Оборотень - не только ценный мех...

- Какой милый склеп, вы не находите? – пробормотала Жанна, беря в руки свернувшуюся в углу гадюку. - Плесень, паутина, холод, урны с прахом, готические статуи… Все по фен-шую, - пожала плечами Лена, раскладывая скатерть на одном из мраморных гробов. Глеб присел на него же, наливая вина себе и сестрам. Пили, по традиции, из черепушек. Оглядевшись, парень пожал плечами, мол, видал и лучше, но сойдет. - Итак… - Жанна наконец отпустила недовольно шипящую гадюку, и та уползла в другой угол, туда, где потемнее. В снег несчастной змейке не хотелось. – Ну вот, дорогой мой брат и не менее дорогая сестра. Уже девять лет я имею честь созерцать ваши мрачные лица, правда, последнее время, они не такие мрачные… Так выпьем же за то, чтобы и через девять лет и через девяносто девять оставаться друг другу родными. Бейбарсов приподнял бровь, оценив тост, переглянулся с в кой-то веки растроганной Леной, и чокнулся свои бокалом готического вида с сестринскими. - Так! А теперь давайте марафон! Сыграем, кто вызовет больше мертвяков, м? Или кто воскресит самого красивого покойника? Или самого древнего? Давайте, а? Нет, я придумала! Давайте каждый воскресит по одному, и у чьего покойника будет самая интересная история смерти, тот и выигрывает! Проигравший ловит зверюшку для гаданий! – загорелись глаза Аббатиковой. Ночь обещала быть долгой и…веселой с точки зрения некромагов. Соприкоснувшись с Артуром лбами, Тернова уверенно посмотрела ему в глаза, а потом увлекла любимого в поцелуй, заваливая на спину. - Хочу по-разному, - прошептала она ему в губы, намекая, что по-разному, то же самое, что и по-всякому, следовательно, девушка хотела вообще всего. – Если ты, конечно, не утомишься… - Конечно же, нет. Главное, чтобы ты не утомилась… - Улыбнулся Артур, перекатываясь на Дашу, окончательно сминая одеяла и простыни. – Ты такая красивая… Барсов приник с поцелуем к губам Терновой, загораясь все больше и больше, пока на девушку не взглянули кошачьи глаза, полыхающие изумрудным огнем с золотыми прожилками. - Любовь красит женщину, - проговорило кольцо Дашки голосом Катерины Владимировны, отвечая Артуру, и девушка вздрогнула. - Бабушка! Очень вовремя! – возмутилась, чуть задыхаясь, Тернова, выгнувшись в руках Барсова. - Комплимент сказать никогда поздно не бывает, - с достоинством ответило кольцо и замолчало. Либо закончилась магия, либо Катерина Владимировна и правда поняла, что немного не вовремя. - Это ты красивый… - тем временем посмотрела в кошачьи глаза Дашка, схватившись за плечи любимого. – А я… Просто твоя Дашка. - Мм, Глеб, ты вернулся пораньше? – Улыбнулась Таня, чувствуя себя в крепких объятиях. Явно мужских… Но точно не Бейбарсовских. Гроттер резко распахнула глаза и застонала от боли в голове. - Спи, Танюш… Еще ночь на дворе… - Пробормотал кто-то рядом весьма знакомым голосом. Рыжая предприняла вторую попытку открыть глаза, на этот раз медленно, но верно. Прямо перед ее лицом было лицо Валялкина. Сонное лицо Валялкина. Заорав от неожиданности, девушка дернулась в сторону от его рук, и свалилась с кровати, тут же подпрыгивая на ноги, так как пол оказался ледяным. Едва успев удивиться, почему так холодно в ее комнате, как тут же поняла одну простую вещь. Она не в Тибидохсе. Таня прекратила кричать, оглядываясь по сторонам. Комнатка, как три ее в Тибе, в углу огромная русская печь, рядом висит шторка, отгораживающий, по всей видимости, либо «кухню», либо «ванную». Сказать точнее было сложно, так как ни того, ни другого Гроттер не наблюдала. Полуторная кровать, придвинутая к стене, и укрытая толстым одеялом и пледом, около окна стол, заваленный книжками… окно. Подбежав к нему, Таня попыталась что-то разглядеть в темноте, но ничего не увидела. Может быть, потому что окна замело снегом. Сама она в старой майке Валялкина стояла без белья босиком на продуваемом сквозняками полу. Ни ее контрабаса не было, ни … Гроттер