Оборотень - не только ценный мех...

В шесть утра экспедиция спасения Тани вылетела из Тибидохса. Дашка, одевшись максимально тепло, похватав в рюкзак зудильник, Мурлыку, кошель с пятым измерением, куда, на всякий случай, запихнула и теплую одежду для Тани, летела в одной ступе с Бейбарсовым. Глеб сразу указал ей, что она полетит с ним, потому что у него нет времени присматривать не упадет ли она с гитары. Тернова не стала спорить. С Глебом вообще никто не спорил, просто молча выполняя то, что он сказал. Даже академик и тот, разбуженный в половину шестого утра, уяснивший ситуацию с первого раза, доходчиво доложенную пребывающим в холодной ярости Глебом, сходу подписал ему и всей остальной четверке разрешение покинуть Тибидохс и отправиться на поиски Тани. Сарданапал предлагал свою посильную помощь, но Бейбарсов отказался, напоследок вставив нож в спину академика и провернув, когда сказал, что Таню похитил его разлюбезный светлый ветеринар и кто, спрашивается, ей больше пара? На это почетному лауреату нечего было ответить. Конечно же, едва Ягун донес, что Ваньки в Тибидохсе нет, потому как поискал его лопоухий внук Ягге везде, где только можно было, и в ангарах, и у Тарараха, и в его комнате и вообще во всех местах, все встало на места. Дашка сглотнула, видя выражение лица Глеба, который управлял ступой тростью. Девушка подозревала, что в голове у него всего две мысли: «Найти Таню», «Убить маечника». Позади них на равном расстоянии, составляя треугольник, летела Свеколт в своей ступе и Жанна с Ягуном (пылесос был не предназначен для полетов с неизвестной временной протяженностью) в ступе Аббатиковой. Впрочем, Баб-Ягуна видно не было, должно быть, он сидел на дне ступы и спал. Пока что направление держали на Иртыш. Глеб интуитивно знал, что Валялкин, этот маечник, которому осталось жить максимум эту неделю, захочет начать с Таней жизнь о которой мечтал. Дашка последовала примеру Ягуна, сев в ступе, соприкасаясь коленями с ногами Глеба однако не мешая ему. Ему похоже сейчас вообще ничего помешать не могло. Некромаг стоял прямо, смотря точно вперед, и по всему виду, ему было по большому хрену на ветер и любые погодные условия. Зевнув, Дашка достала Мурлыку, свой дневник из него и взялась за ручку, решив упорядочить свои мысли под рокот океана и гул ветра. В ступе было тепло, руки не мерзли. Должно быть, Глеб позаботился об этом. «Привет, мам. Все плохо. Этим утром Он ушел. Я боюсь за него, не знаю, куда себя деть, от мыслей трудно убежать, ты же сама знаешь. Однако, не успела за любимым закрыться дверь, как случилась новая беда. Ванька, мам, вдумайся, Ванька похитил Таню! Сейчас летим на Иртыш. Вот, сижу в ступе Глеба, пишу тебе. На него страшно смотреть. Еще страшнее представить, о чем он думает. Боюсь, когда он найдет Таню, а в том, что он найдет, никто из нас: ни я, ни Ягун, ни, тем более, его сестры, не сомневается, я не знаю, что он сделает с Валялкиным. Глупый Ванька. Зачем он это сделал? Разве он не понимает, что Таня больше его не любит, что он сам разрушил ее любовь? Безумно не хватает Его, моего любимого оборотня. Наверное, если бы сейчас он бы был с нами, мы бы лежали на его ковре, и Он, такой теплый, такой любящий, всегда придающий мне уверенность и спокойствие одним своим присутствием… Так, ладно, поняла-поняла. Губу закатала. Поднимаю голову, смотрю на Бейбарсова. Святый Древнир, он же растерзает Ваньку. Просто рас-тер-за-ет. Ладно, хочу поспать немного. Может, Он мне приснится. До чертого Иртыша еще лететь и лететь, и где эта дурацкая сторожка никто из нас не знает…» Артура, задремавшего на своем ковре, разбудило жжение под сердцем. Расправляясь и раскалывая толстый слой льда по всему телу, Барсов достал из кармана астральную копию Дашиного дневника. Она только писала, а эта фраза тут же возникала у него на страницах. Твою ж мать… Так. Притянув сумку, парень из кармана на кнопке достал тарелку, логично предполагая, что раз Тернова