бываааает! Глеб, согласившись и пообещав Артуру в случае чего позаботиться о Даше, вернулся к Тане и весь день пробыл с ней, глядя, как развеселеннаяи счастливая от той новости, что Даша ходит, она ухаживает за своим контрабасом, играет с Талебом, просто лежит на нем… Когда в девять вечера позвонил Павел Егорыч, Бейбарсов, объяснив ситуацию Тани, отправился за Артуром. Постучав, он зашел в свою же наполовину комнату. - Звонил Павел Егорович, сказал, что пора забирать Дашу и велел прихватить тебя. Она вроде бы там пытается дрова колоть… - Не выдержав, Глеб засмеялся, представив маленькую Дашку, совсем такую же в росте, как Таня, и такую же хрупкую, размахивающей огромным топором, который он видел у старшего некромага возле навеса с дровами. Барсов не выходил целый день из комнаты, понимая, что его время, отпущенное Кармен, неуловимо истекает. С его фантазией не было проблем вообразить себе песочные часы, песок из которых не прекращал сыпаться вниз, отмеривая конец жизни. Не слишком положительный настрой для того, кто собирается в скором времени сражаться за жизнь. Ильин обдумывал Дашин дневник, просто читая все подряд и задумываясь над каждой фразой. Было ли это правильно? Нет. Помогало ли это понять Тернову? Да. «Сегодня разругались с Ягуном из-за его пылесоса. Я говорю, что он зря цепляет все эти хреновины, а он уперся и все. Надулся весь, сидит, ушами мерцает… Не знаю, что дернуло, но я вот взяла и прям тарелкой манной ему в лицо… А ему только того и надо было! Ненавижу манную! В жизни ее больше есть не буду! Этот индивид нахлобучил мне кашу на голову! Четыре часа не могла вымыть из волос!» Артур не мог не улыбнуться, читая этот момент. И было легко представить Дашку помладше (судя по записи, это был курс первый-второй), которая надула щеки и сидит с манной кашей на голове. «Четырнадцатое февраля. Пуппер летает на метле под нашими окнами. Шлет поцелуйчики мне и Таньке. Танька накрылась одеялом и вообще сказывается опоссумом, притворившимся мертвым. А мне жалко Гурика. Так и быть, принимаю от него розы через окно. А Таня проучила бы Ваньку… Вон он с Лизон все время ходит. Та, по-моему, тихо начинает сходить с ума. Вчера зашла в магпункт, помочь найти Ягуна шуруп от трубы, так она как бросилась на меня: «Ты проклята, проклята, проклята!» Я дурею. Получила сто двадцать одну валентинку. Сожгла все, не читая. Бесят. Бесят со своим спором. Иногда хочется завыть и зарыдать. Вчера пошла к океану, да так и сделала. Поэтому сегодня хриплю. Орала в небо, пока не прооралась. Голосовая терапия, блин.» А вот эта запись была уже более поздней. Прошлый курс, возможно, чуть раньше. Барсов так и не понял, когда конкретно гению Пню пришла в голову устроить спор на Дашу. И та, не смотря на то, что внешне смеялась над этим, на самом деле сильно переживала. «День сегодня какой-то драчливый. Бешенная с самого утра. Дурацкая суббота. Утром проснулась, ни Гробки, ни Таньки не было, ушли на завтрак, дали мне поспать. Я такая раз, переворачиваюсь, а в моей кровати кто-то есть. Открываю глаза, мам, а там ПЕНЬ! И такой мне: Давай встречаться? Ну что сказать… его вымело вместе с дверью из комнаты. Ванька с Ягуном весь день бурчали, приколачивая ее обратно. Пошла на тренировку. Там Жорик подкатил. Хватанулся за мою гитару в джентльменском порыве помочь. За твою гитару мам, понимаешь? Ну я и разбесилась… задело даже Горьянова, мимо проходившего. Весь вечер провела в кабинете Поклепа. Опять перевели на темное.» В какой-то другой период оборотня бы задели эти строки, он бы отправился доступным языком объяснять Семь-Пень-Дыру, что так делать нехорошо. Но сейчас, сидя по-турецки на своей кровати, держа на ногах Мурлыку и читая книжечку, Артур просто воспринимал это как данность. Ему хотелось подойти к той Дашке, и сказать, что все будет хорошо. Что Пень не будет больше ее доставать, как и Жикин. Что у нее появится он. «Что-то со мной не так, мам. Вокруг четвертый день нарезает круги Дима Коршунов. Предлагает встречаться. Предлагает очень серьезно и настойчиво. Попросила узнать Ягуна, есть ли у него ставка в тотализаторе Пня. Нет. Неужели я кому-то и вправду понравилась запросто так?» - Дашка, ну какая ты глупая… - Прошептал Барсов, вспоминая каждую улыбку своей жены. Выражение лица, когда она спит, и когда хочет казаться спящей, но на самом деле прячется, чтобы ее не тащили из теплой кровати. Как Тернова морщит нос, когда ей что-то не нравится. Как она надувает щеки и губы, сразу становясь похожей на маленькую девочку. И широко раскрытые синие глаза, когда в момент единения она кричит его имя. «Сижу в лесу, плачу. Ягун сказал, что видел Диму с какой-то… Даже что-то толком ничего выдавить не могу. Нет настроения. Учусь нормально, питаюсь тоже, в драконболе, возможно, скоро стану капитаном…» А вот пошли записи уже этого года, как раз незадолго до прибытия Артура в Тибидохс. В этот момент парню захотелось прижать к себе ту Тернову, которая тогда сидела в лесу и плакала, переживая из-за пустых отношений. Обнять, погладить по разноцветной