Оборотень - не только ценный мех...

Дашка, умудрившись снова задремать, наконец-то проснулась окончательно. В понедельник Артур улетает, а она так тратит это время… Закусив губу, девушка откатилась от Барсова, заметив, что за окном уже стемнело. Они проспали в руках друг друга целый день. Улыбнувшись сопливой романтике, прозвучавшей в ее мыслях, Дашка по комнате нашарила свою одежду, скинула халат и, одевшись, выскользнула за дверь, направившись к себе в комнату, чтобы там переодеться во что-то наиболее свежее и чуточку посексуальнее. Тернова подозревала, что проспит Барсов еще недолго. В гостиной ее задержали присутствующие сокурсники, поздравив с выздоровлением, похлопав по плечам, некоторые полезли было обниматься, особенно Горьянов, на что Даша предупредила, что Артур в соседней комнате, и если он внезапно выйдет, она за здоровья Демы не отвечает. Мужчин, желающих потискаться, сразу же поубавилось. - О, привет, ребят, - улыбнулась Дашка, умиленно посмотрев на Таню и Глеба. Друг с другом пара смотрелась шикарно, абсолютно дополняя друг друга. Да еще и Талеб с ними придавал обоим какой-то уют семейной пары. Тернова похватала из шкафа нужные вещички, хапнув пакет с черным нижним бельем, от которого Артур сойдет с ума и исчезла в ванной. На этом они сошлись с Марией, рассматривая тонкие полосы и подвязки от чулков до корсета. Облачившись в даже ей самой крышесносящий комплект, Дашка натянула сверху узкие черные джинсы, рубашку, пуговицы на груди которой еле застегивались по задумке и палантин, расшитый серебряной нитью силуэтом пантеры (шуточка от Ильиной). Оставив волосы распущенными, девушка обула полусапожки и вышла в комнату, где Глеб целовал Таню. Улыбнувшись, Дашка отвела глаза и хотела тихонько покинуть комнату и вернуться к Артуру, когда в окно прямо напротив Тани постучался купидон. Недовольно отстранившись от Гроттер, Глеб посмотрел на закутанного в шарф трясущегося купидона, одной рукой придерживающего на себе шапку-ушанку, а другой длинную коробку. В такие обычно укладывают цветы. Ссадив Таню с подоконника вместе с Талебом подальше от холода, некромаг приоткрыл окно. - Дасе Телновой! – шмыгнул носом купидон и, икнув, вручил Глебу коробку, после чего упорхнул. Дашка подошла ближе, взяв коробку, которую Бейбарсов отставил на подоконник, чтобы закрыть окно. - Странный купидон... Ничего не попросил… - пробормотала Тернова, развязывая красные ленты, перетягивающие белую коробку. - Подожди, не надо! – крикнул Глеб, почуявший, что в коробке сразу же, как закрыл окно. До этого свежий морозный воздух помешал некромагу. Однако было поздно. Дашка открыла коробку, и когда увидела, что внутри, заорала как резанная, отскакивая на другой край комнаты, за Таню. - Фууу…Фу-фу-фу!!! Какая мерзость!!!! Глеб рассматривал две гнилых гвоздики, присыпанные могильной землей, в которой копошились опарыши и дождевые черви. Записки не прилагалось, как и магического следа. Кто бы ни был доброжелатель, действовал он явно через посредников. Талеб выгнул спину и зашипел на коробку, отползая к ногам Тани. Как и Глеб, кот чуял могильную землю, и это ему совершенно не нравилось. Он так и знал, что все так получится. Даша никогда не звала его тихим шепотом, только диким ором. Натянув джинсы, с разбегу не с первого раза попадая в штанины, застегиваясь уже в гостиной, что вызвало ступор у женской части населения, Артур кинулся в комнату девушек, сразу разглядывая коробку на полу. - Зашибись. Фу. – Барсов поморщился, все же приседая рядом с подарком, и только потом смотря на ошарашенных девушек. – И кому из вас? Таня, которая до этого спокойно наслаждалась происходящим, плавясь в руках Бейбарсова, теперь растерянно хлопала глазами, не сводя взгляда с коробки. Почувствовав, что Талеб боится, она наконец отвела взгляд и подняла кота на руки, почесывая его грудку. - Даше… - Выдавила Гроттер, а потом подошла к Глебу, подсознательно стремясь найти у него защиту. Не безосоновательно, надо признать. Она переключилась на полуобнаженного Артура, только сейчас понимая, что в нем было неправильно. Его мышцы были словно нарисованы тонким карандашом, рельефно выступая. Раньше они казались реалистичнее и приятнее. Сейчас же сухие мышцы без мяса смотрелись немного жутко. Оборотень принюхался, и переключил зрение, прикасаясь к гвоздике. И тут же отдернул руку, зарычав. - Родители Коршунова. Мать с огромной ненавистью к тебе, но с любовью к посылке составляла композицию. Земля, кстати, с его могилы, можешь гордиться оказанной честью. – Ильин снова моргнул, и встал на ноги, сходив в ванную, чтобы помыть руки. - Если коротко, то смысл послания такой: это ты виновата в его смерти. Кто еще, кроме меня, считает это тупостью? – Абсолютно спокойно задал вопрос Артур, испепеляя взглядом посылку, и только потом подходя к Даше, чтобы обнять свою жену. - Но… Это же и правда глупо. – Гроттер перевела взгляд на пару, не понимая причины такой мерзости. – Вас даже не было в Тибидохсе, когда он умер. Учитывая, что про проклятие Коршунова, наложенное на Ваню с Таней, рыжая тоже не знала, то откуда она могла знать то, что знал лишь Артур и Даша? Некромаги лишь видели результат и было нетрудно соединить два и два. Но ни один из них не сказал ничего Гроттер. Саму мысль о том, что она оказалась за бортом, девушка осознала через полминуты. - Ты знал? Но это не ты сделала… Ты не могла. – Таня обернулась к Глебу, а потом к подруге, опуская Талеба на пол. Тот подошел, понюхал место, где была посылка, закопал его, и пошел обратно на подоконник. По его мнению, больше тут ничего интересного не было. - Ты убил его. – Дошло до рыжей, и она отшатнулась от Барсова, стукнувшись о грудь