взглянула на руку, которая оказалась непривычно легкой – на ней не было фамильного перстня Гроттеров. - Ты… Ты что сделал?! – Вспылила Татьяна, наступая на севшего в кровати по пояс голого Ваньку, взъерошенного после сна. - Тебя спас. И его. – Пожал плечами маечник, кивнув на Талеба в углу кровати, которого Гроттер сначала не заметила – котенок сливался с пледом расцветкой. - От кого? – Решив, что Ванька совсем с ума сошел, девушка сменила тактику и заговорила тихо. Прямо как Барсов в момент своего сильнейшего гнева. - От некромага, от кого же еще. – Фыркнул Ванька, и вот тут рыжая не выдержала, накидываясь на бывшего парня с кулаками. - Пундус Храпундус! – Остановила Таньку искра, и она как подкошенная свалилась на пол, умудрившись не стукнуться головой о кровать. - Ничего, Танюш… Я найду способ снять с тебя его приворот… В конце концов, мы любили друг друга, пока не пришел чертов некромаг и не заколдовал тебя… - Пробормотал ветеринар, и вылез из кровати, поднимая Таню на руках в кровать. И снова лег рядом, по-собственнически обнимая девушку. - Ха-ха! Выкусил?? Моего заказала жена! А у твоего банальное отравление! – показала Жанна язык Глебу. – Я выиграла! Отпив еще вина, Бейбарсов кивнул, сдаваясь и отдавая все лавры Жанне, втихую забавляясь поведением сестры. - Ленк, сколько там часы пробили? – глянула на отряхивающуюся от земли Свеколт (до этого у некромагов было соревнование в каком гробу - золото) Жанка. - Половина пятого. Пора выдвигаться обратно. Глянь на Глеба, его уже корежит… Где ты красных гербер-то набрал? - Где набрал, там больше нет, - отрезал некромаг, убирая пышный букет в ступу, защищая его от холода заклинанием. Конечно же, цветы для Тани он телепортировал, а не вырвал из кладбищенской земли. С кладбища что-то дарить можно только некромагам, вот те оценят, а простым магам, тем более светлым… Вспомнив, что Гроттер еще и на косточку Талебу рассчитывала, Глеб, не найдя нигде поблизости кости котенку, хотя, какие ему кости, он же не собака, в конце концов, сошелся на коробке кошачьих консервов, телепортированную из ближайшего же склада при магазине. - Ну все, наш папа Глеб затарился, теперь точно можно вылетать, - съехидничала Жанка, за что получила собственной метелкой по голове. Бейбарсов всегда умел внушать чужим магическим предметам то, что ему нужно. - Бе-бе-бе, - показала Жанка язык, первой взлетая. Барсов лежал рядом с Дашей, которая уже волей-неволей заснула. Человек не мог сравниться с выдержкой оборотня. Никак и ни в какой ситуации. А он все никак не мог отпустить ее от себя. Кошачье чутье подсказало ему, что уже пять… И пора относить Тернову в ее кровать. Закутав Дашку в меховое покрывало, даже не собираясь тратить время, собирая ошметки ее одежды по всей комнате, Артур натянул джинсы и подхватил свою ценную ношу. Аккуратно неся Дашу, стараясь, чтобы под меховую защиту не проник ни один сквозняк, парень думал над ситуацией. Барсов с каждым шагом собирался, оставляя частицу себя здесь, в замке, и идя на сражение с чувством, что он выиграет, чего бы это не стоило. Призом была не его жизнь, а Дашка, и это позволяло любые ходы и интриги. Уложив девушку на свою кровать, приняв разумное решение, что будить Гроттер прощанием точно не стоит, Ильин потеплее оделся, так как лететь приходилось в Иран. То есть очень и очень далеко, хоть и там будет жарко. Во всех смыслах. Убедившись, что взял все, что может пригодиться, Артур сел на кровать, чуть потряся Дашку за плечо. - Маленькая… Я ухожу… Я тебя люблю, запомни это. И никогда не забывай. И все, что я когда-либо делал, направленно на создание твоего счастья. – Тихо прошептал Барсов, обнимая свою девочку, последний раз целуя ее в висок, а потом покрывая все лицо поцелуями. - Артур… - Дашка моментально проснулась, стоило ему только позвать ее. Ощутив его поцелуи по всему лицу, она крепко обняла его за шею. – Я тебя люблю… Возвращайся ко мне, возвращайся