макушке, которая так здорово пахнет фруктами. «Сегодня в Тибидохсе появился новенький. Мне понравился. Фамилия классная: Барсов. Сразу что-то пушистое и мягкое напоминает. Здорово помог мне. Расстались с Димой, а он, представляешь, оборотень! Ягуар! Ягуар, а не какой-то там волк! А мне так коты нравятсяяяя…. В общем довел меня до Жилого… Какой у него потрясающей мех… Древнир, сделайте мне такую подушку и плед! В смысле э…не из Барсова, а просто такое же пушистое и мягкое… А, да. Еще он обалденно до неприличия высокий.» Артур закусил губу, видя чистый, натуральный восторг Дашки. Вот, что она скрывала, когда он пытался выведать у нее, почему она пригласила его за стол к светлым, хотя он был темным. И та же фраза, которую не так давно он сам вспоминал. «- Ты такой высокий, давай дружить? – Конечно, если меня спросят, почему мы дружим, я скажу, потому что я высокий. Идет.» Барсов понял, для чего нужны были дневники. Потому что без записи ты забываешь такие моменты, которые хочется вспоминать. Он вспомнил, что тогда первый раз рассмеялся, заглянув в глаза Дашки. Искренне. После смерти лучшего друга Артур замкнулся в себе. И три недели бегства от Поклепа не улучшили ситуацию. А рядом с Дашей он рассмеялся в первый же день. Просто потому, что не улыбнуться было невозможно. «Господитыбожемой, мам! Помнишь, рассказывала тебе про Барсова? Ну так вот. Мы встречаемся. С ним все по-другому. Он совсем не такой как Дима. Мам, он… он настоящий. И у него потрясающие глаза. И вообще все. На его фоне я просто ущербная какая-то. И что он во мне нашел…» - На моем фоне ты маленький котенок рядом с ягуаром… - Пробормотал Артур, снова видя эту же фразу. «Ущербная», «калека», «инвалидка», «зачем я его тяну»… То, что писала Даша несколько месяцев назад, повторилось сейчас. И снова Тернова его не слышала. Ведь он говорил вполне искренне такие вещи, он хотел носить ее на руках, и не только сейчас, всегда. Помогать, заставлять что-то делать, радовать, когда поводов для радости не было… А она посчитала себя обузой. Что ему будет лучше без нее. Да как такое в принципе можно вообразить? «Последнее время, мам, мне снятся странные сны. Ну… не такие и странные… Вроде как в миру сие считается извращением. А я раз за раз вижу себя в кровати обнаженной с ним в обличье ягуара. И сказать не скажешь. Стыдно. Вот блин я чокнутая у тебя, мам. Небось у вас-то с отцом таких проблем не было…» Для прочтения этой записи, Ильину потребовались три сигареты и два стакана воды, чтобы вернутся в уравновешенное состояние. Парень раз за разом переживал поведение девушки, с одной стороны ее понимая, и с другой стороны не понимая. Сегодня он ее чуть не потерял. А что, если бы Кармен не появилась? Если бы дала регенерацию чуть позже? Или вообще не могла помочь ничем? Сейчас бы Артур готовил похороны своей тайной неофициальной жены. От этой мысли снова остановилось сердце на несколько мгновений. Не оборачиваясь на стук, Барсов выкинул в форточку окурок, и выдохнув, посмотрел на Глеба. - Окей. Идем. – Накинув куртку, обувшись, и захватив Мурлыку в карман, Артур телепортировал с Глебом, наблюдая потрясающую картинку – Дашка в одной майке без куртки пыталась расколоть бревно. Судя по количеству щепок вокруг, девушка давно этим развлекалась, пока не добившись каких-либо успехов. Учитывая, что прибыли парни бесшумно, Барсов кивнул Павлу Егорычу, который поманил Глеба в дом, а сам подошел к Терновой. Дождавшись, пока она опустит топор, примериваясь, Ильин встал сзади, перехватывая топор вместе с руками Даши и наклоняясь к ее уху. - Почему ты всегда от меня убегаешь, а? Хоть бы раз прибежала ко мне. – Тихо спросил оборотень, задирая руки и опуская топор на бревно, сделав это вместе с Терновой. – Такое ощущение, что это ты видеть меня не хочешь, раз при малейшей возможности убегаешь. – Он отпустил Дашу, отступая, чтобы она могла повернутся и посмотреть в лицо. – Как только выздоровела, сразу кинулась в бега… Почему, Даш? Дашка вздрогнула, внезапно ощутив себя в руках Артура, его широкие ладони поверх своих, направляющие и помогающие ей, его шепот… Бревно с треском раскололось. - Я… - Обернувшись, выпустив топор из рук, девушка задрала голову, заглядывая в глаза своему оборотню. – Ты сказал, что не хочешь меня видеть. А… а зачем мне быть там, где ты не хочешь меня видеть… Я и так уже крови тебе попортила… Дашка закусила губу, чувствуя, что в носу защипало. Он был такой красивый. Даже сейчас, чуть исхудавший, он выглядел, как греческий бог, снизошедший до нее, смертной. Дыхание у нее перехватило, пока она медленно прохаживалась взглядом по его поджарой фигуре. Вспомнилось, как еще совсем недавно, она видела его на этом же месте, обнаженным по пояс, с хвостиком, сжимающим в руке топор, сверкающего всеми своими кубиками и мускулами, которые она обожала очерчивать пальчиками, с каким-то детский неверием каждый раз убеждаясь, что вот это вот чудо ее. Еще ей вспомнилось, как до ее травмы они по ночам лежали вместе, переплетаясь так плотно, что трудно было