Бейбарсова. Артур стоял спокойно, обняв со спины Тернову, и положив ей подбородок на макушку. - Весьма близко, но не совсем верно. Его убило проклятие. - То есть ты проклял его, зная, что это смертельно… Ты все знала, да, Даша? А ты, если и не знал, то увидев Коршунова, сам обо всем догадался… - Таня отошла от Глеба и пары, просто пытаясь осознать ту вещь, которую они натворили. Гроттер не испытывала положительных чувств к Диме, но теперь считала ,что посылка была заслужена, пусть и не совсем по адресу. Покачав головой, девушка выбежала из комнаты, как всегда, выплескивая эмоции в занятии спортом. В данном случае она бежала по коридорам, не замечая никого и ничего, просто бег ради бега, а не конечной цели. - Хм… И вот пойди пойми, что ее напугало больше. – Хмыкнул Артур. – То ли что мы оказались темными, то ли что ей ничего не сказали. Как думаешь, Даш? - Таня! Стой! – Дашка рванулась за подругой, но ее остановил Глеб. - Я сам с ней поговорю, - качнул головой некромаг, тут же выходя следом за Гроттер, прихватив трость. - Не знаю я… не напугало ее это! Скорее она просто обиделась, что ничего не знала, считает себя лишней среди нас-темненьких! Видел, как она посмотрела на нас? Теперь считает, что посылка заслуженна! А то, что Дима хотел меня изна…- Тернова прикусила язык, потому что об этом Артур не знал. Это произошло в ту неделю, когда Артур уехал к матери, и случилась вся та ситуация с Ариной и книгой, но еще до того, как Дашка подумала, что он ее бросил. Как раз в те три дня, что она ждала звонка или письма от Барсова. – Таня сгоряча рубанула, конечно, видел, даже Глебу досталось! Хороша, нечего сказать! Дашка с досады пнула ножку кровати, закусив губу. Настроение было испорчено. Опустившись на свою кровать, мельком подумав, что уже очень давно не лежала в своей постели, Дашка уперлась локтями в колени и уткнулась лицом в ладони. - Тупо как-то вышло… - пробормотала Тернова. – Ну почему всегда что-то случается? Осуждает она… Пусть помолится, чтобы у нее такого фанатика в жизни не встретилось! Пуппер-то безобидный… - Что он хотел сделать? – Вспыхнули глаза Артура смертоносным огнем. На пару мгновений закрыв глаза, массируя переносицу, парень успокоился, убедив себя, что не может реагировать адекватно на действительность, потому что голоден. А вместо того, чтобы нормально поесть, занят разбиранием идиотских посылок. В комнате до сих пор для него воняло этим тошнотворным запахом. - Так… Он свое получил. Что касается Тани, то и ее понять можно. Представь себе другую ситуацию – мы с ней и Глебом знаем то, что не знаешь ты, и по какой-то причине – ты отсутствовала на момент создания секрета, а потом это было неважно, или просто забыли сказать – ты его не знаешь. То есть у твоих лучших друзей есть тайна от тебя лично или ото всех вокруг. При этом, когда всплывает правда о тайне, то выясняется, что все знали, а ты нет. Что же получается, тебе больше не доверяют? Сомневаются в том, что ты умеешь хранить секрет? Почему досталось и Глебу? Потому что от него гадостей она не ожидала. А тут сам узнал и ей не сказал. То есть выставил ее слабой и не способной самой домыслить изнанку происходящего. Даже если это и так. И ты поаккуратнее с этим, вот этим твоим «пусть помолится». Неприятно прозвучало, царапнуло уши. Даааш, я сейчас от голода умру, пойдем есть, а? Внезапно переключился на другую тему Барсов, когда игнорировать скручивание желудка стало нельзя. Таня выплеснулась в беге, сама не зная, где оказалась. Перед глазами смешались факелы, повороты и лица встречных, пока она не выдохлась и не уткнулась лбом в стену. Вот так просто, посередине коридора не встала и не уткнулась в стену, разглядывая кроссовки. Девушка попыталась разобраться в буре эмоций. Сначала ей действительно стало страшно, что Артур – убийца, причем хладнокровный. Это повлекло за собой мысль, что если Гроттер однажды крупно поссорится с Терновой (хотя рыжая даже представить не могла, при каких обстоятельствах), и Дашка будет сильно переживать, то Барсов наложит и на нее проклятие. А может, просто придет и сломает шею. Чего ему стоит с его-то силой. Эта композиция повлекла за собой вполне логичное заключение, что защищая ее, Бейбарсов сцепится с Барсовым. И тут не вполне ясно, кто победит. Девушка встряхнула головой, выкидывая из головы картинки битвы, после которой оба лежат мертвые и изувеченные. Потому что оба будут сражаться насмерть. И плевать на то, что некромага невозможно убить пока не истечет сто лет после принятия дара. Оборотни типа Барсова, способные постоянно обращаться и не зависимые от фазы Луны, кинжала и прочих атрибутов, так же живут почти вечно, пока перевоплощаются в свою вторую сущность. Так что пусть и через сто лет, но они друг друга прибьют из-за ссоры двух девушек. Позиция Бейбарсова так же была ясна, или почти ясна. Либо не посчитал нужным говорить (а зачем? Убил и убил настырного товарища), либо подумал, что она сама увидит то, что увидел он. И не та эта новость, которой трепятся по углам. «О, Танечка, скушай мармеладку и я тебе такое расскажу, ты в обморок упадешь! Артур-то уголовником заделался, Коршунова грохнул! А ты-то так переживала за Дашку, волновалась, как она это переживет, все же год вместе были. А Дашка похихикивала за твоей спиной, наверняка веселясь по поводу наивной светлой Танечки.» Гроттер сморгнула злые слезы, стукнув по рецепту Барсова стену, продолжая пытаться сдвинуть ее кулаками. У них никогда с Дашей не было секретов. Даже дневниками обменивались, уж казалось бы! Но стоило появится оборотню, как тут же все изменилось. Распалась их компания, которая продержалась столько приключений, больше не было времени на дружбу – Артур