может писать на лету, значит, она может и зудильник взять. Услышав зудильник, задремавшая было Дашка, встряхнулась, поспешно ныряя рукой в рюкзак. - Даша. – Улыбнулся Ильин, убеждаясь в своих догадках. Вокруг лица девушки было старое дерево, явно ступа изнутри. Молодец, спряталась от ветра. С другой стороны, хотела поспать, а тут не получилось… - Я уже соскучился. Где ты? Извини, если разбудил… Просто мне лететь еще не меньше трех часов, а когда я заснул, то покрылся льдом. Поговори со мной, если тебе не трудно. Просто боюсь заснуть и не проснуться, рухнув ледяной глыбой об землю, скатившись с коврика… - Артур! – ярко улыбнулась Тернова. – Привет… И я уже соскучилась… Эм… Только не ругайся… - Дашка исподлобья посмотрела на любимого. – Я в ступе Глеба, у нас тут экспедиция по спасению Тани… Ванька похитил ее и упрятал предположительно в сторожке на Иртыше! Ты представляешь!? Ванька! Дашка покосилась наверх, на Глеба. Тот даже не шелохнулся. Он вообще никак не поменял своего положения. Дашка не видела лица, но почему-то не сомневалась, что выражение все то же. Маска холодной ярости и в то время какой-то пугающей сосредоточенности. Бейбарсов пусто вглядывался в пространство перед собой. Ему было все равно на то, что конец декабря, что бушующий океан, что периодически с неба сыпется ледяная крошка. Он установил себе цель, более ничего важного не существовало. Выполняя свое обещание, он позаботился о Терновой, взяв ее к себе в ступу и окружив весь низ полетного средства тепловым барьером, не пропускающим холодный воздух, чтобы девушка не замерзла. Глеб не позволил себе строить догадок, тревожиться о том, что происходит в чертовой сторожке между Таней и смертником. Все это сбивало и мешало сосредоточиться. Об этом он подумает, когда его апельсиновая окажется в его руках. Он только знал, что найдет сторожку, а когда найдет, то спалит хибару к чертям собачьим. Не если, а всего лишь когда. - Глеб не пустил меня на гитару, и я не стала спорить, потому что…кароче просто не стала, - Даша закусила губу. – А ты уверен, что летишь правильно? Откуда ты вообще знаешь, куда лететь? Дашка приподняла бровь, вглядываясь в лицо любимого, такое близкое и далекое одновременно. Таня устроила показательную истерику с битьем посуды, попыткой поджечь дом и открутить Валялкину голову. А все началось с того, что Гроттер попыталась выйти из дома, как только оделась. А еще девушка высказала все, что думала, по поводу дебилов, которые берут одну варежку, а не две. И это не считая длинного монолога из серии «Любовь ушла, завяли помидоры, а я одна стою на берегу». - Что значит, я не могу выйти из дома? – Она раз за разом пыталась пройти сквозь дверной проем. Казалось бы, дверь открыта, видна опушка перед домом, и чернота леса буквально в двадцати метрах от двери. Но только Таня касалась незримой линии по косяку двери, как ее мягко било током. Чем сильнее она упиралась и пыталась пройти, тем ток был сильнее и бил больнее, пока, наконец, уставшая голодная замерзшая Гроттер не смирилась, даже не став пытаться пройти через окна. Они не открывались в принципе, и были до верхних косяков закрыты сугробами. С одной варежкой ей долго не протянуть. - Это ради твоей собственной безопасности. Ну куда ты пойдешь в конце декабря в лесу, где на много километров вокруг нет людей? Приготовь что-нибудь на обед, я схожу за дровами. – Ванька поцеловал ее в губы прежде, чем Таня успела выдать ему пощечину, и вышел из домика, закрыв за собой дверь. Слыша скрип снега под ногами Валялкина, девушка стукнулась лбом об стол, застонав. - Глеееб! Ну где же ты! Это же просто, найти меня в одной единственной чертовой сторожке! – У Тани были примерные знания о географии и протяженности Иртыша. Иначе бы она так не говорила, сомневаясь в том, что можно «просто» найти одного человека в лесу, зная лишь одну реку в качестве ориентира, которая, к несчастью, растянулась в общей сложности на 4235 км, три государства