обязательно… Я буду ждать тебя до последнего, всегда. Понимая, что еще секунда, и он никуда не сможет уйти, оборотень мягко отстранил ее от себя, и встал на ноги, подходя к двери, забрав сумку и тубус с ковром. - Прощай, Дашка… Улыбайся. – Артур сам улыбнулся, мягко, нежно, желая, чтобы она запомнила его именно таким. – Я тебя люблю. Крепко поцеловав любимого, Тернова отпустила его, закусив губу, смотря, как он берет свои вещи. От его нежной улыбки в горле встал ком, но все же девушка растянула губы в ответной. Запоздало до нее дошло, что именно и как он сказал. - Стой! Не смей говорить мне «прощай»! А потом он тихо закрыл за собой дверь и помчался вниз, скорее, наступая себе на горло и не давая трусливой части восторжествовать и вернуться к Терновой. Путаясь в меховом одеяле, Дашка вскочила, но было поздно. Даже если он слышал ее, то вряд ли вернется, а значит, он уже далеко. Съехав по стене, кутаясь в мех, прижимая его к щеке, притворяясь что это бок ягуара, Дашка заплакала, вспоминая его прощальную улыбку и то, что было между ними всего каких-то два часа назад, когда он был максимально близко, настолько, что ближе просто не бывает. - Ты обещал мне, некромаг. – Ильин был ничуть не удивлен встрече трех некромагов в половину шестого утра у подъемного моста. – Она будет жить. И ты приложишь все силы, чтобы она смогла справиться с тем, что ее может ожидать. Артур протянул руку Глебу, а потом перехватил ее по-другому, касаясь плечом плеча Бейбарсова, крепко сжимая ладонь. - Прощай. Вспрыгнув на коврик без лишних разговоров, оборотень помчался вверх, уже изученным способом обдуривая Гардарику, подставляя лицо ледяному ветру. А потом загнул край ковра, прячась от порывов, установил автопилот и свернулся в позе эмбриона, засунув руки в рукава, кончиками пальцев потирая шипы подаренного Дашкой браслета. Глеб кивнул Артуру, серьезно посмотрев тому в глаза. - До встречи. Некромаг предпочитал не ставить вердиктов вроде «прощай» не будучи уверен хотя бы на восемьдесят процентов. Прикинув выживаемость Барсова, стимул для возвращения и спектр других способностей оборотня, Глеб поставил в голове пятьдесят на пятьдесят. Проследив за полетом ковра Барсова, пока тот не скрылся из виду. Отозвав ступу, Глеб, кивнув сестрам, телепортировал прямо в комнату Даши и Тани, рассчитывая еще немного поспать со своей апельсиновой до подъема. Однако, оказавшись в спальне, парень сразу же почуял неладное. Прекрасно видя в темноте, некромаг прежде всего не увидел, а не почувствовал вообще присутствия чего бы то ни было живого. Взмахнув ладонью, зажигая голубой огонь, Глеб уставился уже при свете на учебник по сглазу, листки, исписанные карандашом, задранное одеяло… Склонившись, положив букет гербер на кровать, некромаг не увидел контрабаса. Далее цепкий взгляд человека, долгое время борящегося за собственную жизнь, выцепил многочисленные несоответствия, свидетельствующие о спешных сборах. Кое-как перевернутые вещи, скинутое покрывало, отсутствие одной миски Талеба…. Волк внутри него зарычал. Принюхавшись, сжав свою трость, Бейбарсов задействовал поисковую магию, ориентируясь на собственную защиту, поставленную на Таню. Десять минут спустя, прошерстив все окрестности и замок волнами собственной магии, потревожив Жанну и Лену, уже собиравшихся спать, а так же Тернову, в которой так же присутствовало знатная доля некромагического наследия, парень открыл глаза, видя перед собой всю троицу девушек и Ягуна в придачу. Комментатора перепугала Жанна, которая, не успев раздеться, снова начала одеваться и мертво проронив «Глебу нужна помощь», вышла из комнаты, где столкнулась с Леной. Внуку Ягге ничего не оставалось кроме как последовать за некромагинями. Позже, словно идя на зов, к ним присоединилась заплаканная Даша, завернутая в одно меховое покрывало. - Что случилось? – спросила Дарья, осматриваясь. – Где Таня? - Вот именно это и случилось. Кто-то ее похитил, - мрачно