сказать, где начинается один и где заканчивается другой. Как он мурлычет, когда она просит взять ее на ручки, и ей не хватает лишь двух косичек, чтобы выглядеть совсем маленькой. Как он в первый же день врезал Коршунову, как вообще заступался за нее перед всеми, как заслонил перед разгневанным отцом в гостиной своего дома… Виновато посмотрев на Артура, она опустила голову, уставившись в землю и обняв себя руками. - Даш, и ты смеешь утверждать, что ты не идиотка? – Мягко и тихо сказал Артур, качая головой. – Я сказал, что ПОКА НЕ ГОТОВ тебя видеть. А не то, что я не ХОЧУ тебя ВСЕГДА видеть. Ощущаешь разницу? Он обнял ее, прижимая свою маленькую девочку к груди и пряча полами куртки от декабрьского мороза. - Дурочка… Крови ты мне попортила, когда яд выпила. А что, если бы я не успел? Если бы не получилось тебя вылечить? Ты понимаешь, что я хоронил бы тебя сегодня, зная, что отошел не вовремя. Ты этого хотела? Каждый раз, когда я вспоминаю этот момент, и осознаю, что мог тебя сегодня потерять, придя на минуту позже, у меня останавливается сердце. Я умираю при мысли, что тебя нет. Именно поэтому я сказал, что не готов тебя видеть. Потому что мне потребовалось время, первый раз в жизни, просто подумать. Осознать, что я сделал не так. Почему ты мне не поверила, почему не захотела сражаться за собственные ноги. Я не говорил тебе, но на двадцать восьмое декабря была назначена операция. Мы с тобой бы отправились в Шарите Берлин, в Германию. Это лучшая клиника в мире, где лечат как раз твой случай. Да, без магии и волшебства. Да, дольше. Но ты бы ходила! А ты выпила яд, решив оставить меня и искренне веря, что делаешь это для моего же блага. Моя маленькая любимая идиотка. – Барсов наклонился, целуя ее в ушко и макушку, а потом прошептал совсем на ухо. – Если когда-нибудь ты посмеешь повторить этот дурной опыт, заруби себе на носу и не смей забывать. Я тебя вылечу, оживлю, и оборву тебе уши. И никогда, слышишь меня, Тернова, не смей решать сама, что будет лучше для меня. Это, априори, знаю только я. Ты можешь строить предположения, высказывать мне, но решать буду я. Я тебе не лгал, даже когда сидел в женском теле в углу дома, опасаясь смотреть на себя в зеркало и рыдая по каждому поводу. И этот месяц я тебе не лгал. Просто ты не хотела меня слышать. А теперь живо одела куртку. Ты разгоряченная, а на улице, тебе для справки, минус семнадцать градусов. И поверь, ты уже можешь заболеть, так что идем уже. Артур не выдержал и подхватил ее на руки, крепко сжимая, чтобы убедится, что она вот она, с ним. - Но сам-то ты считаешь, что имеешь право решать, что лучше для меня… - пробубнила Даша ему в грудь. – Нечестно немного, не находишь? Оказавшись на руках у Артура, Дашка крепко обняла его за шею, уткнувшись в нее носом, целуя как всегда горячую кожу, оставляя засос под подбородком просто потому, что до боли захотелось показать всем вокруг свою принадлежность ему, что вот она имеет право так делать, а никто больше – нет. - Что ты пообещал за дар регенерации создательнице? – тихо спросила Даша. – Чего стоили мои ноги, и не смей мне врать. Таня переоделась для импровизированного праздника, убравшись в комнате, и позвав Ягуна и двух сестер Глеба. Она позвала и Шурасика, но тот отказался ввиду «несоответствия IQ собеседников, и, как следствие этого, невозможность найти актуальную тему для общего дискурса». В общем, насколько поняла Гроттер, он просто не знал, о чем говорить. Вечная его тема. По карманам распихано миллион и одна книжечка из серии «Как завести друзей» под редакцией З.А.Нюханного, но пока он прочитает, тема уже кончится. Надев черное кружевное белье, черные не слишком плотные колготки, на них короткие теплые шорты и длинный свитер-платье, так же поддерживая черную тематику, Гроттер завязала сзади хвост, забрав с висков по пряди, и натянула черные балетки. Лена похихикала вместе с Жанной, но уступили Тане, и заблокировали мысли от Глеба, решив по женской солидарности сделать ему большоооой сюрприз. Во всяком случае, Таня на это очень надеялась. Жанна все же не выдержала, и послала мысль брату, о том, что лучше бы он поторопился, иначе все пропустит. Глеб, все это время разговаривающий с Павлом Егоровичем за стаканчиком горячительного на темы, содержание которых глубоко неприятны рядовому магу, и внушают ужас любому светлому, выпрямился, когда до него дошло сообщение Жанны. - Павел Егорович, думаю нам пора, - поднялся некромаг, видя в окно, что Артур уже держит Дашу на руках, и пара вроде бы все уладила. Старший некромаг кивнул, догадавшись, куда это и к кому заторопился Бейбарсов. - Танюше привет, - хмыкнул Тернов. Улыбнувшись, Глеб спустился с крыльца, подходя к Артуру и Даше. - Нашего присутствия жаждут. Пора возвращаться. - Я логически обосную, почему считаю, что будет лучше для тебя. Вот, например. Надеть куртку – почему, тебе же жарко? Я объяснил это – на улице мороз, ты можешь простудиться. Не находишь, что тут все правильно? Или про ноги… Что сдаваться никогда нельзя. – Сказал Артур, при чем, скорее, для