и имеет бассейн размером в 1643 тыс. км². И это при том, что самой реки вблизи сторожки, по всей видимости, не было. То есть, ориентир вообще размывался, делая находку Тани вообще непосильной задачей. - Твою мать… Ну почему все так?! – Гроттер подняла голову, понимая, что себя жалеть не стоит и нужно действовать. А потом вспомнила собственные слова. «И знать, что не оставит, не обманет. И вытащит из-под любого льда.» Таня как наяву услышала свои размытые из-за алкоголя слова и путающиеся мысли. «Глеб, мне не нравится фраза про лед… Смахивает на пророчество, а я так устала от пророчеств… - Тише, апельсиновая… Пока я рядом, никакой холод к тебе не подкрадется». Посмотрев на забитые снегом окна, девушка передернулась и сглотнула, начиная чаще дышать в внезапном приступе клаустрофобии. Распахнув дверь, Таня стояла там, пока слезы не замерзли, и не стали щипать щеки. Это действительно было пророчество. Констатация факта с долей пророчества. «Пока я рядом…» Но вот стоило Бейбарсову уйти, и тут же «подкрался холод». Таня обшарила весь этот чертов дом в поисках своего кольца – ничего. И контрабаса так же не было. С другой стороны, что ей контрабас без перстня? Ничего. Девушка попыталась нарушить ножичком найденные на полу контуры рун, но обычная сталь их не брала, заговоренной тут не было, а уж про серебряную говорить не о чем. В итоге Гроттер вернулась под одеяло, замерзнув, так как поленья начали прогорать, а новых не было. Прижав к себе успокоительно мурлыкающего Талеба, девушка спрятала нос в его шерстке и заснула. - Представляю. – Барсов и не думал ругаться, подготовленный дневником. – Только надо окончательно с катушек слететь. Эээ… Что вам можно сказать… - Артур задумался, гадая, чем можно помочь. – Вот, вспомнил! Танька туда летала, улетела сразу после завтрака в субботу, то есть часов в 11 утра, а вернулась после обеда в воскресение. Хм… Это было около трех-четырех часов. В сумме получается приблизительно часов тридцать. Вычитаем из них часа четыре, которые они могли провести вместе и оставшееся время делим пополам. Тринадцать часов полета приблизительно. Скорость Таниного контрабаса на Торопыгусе… Ну, около двухсот километров в час. Итого… - Оборотень заставлял мозги шевелиться. – Итого 2600 километров радиус вашего поиска с центром в Буяне. Плюс-минус сто. Это максимальное значение. Даша, шапку поправь. – Переключился Барсов на более важное. - Я уверен, что лечу правильно. Во-первых, в отличии от вас, у меня есть четкий адрес места назначения. Во-вторых, у меня врожденное чувство направления. В-третьих, у меня автопилот, которому достаточно сказать общий курс или четкий адрес. А. – Артур вспомнил немаловажную деталь, краем уха слыша треп Валялкина с Зализиной. – Сторожка находится в ста сорока километрах южнее населенного пункта. Какой-то поселок, или деревня… Точнее не знаю, извините. Ванька говорил, что можно будет на ковре прилетать в деревню за необходимым. И это самый близкий, остальные еще дальше. И там нет реки! Сторожка в лесу! Я надеюсь, что это вам как-то поможет… - Прикусил губу Барсов, и сам бы не против поучаствовать в спасательной операции. Дашка поправила шапку, надвинув ту на уши, внимательно слушая инструктаж. - Глеб? Слышал? – Дашка повторила ему важную информацию. Обернувшись, некромаг кивнул, коротко поблагодарив и снова отвернулся. Значит, в лесу. Что же, это будет попроще. Бегущая вода создает помехи. Лес же наоборот, помогает. Глеб молча прикидывал варианты поиска. За основу Бейбарсов решил взять собственную связь с Таней. После того, как они соприкоснулись душами, пока на ее теле есть его метки, его внутренний волк магически почует ее. Тем более в таком пустынном месте. С этой точки зрения, в мегаполисе Гроттер было бы найти куда как сложнее. - Как ты? – спросила Дашка, смотря Артуру в глаза. – Куда тебе хотя бы лететь? Тернова прикрыла ладошкой рот, пряча зевок, и снова улыбнулась Барсову. Артур улыбнулся, покачав