всегда был рядом – в столовой, на занятиях, на тренировках, да он даже спал в их комнате! И дуэт Гроттер-Тернова распался так банально. Из-за парня. Глеб петлял за Таней по коридорам, безошибочно следуя по нити собственной магии, прикрепленной к защите Гроттер. Пройдя семнадцать пролетов и оказавшись в заброшенных галереях, парень свернул два раза направо и увидел застывшую Таню. - Тань… - парень протянул к ней руку, давая выбор взяться за нее или нет. – Почему ты убежала, не дав никому ничего объяснить? Да, я знал, что этот парень убит проклятьем Артура. Однако у него были веские причины. Он защищал свою пару. Я знаю, что он много раз его предупреждал, а этот… Коршунов много чем заслужил подобного. Любое действие находит противодействие. И чем опаснее действие, тем кардинальнее ответ на него. Иди ко мне, апельсиновая, ты замерзла. - Я просто наивная светлая дура. Вот и все. – Сжала кулаки Таня, подходя к Глебу и обнимая его, пряча лицо в свитере. И мне больше не место в вашей темной компании. - Пойдем завтракать, или обедать, вообще, сколько времени? – Пережила время Гроттер, отстраняясь и вытирая лицо, выдыхая. Дашка вскинула голову: - Ну знаешь! Я не виновата в том, что возник этот секрет! Это, черт возьми, даже не секрет! По крайней мере, тайной этого никто от нее намеренно не делал! И да, прям пиздец какую гадость ей Глеб сделал! Куды бечь! Нет, все дело не в этом. Просто Таня никак не осознает, что мы – темные. Мы все вокруг нее – темные. Да, я поплачу над раненным котенком, подбитой птичкой, пожалею ребенка, ушибившего ножку! Но когда дело касается чего-то родного, я буду грызться до крови и выдергивания суставов. И она, между прочим, тоже! Так что не факт, что у кого зеленые искры из перстня – тот у нас светлый! Кто у нас Шито-Крыто бубен на бил из ревности-то, а? Кто высказал при виде Пипы пару заклятий с выбросом тройной красной? Лицемерка! Конечно, мы же не можем остаться и все обсудить! Нет! Мы психанем и убежим! И знаешь, что я еще скажу? Она слабая – только потому что сама так считает! Никто вокруг этого не видит, только Таня сама себя накручивает! Не хочу я сейчас ее видеть! Дашка слишком хорошо видела и поняла взгляд Тани, брошенный на Артура. Взгляд совершенно ей не понравившейся. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула, успокаиваясь. В конце концов, Тане не пять лет, и она вполне способна разумно оценить собственное поведение и детские глупые обиды в стиле «а мне почему не сказали», если Артур прав. - Семь часов, иди в столовую, на ужин, а мне нужно переговорить с Соловьем. Ты же знаешь, он предпочитает есть у себя, не поднимаясь в Зал, если только не праздник какой-то. На душе у Дашки висел очень серьезный вопрос. Лежа рядом с Артуром, глядя, как он спит, девушка обдумывала свою травму, которая привела ее к больничной койке и необходимости Артура заключить какую-то сделку с создательницей, предмет которой все еще оставался тайной. Все это привело Дашку к решению об уходе из команды и сдаче капитанской повязки. Она пока не была до конца уверена в этом решении, требовалось поговорить с Соловьем. Однако стоило только подумать о том, чтобы сесть на гитару, как сердце начинало колотиться как бешеное, а всю внутри сжималось от страха. Похоже, драконбольная звезда Терновой закатилась в песок под хлопанье крыльев гандхарвов. - А если она это прекрасно осознает? – Тихо сказал Барсов, сразу же просчитывая варианты психоза Тани. – Если она прекрасно понимает, что мы все темные, а она светлая? И она не знает, что ей делать. Ее светлость заставляет тащить всех в белую магию. У нее не получается, потому что темность в нас укоренилась. Эта наша природа. Но и присоединиться она к нам не может, потому что это против ее природы. Она не лицимерка, Даш, ты бы поостереглась о подруге такое говорить. Ты сейчас назвала два события, которые возможно, глубоко ранили ее. Ты с ней разговаривала по этому поводу? Спрашивала, что заставило ее применить одно из самых опасных заклинаний из Списка Ста Запрещенных против сводной сестры? Не думаю. А что ты сделала, когда произошла эта ситуация с Шито-Крыто? Спихнула Таню на Глеба и по быстрому слиняла, чтобы не мешать. Мне Ягун рассказывал. Ты можешь сказать, чего ей стоило применить темные заклинания? Зная о том, что она глубоко переживает по поводу малейшего сравнения с Той-Кого-Нет. Вы же подруги, Тернова. И не мне тебе рассказывать, насколько легко близким людям ранить Таню. А если хочешь сказать, что Гроттер к тебе ни разу не заходила, пока ты в магпункте лежала, это не так. Она появлялась несколько раз в день, до занятий, перед обедом, после обеда, после занятий, перед и после тренировки… Только ты сама не хотела никого видеть, поэтому я ее не впускал. Но она писала письма. А вот тут моя вина – я закручивался настолько, что забывал их отдать тебе. Артур на минуту вышел в свою комнату, доставая из тумбочки нераспечатанную стопку писем. Учитывая, что Даша лежала примерно две или две с половиной недели, то набралось около шестидесяти писем и записок. Только от Тани. А еще были от Ваньки, Ягуна, Попугаевой и Пупсиковой, Пня, Жикина, Горьянова (последние парень хотел спалить, но оставил), Зализиной, Шурасика, Лены и Жанны, и еще не меньше десяти адресатов. Получился объемный пакет с корреспонденцией. Но больше Тани не писал никто. - Вот. Почитай на досуге. А теперь Даш, я реально сейчас Шторы от голодухи сожру. Давай, поговори с Соловьем и приходи ко мне. Я не буду специально уходить из Большого зала, чтобы ты могла меня найти. Не пропадай, пожалуйста. Поцеловав Дарью, Барсов выбежал из комнаты, в прыжке перевоплощаясь и за этой беготней забывая, что он без майки. Это