себя, чем для Терновой. «Сдаваться никогда нельзя». - Я отправляюсь в понедельник к ней. Максимум на неделю. – Ответил на вопрос Барсов, причем вполне честно и правдиво. – Я буду делать там то, что от меня потребуется. – И это тоже не было ложью. - Не беспокойся. – Ильин попытался улыбнуться, хотя лицевые мышцы не слушались. – Я не собираюсь тебе изменять в любом случае. И мне никогда не станет интересна женщина в возрасте, которой она и является. Тем более, что мне есть куда возвращаться, и к кому. Артур ответил таким же засосом под подбородком, отрываясь и целуя в качестве финала разговора Дашку в макушку. - Хорошо, идем. – Кивнул парень, и покрепче прижал к себе девушку, чтобы не потерять при телепортации. - Ты… Ты отвечаешь размыто, - мигом уловила Дашка. Чтобы там не говорил Артур, она не была идиоткой. – Что именно она заставит тебя делать? Помнится, как-то раз ты уже уехал на недельку… - грустно прошептала Дашка. Однако допытать Артура времени не было, как черт из табакерки появился Глеб. Похоже, ему не терпелось вернуться к Тане. Искры телепортации перенесли их аккурат в комнату, в которой Дашка не была больше двух недель. - Хм… Таня под некромага косит… Видимо, с кем-то переобщалась. – Усмехнулся Барсов, а потом захохотал, искренне и весело. Тем более, что они оказались сразу в комнате девчонок, где их встретили друзья с накрытым столом. - Гм… Артур… Но… Даша? – Нахмурилась Таня, так как увидела давно знакомую картину – оборотень держит Тернову на руках. Точно так же, как и прошедший месяц или около того. Смех в комнате затих, и все уставились на пару. - Даша, Даша. Вот она, Даша. – Ильин опустил жену на ноги, а потом, взяв за руку, открутил и закрутил к себе, обвивая руками и крепко целуя под свист и смех ребят. Моргая от непривычно количества народу (Дашка успела отвыкнуть от компаний), девушка послушно откружилась и вернулась обратно к Артуру, отвечая на его, наконец-то, настоящий жадный поцелуй. Сердце загрохотало с перебоями, руки скользнули в светлые пряди, и она привстала на цыпочки, стараясь быть к нему еще ближе. Таня не смогла сдержать слез, хотя старалась изо всех сил, прикусывая губу. А потом перевела взгляд на Глеба и попятилась, передумав плакать. Что-то было в его черных глазах такого, что хотелось бежать, чтобы хищник не поймал. Осмотрев Таню, закатив глаза на хихиканье сестер, Глеб в два шага преодолел расстояние между собой и Гроттер, тут же заключая девушку в объятие и прижимая к себе. Нежно и долго поцеловав ее, некромаг отметил: - Тебе очень идет этот наряд… Но еще лучше без него, - усмехнувшись, он снова притянул к себе девушку, затыкая ей рот и не давая возразить или возмутиться. Он не понимал, как она это делала, но каждый раз вид его апельсиновой действовал на некромага возбуждающе. - Ммм, Глеееб… - Пробормотала Таня, довольная произведенным эффектом, и в то же время смущенная таким публичным проявлением чувств. С другой стороны, к этому требовалось привыкать, так как вон Дашка с Артуром так же целовались, и ничего, все в порядке. Никто ничего не сказал, все порадовались. - Я прощена? – глядя из-под ресниц, спросила Даша, понимая, что простить ее за такое, наверное, и вовсе нельзя. Но попытаться-то можно было. Она знала, что еще вернется к теме его отъезда, но сейчас… Сейчас в ее сердце прокрадывалась радость. На согнутых лапках, пока опасаясь поднимать голову, но все же прокрадывалась. - Еще несколько поцелуев, и, вполне возможно, что да. – Усмехнулся Барсов, оживая рядом со своей девушкой. Да, у него еще был весьма болезненный вид, но и это не проходит за несколько часов. Главное, что снова появилась улыбка. - Я хочу это слышать! – Запрыгал на месте лопоухий внук Ягге, отпивая из бокала вино, пока Жанна не видела. Ну, или сделала вид, что не видела. - Что ты хочешь слышать? Ты же обычно говоришь, незатыкаемый ты наш. – Хмыкнул снова оборотень, садясь за стол и притягивая к себе на колени Тернову. - Даа, а ты в последнее время просто образец красноречия! – Обиженно фыркнул Ягун, но тут же нарвался на предупреждающий взгляд Ильина, который мысленно ему показывал кулак и весьма красноречиво сообщал, что не стоит Даше знать, в каком состоянии оборотень передвигался по Тибидохсу вне магпункта. - Эээ, Дашка знает, как ты с Поклепом разговаривал? – Тут же поддержал мысль Баб-Ягун, зная, что от расправы Артура никакая защита Аббатиковой не спасет. От кулака вообще мало что спасает – Рита живое тому доказательство. А Барсов бьет больнее, чем слабая Таня. - Нет. Не знает. Или знает. Я не помню. – Пожал плечами блондин, целуя в висок свою жену. – Кстати… Только для ушей собравшихся. Для Тани с Глебом не будет новостью… Но Дашенька, покажи колечко комментатору, он должен знать. – Ухмыльнулся Барсов, наслаждаясь видом шокированного внука Ягге. - Что… Как… Это же… Поздравляю!!! Тили-тили-тесто, Барсов с Терновой жених и невеста! – Ляпнул лопоухий и встал из-за стола, дабы сказать тост. Таня только устроилась на коленях Бейбарсова, чувствуя что да, он в полной мере оценил ее