головой. - Я нормально. А тебе надо поспать. Пользуйтесь ступами некромагов! В смысле, засыпай. Я доберусь до места и перезвоню. Лучше будет, если я буду звонить сам. А теперь засыпай, маленькая. Надо будет мне ремни безопасности сюда прикрепить… Старайся не замерзать по возможности. Ему было интересно, кто еще мог вспомнить разговоры и время почти двухмесячной давности, да еще присобачив их в нужном месте и с нужной целью. Жаль, карты у оборотня не было, нельзя было прямо своими руками высчитать расстояние и предположительные квадраты. - Без тебя таких возможностей слишком много… - пробормотала Даша, которую и вправду вырубало. В конце концов, спала девушка, не обладающая выносливостью оборотня, всего где-то полтора часа. Однако от ее сонного сознания не укрылось, что Барсов увильнул от ответа на вопрос куда именно ему лететь. Сказал только «до места». Опасается, что я вылечу следом? Послав Артуру воздушный поцелуй, Тернова остановила яблочко, обрывая связь, и запихнула зудильник обратно в рюкзака. Накинув капюшон куртки, Дашка закрыла глаза, спрятав подбородок в воротник куртки. Спаааать….Надеюсь, с Таней все хорошо. Ваня же не будет делать ей больно, не станет… Я на это очень надеюсь ради его же собственной безопасности. Потому что если с Таней случится хоть что-то… Я сама его убью! Почувствовав, что Тернова заснула, Глеб стянул с себя пальто и накинул его на девушку поверх ее собственной куртки, чтобы той было еще теплее. Самому некромагу холод был не страшен. - Хм… Ночью прошел сильный снегопад и все замело. Я не смог найти деревьев. – Зашел Ванька наконец, будя пригревшуюся Таньку. - Что? Ты совсем мозги потерял, а тебе топор на голову не падал? Как это можно не найти деревьев в лесу?! – Гроттер не собиралась вылезать из-под одеяла. абсолютно. зато Ванька полез к ней, скидывая куртку, ботинки, свитер. - Почему ты не сделала обед? - И как ты себе это представляешь? Без дров, без перстня и без особых продуктов. Я тебе кто, Древнир, или светлый страж?! Стой на месте! - Ну уж нет. Раз дров нет, значит, ты должна меня согреть. Танюш, я правда очень замерз… Девушка сопротивлялась, как могла, пока не оказалась разъяренно хрипящей, так как Валялкин применил грубую силу и связал ее канатом для связывания поленницы, в рот запихнув чистое полотенце. - Танечка, ничего, все нормально… Это все некромагия выходит… Все будет хорошо… В какую-то секунду в душе Бейбарсова поселилась тревога, верный признак того, что Тане плохо и где-то там, она зовет его, своего Волка. Не зная сработает или нет, все же больше думая, что получится, особенно, если Таня думает о нем, Глеб рассек агатом на трости себе ладонь до крови. Сжав ее в кулак, некромаг закрыл глаза, представляя свою апельсиновую, каждую свою метку на ее теле, их близость, огонь и воздух, их духовное единение, а потом четко послал всего одну мысль, уже точно зная, что она долетит до Тани, где бы та ни была, благодаря их связи, подкрепленной жертвой его крови. «Я иду за тобой, моя апельсиновая». Когда уже Гроттер смирилась, отвернувшись от Валялкина и тихо плача, ей внезапно показалось, что Глеб погладил ее по голове, успокаивающе целуя в лоб. А вот в голосе его сквозило тайное обещание смерти. Не для нее. Для Ваньки. «Я иду за тобой, моя апельсиновая». Таня моментально прекратила плакать. Она точно знала, что Бейбарсова здесь нет. И прекрасно осознавала, что ее фантазия могла выдумать другую фразу, в стиле «Не плачь, апельсиновая», или «Успокойся, кроха». И, хотя Гроттер в упор не понимала, в каком месте она кроха (разве что грудь, там ничего особо выделяющегося не было), от таких слов Глеба она действительно могла успокоиться. Но это не фантазия, а четкая мысль, подкрепленная физическим образом. Следовательно, некромаг действительно идет за ней. - Ммм. – Промычала Таня, сигнализируя Валялкину, что ей требуется в места не столь отдаленные и очень срочно. И она будет хорошей девочкой. Маечник поверил