ему подсказали взгляды в столовой. - Тань, уже семь часов, - мягко улыбнулся Глеб, беря девушку за руку. – Пора ужинать, идем. Обняв ее за талию, Бейбарсов нежно поцеловал свою апельсиновую, стараясь успокоить. - Прекрати это, - указательным пальцем он бережно разгладил возникнувшую на ее лбу складку. – Вот эта складочка мне знакома… Она всегда появляется, когда ты в чем-то сомневаешься. Что тебя тревожит? - некромаг внимательно посмотрел на Таню, действительно ожидая ответа, а не уверток. - Меня тревожит, что… Глеб, я светлая. Это не изменится, это так и будет. И в компании темных я чувствую себя лишней. Я не могу того, чего вы можете, мне изредка противно от ваших действий, но я принимаю, потому что вы мои друзья. Вы – это ты, Даша и Артур. Да, я не могу просто так взять и принять то, что Артур убил человека. Ну не могу! Как бы не понимала все его мотивации. Что-то во мне против! – Таня серьезно смотрела в глаза Глеба, пытаясь донести до него свою мысль. – Я была на темном почти год, я изгнала дэва, который испугался меня. Но сама по себе я светлая. Да, я использую в крайних ситуациях темные или запрещенные заклинания. И каждый раз, выпуская красную искру, во мне что-то ломается. Я просто запуталась. Мне не удастся повернуть вас к свету, но и самой не обратится к тьме. Раньше эта граница не стояла так четко, я не обращала на нее внимания, зачем? Это были просто Даша и Артур. А теперь выяснилось, что я совсем их не знала. Барсова ладно, но Дашу… Ты сейчас выносишься за скобки, Глеб. Я априори могу и хочу быть с тобой, это не обсуждается. Но они проявились с ранее незнакомой стороны, и я пока не знаю, как в этом во всем разобраться. Таня обняла за пояс Бейбарсова, потянув его в столовую. - Таня… - Глеб покачал головой. – Ты сама придумываешь себе проблемы, переливая из пустого в порожнее. Да, действительно, мы темные, ты светлая. Я только не пойму, почему ты считаешь, что должна с этим что-то делать? Мы все такие, какие есть, и не нужно пытаться что-то изменить, все равно против своей природы не пойдешь. Я люблю тебя не потому что ты светлая или темная, а потому что ты это ты. Отделение и цвет искр, знаешь ли, не приговор и не ярлык. Разве Даша по-прежнему не твоя подруга, которой ты скорее доверишься, чем кому-либо еще? Честно говоря, посмотрев на их проблемы, я не удивлен, почему они оба так редко показываются на людях. Им на себя-то времени без проблем не хватает. И разве тебе когда-нибудь кто-нибудь из них делал что-то плохое? Думаю, апельсиновая, ты обидела их своим побегом, - сказал Бейбарсов, просто констатируя факт, то, что думал, не обвиняя Таню. – Взгляни на поступок Артура с другой стороны. Представь нас в их ситуации. Допустим, на меня та же Рита наложила серьезное проклятие под лозунгом «так не доставайся же ты никому». Я начинаю сходить с ума, галлюцианировать и медленно, но верно угасать. Твои действия? Если посмотреть на это с той точки зрения, что меня у тебя отнимают? - Я не обижала их своим побегом. Я констатирую факт, что мы отдалились, и немало этому способствовал Артур. Ты был рядом со мной все это время, хочешь сказать, это я не хотела увидеться с Дашей? Или это не ты меня успокаивал после каждого раза, когда Барсов не пускал меня за дверь магпункта? – Таня покачала головой. – Я больше не хочу об этом говорить. Идем. И я даже представлять такую ситуацию не хочу. Если Рита пробьет твою защиту, я сделать ничего не смогу. Но у меня не хватит решимости ее убить. Только как же твое хваленое «я не могу умереть, пока не передам дар»? Вот и выходит, что я ничего никогда не могу сделать. Меня хватает только разгребать пророчества старика-Древнира, да воевать с Той-которая-всех-достала. В быту я бесполезна. Положив пакет с письмами на свою кровать, Даша поднялась, надела куртку, завязала шарф и отправилась вниз. Шла девушка медленно, засунув руки в карманы, раздумывая над ситуацией с Таней. Девушку выводило из себя, что я считали виноватой, приписывая ей ту ответственность, которую она вовсе на себя не брала. Можно подумать, у Тани нет своих мозгов и она не способна на самостоятельные решения. Она сама сознательно произнесла заклинание, иначе оно бы не сработало, тут решимость нужна. И уж в ситуации с Шито-Крыто все было понятно как дважды два. Действительно, что я сделала. Всего лишь добила Риту и отконвоировала в раздевалку, пока не прибежали Соловей или Поклеп. И, разумеется, не нужно было оставлять Таню и Глеба наедине и не давать им помириться! Можно подумать я не видела, что между ними было что-то не так! Кто вообще, мне интересно, их свел? Уж не мы ли с Артуром? Выйдя из замка, Тернова зашагала по сугробам к полю, никуда не торопясь. Она была так зла на Таню, зла на себя, даже на Артура за то, что тот так рьяно защищал Гроттер, словно предавая ее. Ей казалось, что любимый всегда должен быть на ее стороне, а тут… Дашка пнула снег, и пиночила его, пока не дошла до заметенного поля. Сразу к тренерской Тернова идти побоялась. Вместо этого девушка поднялась на трибуну и присела на скамью, смахнув снег. Уставившись на поле, Дашка отстраненно смотрела, как с неба падает снег. Пока я была светлой и у меня не было парня, мы дружили. Сама Таня, видимо, уже забыла, как мне когда-то нужна была ее поддержка, и как она с Валялкиным ускользала по вечерам, пока я плакала в подушку. Я что-то нормально это переживала, понимая, что у нее любовь, у нее сильное чувство к Ване. И когда у них были свои секреты с Ягуном и Ваней, я тоже никуда не лезла и не дулась. - Набираешься смелости пойти ко мне и заявить об отставке? – громыхнул позади нее голос Соловья. Дашка подпрыгнула. - Скорее набираюсь спокойствия, - честно