костюм. Уже ночью, когда все, основательно повеселившись, разошлись (расползлись) по своим комнатам (Артур уволок Дашу в комнату парней, решив, что котов достаточно на квадратный метр), Таня пошла в ванную, расстегивая заколку с волос, методично принимаясь расчесывать длинные волосы, которые запутались уже через двадцать минут вечеринки. Ну кудряшки вообще не поддавались укладке, являя миру свое непримиримое начало. Закончив с волосами, Гроттер стала снимать свитер, потом шорты, никуда не торопясь и гадая, насколько хватит терпения Бейбарсова. В теле царила веселость из-за вина, так как Таня пила, пока Глеб был занят другим. Дожидаясь, пока Таня соизволит окончить пытку, Глеб тем временем разобрал кровать, сменил воду Талебу и подбавил коту в тарелку мяса. Убрав все последствия гуляния, некромаг усмехнулся, когда Жанна мысленно сообщила ему, что Ягун таки донес ее до комнаты, не смотря на его, глебово, неверие. Бейбарсов не стал поправлять и доказывать, что довезти на спине это не то же самое, что донести на руках. Оставив зажженными лишь пару свечей, парень избавился от собственной одежды и посмотрел на свой синий свитер, решив, что именно его вручит Тане по ее давней просьбе о какой-нибудь его вещи. Потерпев еще полторы минуты, потренировав силу воли, и это в три утра, после основательного подпития крепкого красного вина солидной выдержки, Глеб, решив, что дал своей девушке достаточно времени. Заглянув в ванную, увидев, что она все еще в нижнем белье, Бейбарсов покачал головой. - Очень долго, апельсиновая… - подойдя, некромаг просто поднял девушку на руки и, не обращая внимание на не такое уж и уверенное возмущение, в котором подозрительно сквозило удовольствие, зашагал к кровати. Мягко опустив свою ношу на кровать, Глеб приступил к активным доказываниям того, что нельзя заставлять ждать некромага, иначе он становится буйным. - Глеееб! Ты чего, еще… Не насытился? – Простонала Таня сквозь хихикание. – Ты… Ты ненасытный! – Ее снова пробило на ржачь, пока рот не оказался занят более важными делами, чем издавание нервных смешков. - В следующий раз… Мы будем с тобой в ванной… Я хочу тебя там. – Блестящими глазами посмотрела на парня Гроттер, и подумать не в силах, что любовь может быть такой бурной и неутомимой. - Пп…Подожди, Бейбарсов! Я тебе тут… Приготовила, ай!!! Низзя меня тут кусать! Ну Глеееб! – Выбраться из объятий пьяного буйного возбужденного некромага было невозможно, так что, оставив в плену свою ногу в качестве залога, девушка дотянулась до стола, шаря в ящике в поисках нужного листа. Поиски были долгими, из-за того, что Бейбарсов не собирался ждать ни секунды, подтаскивая ее обратно, но и рыжая не сдавалась. - Так! Посмотри на меня! В глаза, а не куда ты там… - Попыталась стать серьезной Таня, но ее пробивало то на смех, то на стоны удовольствия. - Так, все! Я читаю, тут немного, и чем раньше мы закончим, тем лучше для тебя же, так что дай мне сказать уже! – Гроттер укусила за плечо Глеба, требуя от него серьезности хоть на две минуты. - Как хорошо быть чьей-то навсегда. И знать, что это не слова пустые. Как хлеб делить и душу и года. Глядеть в глаза безмерно дорогие. Как хорошо быть чьей-то навсегда. И знать, что не оставит, не обманет. И вытащит из под любого льда. И никогда любить не перестанет... Вот! И знаешь что, неутомимый некромаг? – Таня ткнула пальцем ему в нос, не рассчитав расстояния. – Я тебя люблю! А вот потом ей ничего не мешало повалить Бейбарсова в кровать, скинув Талеба на пол, так как эта пушистая шапка мешалась на подушке. - Понял меня? – Пробормотала рыжая, покрывая смуглую шею Глеба поцелуями, изредка проводя зубами по коже, и у нее самой появлялись мурашки при проецировании этого движения на себя саму. Глеб пожалел, что нет возможности записать или как-то заснять сейчас Таню. Он бы с удовольствием посмотрел бы на ее лицо утром, если бы дать ей все это послушать. Правда, такая ехидная мысль надолго не задержалась в голове некромага, осознавшего, что пусть и будучи поддатой, Гроттер искренне призналась ему в любви. Не первый раз, конечно, но впервые с таким рифмованным подкреплением. Удерживая Таню сверху, Бейбарсов заглянул ей в глаза: - Я тебя люблю, апельсиновая. Извини, стиха не подготовил… Притянув девушку к себе, Глеб увлек ее в долгий и нежный поцелуй, отличающийся от всего, что они сейчас делали. Этот поцелуй лучше, чем слова, передавал чувства некромага. - Глеб… ? – Пробормотала Таня, устраиваясь окончательно на ночь, подкладывая под щеку ладонь и закинув ногу на ноги Бейбарсова. – Мне не нравится слово лед в стихотворении… Отдает пророчеством… Я не помню, как писала стих, просто… Пока ждала вас сегодня, что-то накатило… Я так устала от пророчеств любых видов, и тем более, от холода… Зимой тут всегда холодно и сквозняки… А одеяла тонкие… Я никогда не согревалась… А теперь есть ты, и мне очень тепло… Спасибо… Девушка заснула на половине разговора, сладко посапывая и согревая грудь Бейбарсова своим дыханием, уже пришедшим в норму после бурного проявления