и развязал ее, снова поворачиваясь на бок и закрывая глаза. Зайдя за штору около печки, Гроттер обнаружила потрясающую вещь – маленькую черную дыру под унитазом и ведро воды с ковшиком. Но ей требовалось другое. Догадываясь, что в этой избе хоть один, но гроздь, острый угол, что угодно, должно быть (ножа, кстати, не было, как и ножниц), Таня наконец нашла неприметный гвоздик, завалившийся под столик с раковиной. Не давая себе передумать, что будет, если поцарапаться нестерильным гвоздем, Гроттер наспех его промыла и оцарапала руку. Крепко пожимая ладони сама себе, девушка сосредоточилась. Она никогда не была сильна в этой части магии, но должно же было сработать! Уж если Глеб смог отправить мысль, то и она сможет! На секунду в избушке стояло только тело. Вся душа Тани взлетела вверх, из сторожки, оглядываясь по сторонам. Потом отделилась маленькая часть с сообщением и потянулась туда, где чувствовала мрак. Свой, родной, привычный мрак, кем являлся Глеб. Душа рухнула вниз, и Гроттер свалилась без сил на пол, успевая спрятать гвоздик в щель между половицами, прежде чем прибежал Ванька, причитая и спрашивая, что случилось. «Глеб! Я даю тебе часть моей души. Сохрани ее. Вернешь – когда найдешь меня.» Таня провалилась в глубокий обморок, и раньше догадываясь, что следовало учиться у Ягуна не только блоки ставить, но и мысли читать, а не так, как она сейчас. Ответила на маленькую записку с текстом огромным листом ватмана, на котором так же была написана одна фраза. Неразумно. Что-то вроде бить муху отбойным молотком. Барсов приземлился у ворот огромного поместья. С высоты территория была не меньше нескольких гектаров, и только половину гектара занимал дом. Дворец, если быть точнее. Гигантский, величественный дворец в персидском стиле, явно видно, что это работа не сегодняшних мастеров, а древнее поместье. Лед моментально растаял, так как температура воздуха была примерно около тридцати градусов. Странно было находиться после минусовой в плюсовой зоне, так что Артур принялся снимать куртку, шапку с шарфом, и переобуваться из зимних ботинок в легкие кроссовки, оставаясь в майке и джинсах. Однако, на него жара не давила, как это ни странно. Ягуар внутри нежился, узнавая свою родную страну и температуру воздуха. Убрав вещи в сумку, Барсов пошел к воротам, которые перегородили два мужика, по пояс обнаженные, бронзовые от загара и мускулистые. При этом Артур понял, что это оборотни, и они старше его лет на пятнадцать-двадцать. Один из охранников спросил что-то у него на персидском, на что Ильин показал свои клыки и кошачьи глаза, тихо зарычав. Больше вопросов не возникало. Хотя второй охранник тщательно его проверил, видимо, на наличие оружия. Какое, блин, оружие, если сам парень ходячее оружие? Первый же, как для тупых, жестами постарался спросить, из какой Артур страны. Мужик показывал на Ильина, ходил пальцами по воздуху, и обводил все пространство вокруг руками, снова показывая в грудь Артуру. - Если ты спрашиваешь, откуда я… Россия. Говорит о чем-нибудь? – Наклонил голову блондин, и охранник, повторяя на ломанном русском «Рассея, Рассея», быстро заговорил в рацию. Второй охранник показал себе в грудь и четко произнес «Фарид». Оборотень улыбнулся и так же представился. «Артур», получая улыбку в ответ. Таким же образом он узнал, что первого зовут «Архан». Появилась женщина в красивых одеждах ярко-желтого и голубого цветов, развевающиеся за ней, как крылья, что-то говорящая Архану. - Добро пожаловать. – На русском с акцентом произнесла женщина, и кивнула охране. Те с улыбкой попрощались с Барсовым, и пропустили его через ворота. – Меня зовут Нилуфар. Я буду тебя сопровождать, так как кроме нашей госпожи и ее прекрасной дочери, русский знают чрезвычайно немногие, в основном котята. – Приветливо разъяснила обстановку Нилуфар, пока они шагали по лестнице. - Меня зовут Артур Барсов-Ильин. Что значит, котята? – Парень пытался представить себе эту обстановку, но