ответила Тернова, когда тренер присел рядом. - Глаза на мокром месте, - без обиняков заявил тренер. - Это привычное состояние за последнее время, - пожала плечами Дашка. – Я… Я думаю, что так будет лучше. Если я уйду. Я… Я не могу. - Лучше? Для кого? Для команды? Для тебя? Для Танюхи? Для невидимок? Если последнее, то это бесспорно! Могу себе представить пьянку какого размаха они устроят по этому поводу! Благородно оставляешь Тане соло, а? – не с того не с сего Соловей вломил Андреевне подзатыльник. Да такой, что голова девушки дернулось . - Ау! - вскрикнула Дашка, потирая залыток и смаргивая звездочки. - Марш на поле! Сейчас же! Я тебе уйду из команды! Ишь, чего придумала! Ноги-руки на месте? Живо на гитару! - Что? Сейчас? Да нет у меня ее с собой! - Вот она! – Одихмантьевич пихнул Дашке ее собственную гитару, на которую та вытаращилась, как на восьмое чудо света. Она и не знала, где ее инструмент, даже и не задумалась ни разу… Позорница. – Дед твой принес, опасался, что ты ее сожжешь к чертям собачьим. Ну, чего расселась? - М-меня А-Артур ждет! – схватилась Дашка за последнюю соломинку. - Подождет твой прЫнц, никуда не денется! Еще что-то? Секретаря здесь посадить? Может, тебе уши прочистить? – Соловей сделал вид, что подносит пальцы ко рту для свиста. Еще один подзатыльник обрушился на голову Андреевны с другой руки. - Да иду я, иду! – огрызнулась Тернова, взбешенная таким поведением тренера. - А надо уже лететь! – рявкнул он в ответ. Артур проглотил все, до чего мог дотянуться, не разбираясь особо, как это будет сочетаться внутри него. Просто утолял звериный голод, еще бы, здоровенному оборотню целый день не есть. Пока его что-то не насторожило. Бросив недоеденную ножку курицы, Барсов помчался вниз, перескакивая через ступеньки, призывая к себе коврик, и взлетая, как только выбежал из ворот замка, направляясь, как он уже понял, к стадиону, чтобы увидеть там две маленькие с высоты фигурки. Приземляясь, Артур успел как раз вовремя, засекая непедагогические методы Соловья. Зарычав, так как никому не позволялось бить Дашку, Барсов возник перед мужчиной, заслоняя собой девушку. - Не смейте ее трогать. – Тихо почти попросил, не слыханное действие, оборотень. - А то что? – Наклонил голову и прищурился Соловей, складывая руки на груди. Артур внезапно повторил его жест, так что пантера на спине заходила на мускулах, завораживая Тернову, и ухмыльнулся. - А то из команды уйду. - Разбежался. Живо на поле, и Тернову прихвати, а то она у нас в барышню играет. – Барсов усмехнулся, кивая, и достал из кармана джинсов резинку, завязывая волосы в хвост на затылке, собирая их с висков. - Пойдем. И ничего не бойся. Взяв за руку Дашу, он пошел вместе с ней на поле, умудрившись захватить и гитару и коврик. - Давай, маленькая. Ты сможешь. Это у тебя в крови. Тут никого нет, а я тебя страхую. Давай. – Ильин внимательно за ней смотрел, готовый взлететь вместе с ней, как и обнять и поддержать и все что угодно. Дашка тупо уставилась на гитару, проводя по ней пальцами. Струны чуть загудели, узнавая, и сразу же затихли. Перебросив ногу через гитару совершенно не своим движением, внутренне дрожа, девушка опять застыла, раздумывая, не полететь ли ей на «тикалусе», и не следует ли вообще попытаться сбежать. Глубоко вздохнув носом морозного воздуха, Тернова посмотрела на Артура, одним взглядом умоляя спасти и забрать ее отсюда. Сердце колотилось как в припадке, на спине выступила испарина и к горлу стала подкатывать тошнота. - Тернова, я долго буду ждать? – крикнул Соловей. – У тебя не табуретка с пропеллером, разогрев не нужен! - Я не могу… - севшим голосом прошептала Дашка самой себе, не в состоянии преодолеть психологический барьер, возникший, к слову сказать, не на пустом месте. – Я не могу, правда… Будет больно… Я… Я же не могу больше лишиться ног, правильно? Мне же тогда уже ничего не поможет… Гроттер молча дошла до столовой, машинально принимаясь за ужин, обнаруживая, что никого уже из друзей нет, все либо поели, либо еще не приходили. Настроение, такое замечательное весь день, было испорчено напрочь, и девушка не знала, как и чем отвлечься, чтобы снова вернуться в ту беззаботную негу, когда тепло, уютно и безопасно, когда Талеб мурлычет рядом, и ровно бьется сердце Глеба под ухом. - Я привел тебе гипотетический пример… Малышка, не обижайся, но я видел лицо Терновой, когда ты вышла за дверь, а ты нет, - Глеб сел рядом с Таней, накладывая ей в тарелку все, что повкуснее, выбирая самые любимые лакомства Гроттер. – Она хотела побежать за тобой, но я ее остановил. Просто подумал, что сначала неплохо бы тебя хотя бы найти, а потом уже вам разговаривать. Не хватало только потерять вас обеих в Тибидохсе… Отпив компота, поморщившись на него из-за приторной сладости, Бейбарсов закинул в рот обжаренную круглую картошку. - Ну вот опять ты начинаешь это. – Притянувшись к Тане вплотную, Глеб зашептал ей на ухо: - Когда же ты поймешь, что никто кроме тебя больше так не думает? Ты сильная, и все вокруг тебя это знают, только ты сама в этом сомневаешься. Почему ты так легко можешь поверить в других, но так сложно в саму себя? И, кстати, о решимости. Я еще помню, как ты накинулась на Шито-Крыто с кулаками, так что не был бы уверен в ее недостатке. - Глеб, побить – не то, что убить. Для этого много решимости не требуется. Потому что ты знаешь, что после того, как ты кого-то побил, он будет жить и сможет исправить свои косяки. Что толку, если бы в первый день ты убил Гуню? А? Тебе было бы по барабану, потому что ты не знаешь этого человека, а остальные переживали. Та же Гробыня. Гроттер покачала головой, не зная, как объяснить человеку, для которого смерть