чувств раза три. - Тише, апельсиновая… Пока я рядом, никакой холод к тебе не подкрадется, - успокаивающе ответил Бейбарсов, заключая девушку в свои руки, как всегда уютно устраивая ее у себя под боком, между собой и стеной. Слова о пророчестве насторожили некромага, но юноша тут же представил, что чтобы причинить Тане вред нужно очень постараться. На девушке сильнейшая защита, постоянно им обновляемая, да и он сам почти не отходит от своей Красной Шапочки, практически становясь сторожевым Волком. Успокоенный этой мыслью, Глеб погрузился в сон. Артур притянул в комнату Дашку, основательно выпивший, благо повод был. Прижав к закрытой двери, парень крепко ее поцеловал, поглаживая по всему телу и жадно сжимая знакомые округлости, прекрасно зная, чувствуя и видя, что теперь нет никаких причин не реагировать на ласки. - Артур… - тихо выдохнула Дашка, когда ей удалось набрать в грудь немного воздуха. Запрыгнув на парня, Тернова вжалась в него, до конца не веря, что это происходит в реальности, и она больше не прикована к постели. – Прости меня… Я…Я просто очень сильно люблю тебя… Возможно, объяснение смотрелось хило и непонятно, но Дашка-то имела ввиду, что любит его настолько сильно, что готова умереть, если есть хотя бы малейшая возможность, что он будет счастлив. В конце концов, ему всего семнадцать, а жизнь долгая. Даже ее отец нашел себе другую любовь, после смерти ее матери… Тернова была уверена, что нашел бы и он. Оторвавшись от его губ, Тернова принялась осыпать его лицо поцелуями. Руки скользнули под майку, ноготки прошлись по груди круговыми движениями, изучили рельефы еще больше проступивших мускулов… - Займись со мной любовью, а? – жалобно попросила Дашка, опасаясь, что вот Артур сейчас в назидание ей возьмет, да и оборвет все, в качестве наказания. - Нет, Тернова… Сейчас на любовь я не способен… - Почти прорычал Барсов, заведенный до предела от одного касания Даши еще на вечеринке и только сейчас способный выплеснуть все время ожидания. – Я способен лишь на страсть, и чем бурнее, тем лучше… Придавив собой Тернову на кровати, Артур в несколько приемов освободил ее от одежды, как и себя, жадно целуя везде, где хотел и доставал, больше не медля и соединяясь с девушкой, крепко обнимая в первый момент, не торопясь двигаться, чтобы побольше насладиться единением. Что-то…как-то…что-то… Широко-раскрытыми глазами уставившись на Артура, так быстро оказавшегося в ней, Дашка пыталась наскрести хоть какую-то мысль. Та упорно убегала. Сказать даже улетучивалась. Губы сложились в округлое «о», девушка совсем отвыкла от такого, и тело ее тоже. Только сейчас она поняла, почему интуитивно хотела заняться именно любовью. Потому что начинать с «бурно и страстно», означало обеспечить себе состояние нестояния на весь следующий день. Пока Дашка что-то пыталась сформулировать, тело уже действовало. Опыт он такой. Его не пропьешь и не пролежишь. Руки обняли Барсова в ответ, ноготки впились в спину, Андреевна резко двинулась, чуть приподнялась, а потом перед глазами пала красная пелена. Как в прошлый раз. Мама моя дорог… Додумать Тернова не успела, кусая Артура в шею, чиркая ногтями по его спине. Некромагическая сущность требовала своего, пусть и отдаленно, но своего. Дашка успела только порадоваться, что у нее это состояние хищничества не в каждую близость. Барсов зарычал в ответ, платя такими же укусами, а потом переворачивая Дашку на живот, и снова вошел довольно резко, при каждом толчке рыча и раздирая появившимися когтями простыню, так как в таком состоянии было чрезвычайно опасно держаться за девушку. Поэтому доставалось постельному белью и подушке, в которую как бультерьер вцепилась Тернова. Артур оставил цепочку укусов по позвоночнику девушки, понимая, что их первый раз будет очень и очень быстрым. Зато бурным. И только потом Барсов вспомнил, что было бы неплохо подумать о защите прежде, чем дело зашло слишком далеко… Разглядывая потолок, Ильин укутал Дашу до подбородка одеялом, прижимая к своей груди. Поняв, что лучше посмотрит на девушку, а не на трещины штукатурки, оборотень лег на бок, заковывая супругу в руки и ноги, целуя в макушку. - Ты прощена. – Тихо усмехнулся Артур, потеревшись носом о волосы и принимаясь мурлыкать, навевая хороший сон. Утомленная, искусанная, полностью отконтуженная всеми впечатлениями дня, Дашка заснула моментально, уткнувшись носиком в шею Барсова. Лицо девушки разгладилось, она по-детски причмокнула, чуть захватывая губами кожу любимого. - Артур… мням… Мурлыка… мням…- пробормотала Тернова, ресницы ее едва заметно подрагивали, отбрасывая на щеки тени. Не прошло и полминуты, как она заулыбалась, крепче обнимая Ильина, втискиваясь в него на максимум. Дашке снилось, что они с Артуром во дворе Тибидохса, лепят снеговика. А где-то на краю Глеб кружит Таню, и та хохочет, сквозь смех, пытаясь сказать ему, чтобы он остановился. Только не похоже, что она действительно этого хочет. - Это… здорово… Я тоже так хочу…- прошептала Дарья, не просыпаясь, чуть нахмурившись. В ее сне Артур поднял