не смог. – Ты сама оборотень? Что-то не похоже… - Действительно. – Она весело засмеялась, тут же выглядя моложе своего возраста. – Я не оборотень, дженоб. Слуги здесь люди. Котята – это дети нашей госпожи. Барсов несколько секунд молчал, осознавая сказанное. - Стоп. – Он даже остановился, пристально смотря сверху вниз в глаза Нилуфер. – Дженоб – это что такое? Слуги? Дети госпожи? Ну госпожа, судя по всему, это и есть Кармен… Но дети? Я думал, у нее только Санера, дочь. Женщина замотала головой, снова улыбаясь. - Нет-нет. Тут много котят. Просто они все мальчики, а Санера единственная дочь. И котята есть… - Нилуфер замялась, пытаясь в неродном языке найти подходящее слово. – Родные, а есть неродные. И дженоб – это вежливое обращение к мужчине старше по положению. Ты возможный консорт дочери госпожи, ты выше меня по положению, дженоб. Артур иронично посмотрел на нее, переживая приступ истерического смеха. Он, кандидат на смерть, выше по положению, чем служанка? Ха-ха три раза. - Не родные… То есть она их обратила? - Да. Я искала это слово. – Кивнула Нилуфер, благодаря за подсказку. – Девочек нельзя обращать, они умирают. Она сама истинная нирету, то есть ягуар. Как и маленькая Санера… - Опять стоп. Что значит маленькая? Сколько ей лет? – Не хватало еще драться за пятилетнюю кошку. - Ей семнадцать. Если тебе повезет, ты ее увидишь. - О даа, мне так повезет, ты не представляешь… - Хмыкнул Барсов, наконец доходя до гигантских ворот, которые распахнулись перед ними. -Б-б-б-блин, - прыгал Ягун с ноги на ногу, осматривая поле, через пять метров от которого начинался лес. – Ну В-в-ванька… Я н-не з-знаю, ч-что я с ним сдддделаю, мммачоки моя бабуся! - Ягусь, не думаю, что ты успеешь до него добраться, - тихо проговорила Даша, так же разминая ноги, основательно затекшие от долгого сидения в одном и том же положении. Зато Тернова выспалась. Весь оставшийся полет девушка проспала, а проснувшись, обнаружила себя укрытой пальто Глеба. Поневоле Тернова поняла, почему Таня вчера была в его свитере и терлась об него. Пахло от Бейбарсова и впрямь круто, чем-то таким мужским, что сразу же ассоциировалась с защитой и силой. Что-то подобное испытывала сама Дашка, когда рядом был Артур. Ягун повернул голову туда, где стояли некромаги. Лена и Жанна, отозвав ступы и надев легкие рюкзаки, в которых непонятно что было, стояли в отдалении от брата, молча наблюдая за ним. Сам Глеб, на взгляд Даши, творил что-то странное. Стоя прямо, лицом к лесу, юноша вытянул к нему ладони и так уже на протяжении десяти минут. - Что он делает? – не выдержал Ягун, зайчиком подпрыгав к Жанне. - Ищет своей некромагической сущностью Таню. Понимаешь, она его пара, и его хищник в состоянии почуять свою половину будь она даже в Тартаре. Просто чем больше расстояние между ними, тем больше времени требуется на то, чтобы ощутить ее. Круто, - подумала про себя Дашка. – Он способен найти Таньку где бы она ни была, потому что они часть одного целого… Блин, это ужасно романтично даже не смотря на всю ситуацию в целом. Глеб, абстрагировавшись от всей компании, смотрел вперед, не видя. Когда в полете его нагнала частичка Тани, некромаг заглотил ее вместе с сообщением, ментально окутывая ту собственным мраком, как меховым одеялом. Чувствовалось, что его кроха замерзла. Это, разумеется, прибавило еще пару вариантов смерти Валялкина. Глеб всерьез подумывал о том, чтобы заморозить смертнику все внутренности и заставить их выхаркивать кровавым льдом. Это была сложная некромагическая техника, но подбешенного Бейбарсова на нее бы хватило сейчас даже без подготовки, заключающейся в поедание внутренностей некоторых из семейства пернатых. Наконец, волк внутри него содрогнулся и принял стойку, почуяв ту, что была единственным смыслом его жизни. - Есть. Почуял, - довольно кивнула Свеколт, когда Глеб внезапно двинулся в лес, сворачивая направо. – Идемте. Дашка поспешно двинулась за Бейбарсовым, жалея, что в