логическое завершение всех проблем, что нельзя убивать. Просто нельзя и все. И если Даша вполне может смириться со смертью довольно близкого, пусть и порядочно нагадившего человека, как и с тем, что ее любимый человек – убийца, то пожалуйста. Это тоже самое, если бы Глеб убил Ваньку – та же самая ситуация. Таня убивала, потому что не было другого выхода, на кону стояла ее жизнь, и еще несколько сотен. Да, смысла не было осуждать Дашу и Артура, но принять вот так – Гроттер так же не могла. Требовалось хоть немного времени наедине с самой собой. Глеб чуть помолчал, медленно пережевывая пищу, анализируя все вышесказанное Таней. - Не думаю, что это Артур мешал. Скорее всего, Даша сама никого не хотела видеть, что опять-таки не удивительно в ее тяжелом эмоциональном состоянии. Артур сказал, что он едва успел спасти ее. Она выпила три яда одновременно, хотела покончить с собою, чтобы никого не мучить. Полагаю, тебе-то, как ее лучшей подруге должны быть понятны мотивы такого поступка… - Что она сделала? – Побледнела рыжая, отстраняя от себя тарелку, так как больше кусок в горло не полез. – Выпила яд? Но… Зачем? Хотя… Да. Я ее понимаю. И если у меня случится такая ситуация, я так долго не выдержу. Вероятнее всего. Таня отвела взгляд от Бейбарсова, дожидаясь, пока он доест, чтобы можно было уже уходить. У нее были все основания полагать, что некромаг в силу своей сущности не слишком разбирается в лечении, так как его задача нести смерть во всех ее сущностях, а не дарить жизнь. Поэтому вылечить ее не сможет. Сказать что-то еще Глебу помешала Свеколт, опустившаяся напротив. Нового собеседника, спасаясь от взгляда Глеба, девушка нашла в подошедшей Свеколт. Новости были час от часу не лучше. - Жанна и Ягун так и не соизволили показаться на глаза, - ответила Лена на безмолвный вопрос брата. – А что с Дашей, почему она хочет уйти из команды? Бейбарсов удивленно посмотрел на Свеколт, пожимая плечами. О таком некромаг слышал первый раз: - Откуда ты это знаешь? - Я шла из библиотеки, а она навстречу самого мрачного вида. Я подумала, что они с Артуром из-за чего-то поссорились, раз она даже никак со мной не поздоровалась в ответ, а потом…блок у нее на мыслях весь такой в трещинах…расшатанный. Она обдумывала, как сказать Соловью, что больше не может летать и сдать капитанство, и еще что-то о Тане, - Лена быстро посмотрела на рыжую, - но дальше я рыться не стала… Окликнула ее, а она уже вышла из замка. - Соловей ей не даст покинуть команду. – Покачала головой Таня, складывая руки на груди. – Готова поспорить, что сейчас Тернова на поле и через свои страхи пытается взлететь. Так же даже спорить не буду, что Артур с ней. Гроттер встала из-за стола и посмотрела на парня. - Я пойду пройдусь. Просто до комнаты другими путями. Давай встретимся там? – Наклонившись, она поцеловала его в уголок губ, и быстро вышла, а потом выполнила свое обещание, лишь через полтора часа приходя в комнату, идя самым длинным путем на Жилой этаж. Зато проветрилась, устаканила чувства и мысли, и была готова к диалогу. Просто в последнее время Гроттер не так часто удавалось побыть одной. Да, она любила Глеба, не представляя своей жизни без него, каждый раз глупо улыбаясь при мысли о его глазах, улыбке, характерных жестах, взглядах. Но иногда было бы неплохо побыть чуть-чуть наедине со своими мыслями. И Таня очень надеялась, что Бейбарсов ее поймет. - Глеб, ты же помнишь, что завтра у нас праздник профессиональный? – Лена внимательно посмотрела на брата. – А, конечно, Тане мы еще не говорили, да? - Сейчас не то время, - мрачно отозвался Бейбарсов. - Лучше предупреди заранее, что улетишь, а не ставь перед фактом в последнюю минуту. - Ты права, - признал Глеб. Кивнув сестре, некромаг вышел из-за стола, направляясь в комнату Тани. Он подозревал, что ее прогулка будет долгой, поэтому, оказавшись внутри и подвергнувшись нападению Талеба со шкафа, улегся на кровать, закинув руки за голову. Какое-то время котенок поспал, вытянувшись рядом с ним, а потом вернулся на свой наблюдательный пункт. Бейбарсов рассмеялся, когда-то же самое случилось с Таней, вернувшейся через час. Зайдя в комнату, девушка поймала прыгнувшего на нее со шкафа Талеба, который захотел научится летать. - Это что еще такое? – Шутливо заругалась Гроттер, почесывая любимца за ухом. – А если бы я тут не проходила, ты на кого приземлился, а, белка-летяга? – Улыбнувшись, Таня поцеловала в нос котенка, на что тот фыркнул и заурчал, стыдливо щурясь. Ага, рыжая ему так и поверила, сразу. - Вот вырастешь, мы тебе подругу найдем… И назовем ее ЖалЕ. А знаешь, почему? Потому что это две сестры Глеба, да-да… Жанна и Лена. И будет у нас Талеб и Жале. А у вас – маленькие милые котята, которые потом вырастут и захватят дом… Но ты не переживай, мы некоторых Барсовым отдадим, там котом больше, котом меньше, уже без разницы. – Забормотала Таня, держа под передними лапами кота и общаясь с ним, на что Талеб щурился, жмурился и отворачивался. Подозрительно смерив эту хитрую морду, Гроттер оглядела комнату. - Ты что натворил, м, пушистое недоразумение? - Жале? – усмехнулся Глеб. – А котят, как? Бажан и Датур? Или Арья и Шурена? Как вариант можно еще соединить имена родителей… Леофья? И давай одного в честь твое деда Феофилом? Парень снова засмеялся, глядя на Таню. Артур покачал головой, успокаивающе обнимая Дашу и целуя ее в висок. - Спокойно. Сломаешься – соберу, не беспокойся. А теперь давай на Тикалусе, тебе никто на Торопыгусе не говорит лететь. Я буду с тобой рядом, и подхвачу тебя в любой момент. Понимаешь? Теперь я знаю все о сломанных костях и могу сразу наложить гипс, шину, все что угодно. Давай. Со мной вместе. Тикалус