сказал Глеб, и Дашка вздрогнула от того холодного гнева, сверкнувшего в глазах некромага. - так вот почему на пороге так оглушающей магией воняет, - выдала Свеколт. Бейбарсов стремительно подошел туда. Изначально телепортировав в комнату, там он еще ничего не смотрел. - Что? Похитил? Но кто? Зачем? – растерянно заморгала Дашка, переключаясь с личных проблем на возникнувшую катастрофу с пропажей подруги. – Глеб, куда ты? - К дражайшему академику. Оповестить его, что его любимую ученицу похитили, - процедил некромаг. – Ягун, проверь, на месте ли маечник. - Давайте все соберемся у кабинета Сарданапала, - предложила Даша. – Глеб, я помогу тебе всем, чем смогу. - Мы тоже, - кивнули его сестры. Бейбарсову было все равно. Один, или с компанией, он найдет свою апельсиновую. И смерть тому, кто решил, что может так просто забрать ее у него. Голова снова болела, словно издевалась над ней. А еще этот противный звук, как будто кто-то шоркает железной мочалкой по чугунной сковородке. Приоткрыв глаза, рыжая смогла убедиться, что дело обстояло именно так. При неверном дневном свете, пробивающемся сквозь верхний слой снега за окнами, Ванька старательно, сидя перед открытым очагом напротив печки, чистил кастрюлю. Талеб, которому не нравился этот звук, спрятался в руках Гроттер, прижимая уши к голове. - Прекрати! – Не выдержав, крикнула Таня, садясь в кровати и кутаясь в одеяло вместе с котом, позволяя ему только морду наружу высунуть. - О, доброе утро! – Поднял голову Валялкин, нежно улыбаясь. Когда-то ради такой улыбки рыжая могла сделать что угодно, и сердце замирало от восторга и нежности с любовью. Но не сейчас. Сейчас хотелось стереть эту улыбку с лица. - Дебил, какое на хрен, доброе утро, придурок?! Вань, ты совсем с катушек съехал, где мое кольцо и какого черта мы делаем в сторожке у Иртыша?! Да ты знаешь, что с тобой Глеб сделает, когда найдет?! – Прищурилась Таня, более чем уверенная, что Глеб уже в пути. И он точно не мог подумать, что она сама сбежала! Если бы сбегала, то наверное, с контрабасом и в свитере Бейбарсова, как сувенир и повод пожалеть себя. - Он не найдет. – Снова пожал плечами Валялкин, и встал с места, подходя к Тане, смотря на нее, как на больную зверушку, которую требуется вылечить. – Не беспокойся о нем, Танюш. Я делаю все для твоего счастья. Мы будем жить здесь, может, летом съездим в поселок, ты можешь устроиться помощницей поселкового ветеринара. За эту фразу Ванька удостоился ударом в челюсть и просто-таки кошачьего прыжка сверху. Коленями Гроттер прижимала руки Валялкина, гневно смотря ему в глаза. - Ты. Совсем. Сбрендил. Мое счастье с ним. Вань, я тебя больше не люблю, ты понимаешь? Ты сам все сломал своим Иртышом и захолустьем. Отдай мое кольцо и я вернусь к Глебу раньше, чем он тебя убьет. Парень улыбнулся, не обращая внимания на сломанный нос, и согнув руки в локтях, погладил по обнаженным ногам Гроттер, отчего та взвизгнула и отпрыгнула. - Где моя одежда? Где контрабас? Отдай мое кольцо, валенок лесной! – Не выдержала Таня. - Одежда в сундуке, бери. Контрабас и кольцо в надежном месте. Они тебе не понадобятся. И давай завтракать, я уже проголодался. Гроттер ужаснулась произошедшим с маечником переменам. Он зациклился на одном и не слышал ничего другого, никаких доводов и разумных аргументов. Найдя сундук около кровати, Таня обнаружила в нем весьма оригинальный набор одежды – две майки, двое летних джинсов, нижнее белье из разных комплектов, четыре пары теплых носков, и трое свитеров. И ни один не являлся Глебовским. - Я была в свитере Бейбарсова, где он? – Повернулась, как валькирия, горя местью и желанием убивать, Таня к разогревающему на костре чайник Ваньке, на что тот спокойно посмотрел рыжей в глаза. - Я снял его с тебя. Ты же не думала, что можно вылечиться от того заклятия, что он наложил, если на тебе будет его вещь? Наивная ты, Таня. – Хмыкнул Валялкин, подбрасывая в костер еще щепочек. Вот так)