лесу особо не полетаешь. Так прошло четыре часа. В темноте, плохо видел в которой только Ягун (Дашка после того, как побывала в могиле спокойно передвигалась ночью), пятерка подростков шла по лесу. Впереди всех стремительно, уверенно, словно по компасу, шел Глеб, так и на надевший пальто. За ним устало старалась поспеть Дашка, проклиная сугробы и зиму, следом шли Жанна, держащая за руку Ягуна и последней шествие замыкала Свеколт, бдительно осматривающая округу на предмет нечисти. Пару раз она посылала некромагическое предупреждение лешим, вздумавшим поиграть с ними в «запутай путников в лесу». - Глеб! Глеб, стой! – еще через час позвала брата Аббатикова. – Даша и Ягун уже еле на ногах стоят! Нужно остановиться. Бейбарсов, впервые за всю дорогу, обернулся: - Останавливайтесь. Я иду дальше. Оставлю вам на рассвете телепортационный маяк, чтобы вы перенеслись туда, где я буду. - Что? Но ты же не можешь не отдыхать? – не поверила Дашка, но Глеб уже отвернулся и продолжил свой путь. - Может, - тяжело вздохнула Жанна. – Ладно, давайте заночуем здесь. Лен? - Я пойду за Глебом. Кто знает, где это чертова сторожка… Возможно, за следующим поворотом, и если брат в таком состоянии увидит Валялкина… Он испепелит его на месте, даже ничего не спрашивая. Аббатикова кивнула, и Свеколт поспешно последовала за братом. Жанка же полезла в свой рюкзак, пока Ягун и Тернова недоумевали какого черта они смогут здесь, в сугробах, заночевать. Пять минут спустя, когда Жанна растопила снег и высушила пяточок земли, на который и поставила палатку, все вопросы отпали. Откуда у некромагов палатка ни Дашка, ни Ягун не спрашивали. Основательно поев с цыганской шали, проголодавшиеся на морозе драконболисты запили все это вином, окончательно согреваясь. Зажгя свечу, Тернова, уютившись в уголке, снова уткнулась в свой дневник. «Мам, я все больше склоняясь к тому, что снег хорош, только когда падает за окном. Прилетели в шесть вечера на предположительное место. Некромаги отозвали свои ступы, и Глеб стал искать Таню с помощью своей некромагической сущности. Понимаю, что не в тему, но это безумно романтично, что он может найти ее даже на краю земли, потому что она одна – его единственная. В общем, минут через пятнадцать он ее уловил и как двинулся в лес…! Мы шли за ним, без остановки, по сугробам, шесть часов, пока Жанна не напомнила ему, что у нас с Ягуном есть свойство уставать. Думаешь, он остановился? Нет. Он оставил с нами Жанну, а сам продолжил путь. В одном свитере и джинсах с ботинками, да тростью. Идет, от снега промокает и тут же леденеет одежда, а ему хоть бы хны. Сижу сейчас в палатке, поставленной Аббатиковой (некромаги, конечно, свой быт обустроить умеют), переживаю за Таньку и своего, который пока так и не позвонил. Может, там где Он, время идет по другому? Ну… другой часовой пояс например… Не знаю. Мам, как думаешь, а если бы меня кто-нибудь похитил, Он бы шел за мной так же, как Глеб? Нееет… Наверное, не так… Он бы стелился черной четырехлапой тенью по снегу… Я скучаю по нему. Очень сильно. Кстати. Глеб во сне укрыл меня своим пальто. Я поняла, почему Танька попросила его отдать ей свой свитер. Надо бы и мне у любимого что-нибудь свистнуть… Только вот он одни майки носит, да футболки… Жаркий оборотень. Ладно, мам, пока, на сегодня рассказать-то что-то больше и нечего.» Закрыв дневник, Дашка убрала его обратно, в Мурлыку, после чего откинулась на свой матрас, крепко обнимая плюшевого котика. Чего Артур никак ожидать не мог, так это состояние вечного персидского базара. В огромном холле были представители всех рас, ходившие в различных направлениях. Барсов даже заметил какого-то явно короля африканского прайда, рядом с ним была его жена в красивом костюме народа, вместе с его двухметровыми охранниками. - Выбор консорта для Санеры это великое зрелище, на которое госпожа позвала своих друзей. – Пояснила Нилуфер, заметив взгляд Артура. – Тебе нужно переодеться перед