плетутс. – Барсов выпустил одну искру на двоих, поднимаясь рядом с Терновой и держа ее руку. – Видишь? Я с тобой. Все хорошо. Будешь готова – отпусти мою руку и переходи на Пилотус. Сделаем кружок, и можно на Торопыгус. Давай. Блин. Блин-блин-блин. Семь лет я, значит, летала, сразу на «торопыгусе», ни разу вообще ничего другого для полета на используя, а тут, меня как маленькую девочку держать за ручку… Как будто я старая подслеповатая ведьма, которая никак не найдет, где у ее метлы перед, а где зад. Позорище. Просто нелепое позорище. Дашке до того стало стыдно за собственную слабость, за то, что она тут разнюнилась, да еще и из-за чего? Из-за того, что всегда было ее стихией. В общем, коротко выдохнув, она выпалила: - Прости, Артур, но «тикалус» это не для меня! Торопыгус угорелус! Алая, почти пурпурная искра вылетела из перстня, и Дашка устремилась в небо, крепко сжимая гитару, смаргивая летящий в лицо снег. Думать она пока не пыталась, распластавшись на своем инструменте, свечкой взлетая вверх, к самой макушке купола. - Ах ты е-мое, - простучала Тернова зубами. Почему-то ей вспомнилось, как на пылесосе летала Попугаева, вцепившись в него руками и ногами, будто он вот-вот ее сбросит. Подумав, что выглядит совсем уж глупо и близко не тяня на профи драконбола, нападающего и капитана команды, Дашка выпрямилась, отстегивая от бока гитары прикрепленный к ней медиатор. Я не Верка Попугаева, чтоб со страху в воздухе околеть… Решительно закусив губу, Тернова взмахнула медиатором. Бочка, петля, пике, вираж, еще вираж, восьмерка… Дашка летала в пятнадцати метрах над полем, расчеркивая метель своими выкрутасами, пока, наконец, не решилась на перевертон. На мгновение сердце подкатило к горлу, Андреевна вскрикнула и откинулась назад, позволяя себе перевернуться вместе с гитарой, оказаться вверх ногами. Снова выпрямившись, Тернова облегченно захохотала, а потом, вскинув голову, ловя ртом снег, заорала: - Няняняняняняяяяяяяяяяя!!!!!! Барсов не имел желания летать, так как на огромной скорости снег разрезал кожу, учитывая его состояние без майки. Так что Артур вытянулся на коврике над землей, закинув руки за голову. Снег растворялся в воздухе на высоте около метра от него, так как Ильин призвал кошачью температуру. В итоге и под ковриком образовалась сначала лужа, потом проглянул песок, а потом, потянувшись к теплу, неожиданно выглянул кактус. За каких то десять минут кактус вырос и с ощутимой силой ударил в коврик, проткнув толстое покрытие и уколов парня. - Твою мать! – Скатился с ковра Артур, потирая бедро. - Даша! Спускайся, блин! Хорош! Уже темно и страшно! И метель начинается! – Крикнул Барсов, отодвигая ковер и разглядывая с долей недоумения растение. - А вот нечего валяться было. – Скрыл усмешку Соловей, свистя и заставляя Дашку спуститься. Артур удержал желание показать тренеру язык, продолжая по привычке потирать исколотое бедро. Теперь придется еще иголки вытаскивать. - Даааш! Я ранен! – Заорал Барсов, пытаясь сдерживать смех от нелепости ситуации. Только Разбойнику могло прийти в голову вырастить странный с кактус с огромными колючками, чтобы заставить Артура не валяться на поле, отдыхая. Своеобразное такое воспитание. Дашка с размаху приземлилась, спрыгивая с гитары еще до того, как та затормозила, оказываясь по колено в сугробе. - Что? То есть, как это ты ранен? Фу, да ну, дурак… - пробурчала Дашка, сообразив, что все дело в кактусе. – Вдвойне дурак… Совсем обалдел без майки на мороз выходить… Оборотень, блин… У всех мужики, как мужики, а у меня оболтус пушистый… Подойдя, Тернова привстала на цыпочки и крепко обняла любимого за шею, вжимаясь в него: - Но лучше мой один пушистый оболтус, чем все остальные мужики… - закончила Дашка, прильнув к Артуру. Крякнув, Соловей, махнув на пару головой, мол, какие ваши годы, похромал к тренерской. Мудрый тренер знал, когда насесть, а когда ослабить. Самое главное, что было очевидно, что Тернова остается в команде. Обернувшись, он все же окликнул девушку: - Тридцать первого с полярными играем! Так что особо не раскисай мне! Дашка вздрогнула, растеряв последнее дыхание и отстранившись от Артура. - Вот ведь… Гадство… - качнула головой Дашка, но, вспомнив, что у нее за сюрприз для Артура под одеждой, Тернова коварно улыбнулась. – А вот спорим, что ты не угадаешь, во что я одета под рубашкой? Такое все черное… с ремешками… подвязочками… шнурочками и совершенно лишенное лямок… Щелкнув любимого по носу, Дашка, подхватив гитару, побежала от него по полю к замку, раскинув руки и хохоча. - А ты моя невнимательная балбеска, которая не обращает на меня внимание. Я так уже пришел, ничего, нет? Все нормально? Прошло полчаса и ты заметила, что я на морозе без майки. Классный вывод, Тернова. – Похихикал Барсов, а потом, сопоставив описание, что скрыто под одеждой Даши, прыгнул на ковер и помчался за девушкой, подхватывая ее в лучших традициях Алладина и сразу расставляя все точки над Й, ощупывая все тело девушки. - Зачем мне гадать? Я сейчас и посмотрю… дай только добраться до комнаты. Барсов около ворот свернул коврик, засунул его в тубус, перекинул через спину, а потом обратился, подныривая между ногами Терновой, просто-таки вынуждая ее сесть верхом. С диким рычанием, эхом раснесшееся по коридорам, ягуар помчался на Жилой этаж, следя за тем, чтобы Даша не свалилась, и недовольно рыча каждый раз, когда она слишком сильно сжимала шерсть. - Ммм, отлично. Назовем так самого вредного, самого бурчащего котенка, который будет шаркать лапами и гадить по углам. Он точно будет Феофил. – Засмеялась Таня, продолжая тискать Талеба. - Так… А это что такое? – Девушка заметила какой-то рваный пергамент на столе и