голову, хитро улыбнулся и подсек ее под колени, тут же взяв на руки и так же закружив. – Спасибо... Наконец-то утро приносило радость. Почти. Не считая того, что это было слишком ранее утро, и разбудил его звук зудильника. - Твою мать… - Добавив еще пару нелестных эпитетов, характеризующих звонящего, Артур вслепую пошарил по тумбочке, разыскивая источник звука. – Что? - Артур Барсов-Ильин!!! Ты что сделал?! – Как оказалось, первое ругательство было весьма верным. Оборотню пришлось все же приоткрыть хоть один глаз, чтобы посмотреть на гневное лицо матери. - Что я сделал? Я заснул три часа назад. Пожалуй, это все мои прегрешения. – Пробормотал парень, желая спать дальше, и чтобы его никто не трогал лет до двадцати пяти. Ну, до двадцати семи, чтобы и военкомат, или как тут магическая армия называется, обломились, не увидев Ильина в своих стройных рядах. - Да? А что ты пообещал этой… Этой… Кошке драной! – Рявкнула Мария, и Артур прикрыл глаз. Если бы он был в кошачьей форме, то и уши бы прижал, только бы этого не слышать, особенно в такое время. - Сексуальное рабство. Отстань, а? Я сплю еще. – Буркнул Барсов, пряча лицо в подушке, и пытаясь разговаривать с матерью через нее. Судя по приглушенным ругательствам, блондинка была против такого общения. Пришлось ему вытащить тарелку и снова посмотреть одним глазом. Второй упорно не желал открываться, сообщая парню, что он придурок, пусть сам и открывается в семь утра. - Какое еще сексуальное рабство?! - Маам…. Приглуши звук, а? тут Даша спит… Давай я тоже ей помогу… Поспааааать. – Артур широко и со вкусом зевнул, клацнув зубами. – Как проснемся, я перезвоню. Не слушая возражений, Барсов выключил совсем надоедливую тарелку, запулив яблочко в шкаф не глядя. И снова рухнул носом в подушку. - Какого черта людям не спится в семь утра в субботу… - пробормотал уже снова заснувший Ильин, которому сейчас не хватало трех часов, в отличие от его состояния два месяца назад. Тогда он высыпался за два часа, и просто наслаждался сном, так как весьма любил нежиться в кровати. А если тут еще Тернова – зачем вообще вылезать? Разве что поесть. - Твою мать… - Началось утро с похожего настроения в другой комнате, пока Гроттер, чувствуя во рту пустыню, и целую звонницу в голове, пыталась перебраться через Бейбарсова, чтобы просто попить воды. Как назло, видимо, благодаря стараниям того же коварного некромага, кувшин стоял не как обычно, на тумбочке возле кровати, а на столе Терновой, и дотянутся до него через половину комнаты, не вылезая из постели, точно бы не получилось. - А, да ну нафиг. Хап-Цап. – Гроттер моментально пожалела о своем решении потакать лени, как только по инерции вода окатила сначала ее, а потом стекла вниз, явно пробуждая ледяным прикосновением того самого коварного некромага. Сам виноват, не стоило после такой пьянки убирать кувшин так далеко от кровати. Знал же, знал! Наплевав на намокшее одеяло, Таня жадно глотала воду, пока в животе не образовался аквариум, а кувшин не опустел. Более удовлетворенная, Гроттер вернулась под одеяло, поежилась от его влажности и забормотала заклинания просушки, каким-то чудом умудряясь не подпалить Глеба. Удобно устроившись, Таня снова заснула, прижимаясь спиной к груди Бейбарсова и в руках обнимая Талеба. Два ее мужчины. Глеб, пробормотав, что на дождь с утра не подписывался, дождался, пока Таня снова уляжется, чтобы тут же обнять ее за талию. Зарывшись носом в рыжую макушку, некромаг расслабленно выдохнул, сообразив, что сейчас всего лишь семь утра, и можно еще валяться. Суббота же. Позже он планировал вывести Таню на прогулку, но это будет позже… Не раньше завтрака во время обеда. В два часа дня Дашка впервые открыла глаза, чтобы тут же их закрыть. Растянувшись вдоль Артура, наслаждаясь уютным теплом, Тернова улыбнулась. Снова приоткрыв глаза, щурясь, она потерлась носом о нос мужа, пройдясь пальчиками вдоль его груди. - Артур…- девушка прижалась губами к уголку его рта, а потом стала медленно посасывать его верхнюю губу, поглаживая ноготками спину и шею, как он сам когда-то учил ее в магпункте, после того, как гантель Гуни раздробила ее ногу. - Ммм? – Мурлыкнул Барсов на все попытки Даши его разбудить. – Дашенька, я тебя люблю, давай я еще посплю чуть-чуть? Часика два-три, а? Он подмял под себя Тернову, устраивая голову на ее груди и обнимая за живот, как лучшую подушку. И снова заснул, в принципе, не просыпаясь. Ему даже сны снились, пока он с девушкой разговаривал. Поглядев вниз, на заковавшего ее Артура, Дашка какое-то время просто перекладывала ему волосы, слыша, как иногда, сквозь сон, он мурлычет. Полежав так с полчаса, девушка стала осторожно и медленно выбираться из рук Барсова, чувствуя непреодолимое желание пойти в душ. Подсунув ему в руки вместо себя подушку, Тернова встала с изодранных простыней и пошлепала в душ, достав из шкафа Артура его черный халат, решив, что с него не убудет, поделится таким пустячком. Встав под душ, Андреевна минут сорок наслаждалась водными процедурами, как следует помыв волосы и