пытаясь не паниковать раньше времени, кинулась рассматривать, не отпуская паршивца. - Ты… Ты… Глеб, забери его, иначе я за себя не отвечаю!!! – Таня опустила на пол кота, наконец обнаружив причину его виноватой морды. – Он порвал портрет! Гроттер попыталась сложить кусочки, ничего не видя сквозь слезы. - Он порвал портрет папы! – Всхлипнула Таня, опускаясь на пол и горько рыдая. Талеб никогда за все время не шкодил, проявляя себя как благоразумного умницу-котенка, который ходит в лоток, точит когти на когтеточке и не жрет цветы. А тут порвал самое ценное изображение, которое восстановить было невозможно – кусочки были еще и пожеваны основательно, потеряв всякое сходство с портретом. И нарисовать было снова нельзя – Феофил точно откажется это делать. Сама она рисовать не умела, а Глеб никогда не видел ни Леопольда, ни этого портрета. А из памяти стирались четкие воспоминания, оставляя лишь образ. Талеб попытался помурчать, объясняя свою позицию, обтираясь о ноги рыжей, но та оттолкнула его. Таня не убирала ничего со стола, только в первые дни, когда только знакомилась с котенком. А потом, поняв, что он не будет вредить, оставляла все как есть. И оставалось все как есть. - Скажи мне, ну скажи, какого черта ты это сделал?! Чем тебе помешал именно этот кусок пергамента?! На столе лежали еще несколько, порвал бы записку от Поклепа, я бы тебе спасибо сказала! Но нет! Додумался!!! – Схватив Талеба, Гроттер основательно его потрясла, заглядывая в кошачьи глаза и пытаясь добиться правды. Два раза, ага. - Таня… - Глеб вытащил из рук девушки котенка, отпуская на волю. Тот сразу же забился под кровать. Некромаг привлек к себе Гроттер, обнимая и успокаивающе гладя по спине. – Он же котенок… Как этот пушистый зас…неуч мог знать, что это такая ценная вещь для тебя? Не плачь, я уверен, что смогу нарисовать тебе портрет твоего отца, думаю, академик четко помнит его и покажет мне образ, по которому рисовать. Не расстраивайся, апельсиновая. Бейбарсов вытер слезы с щек Тани, мягко целуя ее по всему лицу. Подняв девушку на руки, он сел с нею на кровать, уютно устраивая в своих руках. О том, как обращаться к Сарданапалу с такой просьбой, это уже было дело Глеба, и юноша про себя решил, что будет мил, вежлив и корректен с этим стариком в подтяжках, совсем недавно возомнившим себя вершителем судеб. - Только я займусь этим, когда вернусь, хорошо, малышка? Завтра, в ночь с воскресенья на понедельник, нам с сестрами нужно слетать кое-куда… некромагические дела… Я вернусь утром. Поспишь одну ночь одна, с Талебом? М? – Глеб прижался губами к ямке за ушком Тани, все еще поглаживая ее по спине. - Конечно, Глеб. – Слабо улыбнулась Таня, вытирая слезы и пытаясь успокоиться ради Бейбарсова. – Лети, надеюсь, ты прекрасно проведешь время. Так. А у меня в понедельник Зуби, мне надо будет сходить в библиотеку. Так что я буду готовиться к сглазам вечером, не переживай. Гроттер усмехнулась, наклоняясь с кровати и заглядывая под нее. - Талеб, кис-кис-кис. Иди сюда. Папа Глеб привезет тебе косточку. Да, папа Глеб? А мне какую-нибудь безделушку привезешь? Аленький цветочек, например. – Таня согнулась в приступе хохота. - Барсов! – вскрикнула Дашка, оказываясь верхом на Артуре, пытаясь удержаться на нем и не раздолбить гитару об встречные углы. – Ну извини-извини, разрычался… Я, между прочим, гитару пытаюсь удержать еще! Оказавшись на подходе к Жилому, Дашка притормозила своего Сивку-Барсова, чтобы войти нормально, как человек, не вызывая при этом ржач всех окружающих или не наталкивая тех на определенные мысли, чем и как они с Артуром занимаются. Прошмыгнув в комнату Артура, предугадывая, что ее комната с Таней, занята той же и Бейбарсовым, девушка успела задуматься, а не перетащить ли ей свои вещи сюда. И будут у них две комнаты, и с Таней, раз она так не желает с ней-темненькой общаться, пересекаться только в столовой, да на драконболе. Тернова выкинула мысли о своей проблеме в отношениях с Гроттер, чувствуя, что там нехилая трещина, разветвляющаяся со всех сторон, потому что Таня считала себя вправе осуждать с той позиции, что она светлая, а Дашка не могла простить именно этого осуждения и того, что она увидела в ее глазах по направлению к Барсову. - Ну что, Сивка-Барсов? – ухмыльнулась Дашка, скидывая куртку, представляя взгляду рубашку, пуговицы на которой еле сдерживали шелковую ткань на груди. Одно легкое движение руки, и все они расстегнулись, обнажая корсет, поднимающий грудь. - Папа Глеб? – переспросил Бейбарсов. – Папа Глеб? Таня… Парень рассмеялся: - Косточку – запросто, хоть целый гроб костей, а вот с аленьким цветочком… Если ты готова ждать меня месяц…пока я буду рыскать в его поиске по всей нашей необъятной Родине… То, возможно, я найду его… Ну или, на крайней случай, цветик-семецветик… - Схватив наклонившуюся Таню за талию, Глеб перекатил ее на кровать, нависая сверху и требовательно целуя. - Так как? Согласна на месяц ожидания, апельсиновая? - Ну что! – Таня продолжила хихикать. – Ты папа Глеб, я мама Таня, у нас есть Талеб, все логично и потрясающе. И аленький цветочек, да будет тебе известно, это красный цветок!!! Гроттер захохотала, перекатываясь на кровать и обхватывая за шею Бейбарсова, с жадностью отвечая на поцелуй. - Нет. Не согласна. Не хочу тебя ждать. Так что давай ты просто поедешь и вернешься, просто привезя свежую косточку для Талеба, желательно НЕ человеческую, просто по пути там… А я тебя буду ждать. Договорились? Представляешь, возвращаешься ты такой уставший, голодный, замерзший, а тут я жду тебя с ужином и Талебом. Или ужином из Талеба, ты чего хочешь больше? В связи с учебой главы выходят так, как выходят. Времени почти нет.