отчистив свое тело от всего лишнего. Все мышцы ныли, укусы щипались, в зеркало, разглядев свою спину, Дашка увидела, что та наливается синяками и постепенно синеет вдоль позвоночника. Мерси Артуру. Вдобавок вчерашние упражнения с топором не прошли даром. Руки чувствовались плетьми. Вернувшись в комнату, Дашка устало завалилась на кровать, снова закидывая на Барсова ноги и руки, решив, что на сегодня она достаточно натрудилась. И вообще у них с Барсовым постельный режим, их не беспокоить. Умница Гроттер решила не будить больше Бейбарсова, и, откатившись вперед, осторожно перепрыгнула через парня, нетвердо приземляясь, но тут же выравнивая собственное положение в пространстве. Сходив в ванную, Таня успела принять душ, чувствуя, что вчерашняя пятница не прошла даром, и теперь мышцы ноют, как после восьмичасовой тренировке по драконоболу. Надо было еще Даше сказать, как-нибудь осторожно, что им назначили матч. С полярными духами. Тридцать первого декабря. Как выразился Ягун «мамочка моя бабуся». Это если культурно, потому что, сколько Гроттер не думала, на ум приходил один мат. Так же хитрая малютка Гроттер заранее взяла из шкафа все необходимое, уже опасаясь оголяться перед Бейбарсовым. Натянув белье, джинсы, свитер, теплые носки и кроссовки, Таня бесшумно вышла в комнату, завязав волосы в пучок. От зеленого цвета пуловера ее глаза снова стали ближе к зеленым, чем к карим. Покормив Талеба, она взяла его на руки и села на подоконник, задумчиво глядя в окно. Ее стараниями в окне не было ни единой щели, да еще благодаря Ягуну, Гроттер надыбала у Ягге подушки с подогревом, так что теперь можно было хоть целый день провести у окна и не простыть. Да еще этот обогреватель на коленях, мурлыкающий, как трактор, сытый и вполне довольный жизнью. Достав ему бантик на веревочке, Таня принялась дразнить котенка, прямо перед носом дергая бумажным бантиком. Талеб настолько увлекся этим делом, прыгая по всему телу девушки, пытаясь догнать добычу, сидя в засаде на локте Гроттер, прячась под коленями, и резко выбрасывая лапу вперед, что Таня не могла сдержать смех, наблюдая за этим чудом меховым. Сев в кровати, Глеб моргнул, смотря на собранную Таню, играющую с Талебом. Ее смех заставил и самого некромага улыбнуться. Одевшись, парень подошел вплотную к Тане, но потом, решив не прерывать их игру с котенком, сел на подоконник параллельно, выглядывая на улицу. Там царила метель. Такая, что ничего было не различить. Кажется, прогулка отменяется, - констатировал Бейбарсов, призывая к себе со стола бутерброд с шали. Талеб заинтересовался бутербродом, прерывая игру и ставя лапы на колено Бейбарсова, потянувшись обнюхать интересующую вещь. А потом еще и посмотрел на Глеба своими умильными глазами, и в то же время с долей укора – как он может есть рядом с маленьким голодным котенком, который тут худеет, так как его никто не любит. Таня снова рассмеялась, беря второй бутерброд и привлекая внимание любимца, поведя у него перед носом кусочком колбасы. - Глеб, ты разбалуешь ребенка. – Улыбнулась Гроттер, предлагая котенку маленький кусочек угощения. И тут же посерьезнела, так как фраза звучала естественно, и в то же время пугала своей нереальностью. Она никогда не сможет произнести ее в нормальном контексте, говоря о детях, а не о котах. Судя по всему,Таня станет кошатницей, и заведет себе тридцать восемь кошек и котов, запрещая некромагу использовать их в своих опытах. Положив бутерброд на подоконник, предоставляя Талебу возможность пожирать хлеб, девушка повернулась так, чтобы полулечь на грудь Глеба, снова смотря в окно. И было весьма тепло и уютно, особенно, когда котенок наелся и пришел к ней на колени. Такая милая семейная сцена, веющая нежностью и любовью. Да еще снег падал. На улице было холодно, а тут – тепло. - Я дал ему всего кусочек колбасы, а вот ты вчера беспрестанно пихала ему нарезку со стола, - шутливо возмутился Глеб, вместо кусочка отдавая Талебу целый кругляш полукопченого изделия. – И кто тут еще балует? Только потом до некромага дошло, что в точности сказала Таня и каким тоном. Ребенка. Чуть помрачнев, Бейбарсов извиняющее заглянул в зеленые глаза, молча прося прощение за то, что из-за него так она обратиться может разве что только к своему коту. Обняв Таню за плечи и талию, Бейбарсов лег щекой на ее макушку, своими руками даря уверенность в том, что с девушкой ничего не случится, пока он рядом. Поцеловав свою апельсиновую в макушку, Глеб кивнул на стул, где лежал синий свитер, еще давно попрошенный у него Таней. Сам некромаг сейчас был в черной водолазке с засученными до локтей рукавами и синих джинсах «от Ильиной». Мама Артура и ему умудрилась всучить пакетов десять, а после знакомства с Леной и Жанной у дверей магпункта, пока все ждали вестей о состоянии Даши, и им прислала какие-то вещички. Глеб не лез в это дело, опасаясь услышать полное перечисление вещей с прилагающейся к ним демонстрацией. - Кстати, свитер теперь твой, - улыбнулся юноша, снова целуя Таню в макушку. Немного нежности перед проблемами)))