тем, как пойти на прием начала соревнования. Идем. И женщина заспешила в другую часть дворца. Барсов замечал оценивающие взгляды, но на данный момент ему было плевать. Здесь собрались только гости, а не участники соревнований. Значит, ему было наплевать. Наконец, проведя Артура по многочисленным коридорам, служанка открыла богато украшенную дверь, приглашая русского войти в покои. По-другому их назвать было нельзя. Видимо, смертникам предлагалась льгота. - Смотри, тут бассейн, ты сможешь освежиться после дороги. Я никогда не была в России, но знаю, что это очень далеко. А вот твой гардероб. Ты сможешь сложить сюда твои вещи. Это только твоя комната и у нас жестоко карается воровство, так что не переживай за них. – Нилуфер провела ему быструю экскурсию, показав на бассейн посередине покоев, огромную кровать, и сундук для вещей. - Ты должен будешь надеть это. Это обязательный приказ госпожи. – Женщина кивнула на разложенную сбрую на кровати. Кожаные черные бриджи, мягкие тапочки вроде чешек, и напульсники. Барсов кивнул и принялся раскладывать вещи, слыша, что Нилуфер сообщила ему о часе свободного времени, а потом она придет за ним. И что еда за шторкой около окна. Затем женщина вышла, закрыв за собой дверь. Артур нырнул в бассейн, соскучившись по водному пространству. Дашка в очередной раз была не права, говоря, что ему как кошке не должна нравится вода. Ягуары прекрасно плавают и в принципе обитают возле океана в джунглях. Или возле реки. В общем, для них нет проблемы искупаться. Придя в себя, чувствуя в воде какие-то ароматические добавки, парень вылез на мраморный пол, вытираясь мягчайшим полотенцем, надевая пришедшие в пору штаны. Только один напульсник Ильин заменил Дашиным, так и оставляя его на руке. Волосы парень завязал в высокий хвостик на затылке, чтобы не мешались. А вот потом накинулся на еду, решив не дергать Тернову и дать ей немного поспать. Тем более, что Барсов пытался посчитать, сколько между ними разница во времени. С этим выходили проблемы. Получалось либо два, либо четыре часа. - Ты готов? Нам надо спешить. – Ровно через час зашла Нилуфер и Барсов кивнул, поднимаясь с места и идя за ней. По пути женщина рассказывала ему, что сейчас во дворце гостят разные прайды – леопардов, тигров, львов (ими оказались как раз те африканские люди), но соревнование будет только между ягуарами. И только теми, которых обратила Кармен пять-шесть лет назад как раз для этой цели. Артур слушал и запоминал, оглядываясь по сторонам, замечая изредка вышеупомянутых котят. Их никто не ограничивал, и они бегали ватагой по коридорам, развлекаясь в человеческом, а иногда и зверином обличье. Ильин обратил так же внимание на какого-то пацана, лет двенадцати, который некоторое время следовал за ними, прислушиваясь к речи. Барсов покосился на него, и мальчишка отстал. Артур покачал головой, терпеть не в силах каких-то малолетних шпионов. Наконец Нилуфер привела его в огромный зал, освещенный поддельными свечами, с троном в противоположной стороне и поставила рядом с такими же парнями, ни один из которых, к сожалению, не говорил по-русски. Дав некоторые напутствия, как себя вести, служанка растворилась в толпе. Артур разглядывал своих будущих соперников – крепкие, кто-то ниже его, кто-то одного роста, кто-то почти без мускулов, кто-то слишком перекачен. С длинными волосами и лысые, брюнеты, блондины, рыжие, китайцы и индусы… Представители всех рас на земле в количестве одной штуки. Действительно на любой вкус и цвет. Барсов перевел взгляд на трон. Точнее, это была огромная кошачья подушка в раскраске ягуара, причем парень подозревал, что это не просто ткань так разукрашена, а настоящая шкура. Кому-то не повезло. А потом Артур посмотрел чуть ниже, напрягаясь в первый момент. На двух ступеньках ниже удобно устроилась на похожей подушке девушка. Сначала Ильин принял ее за Дашку, и только потом понял, что Терновой здесь быть не может. И тогда пришло понимание, что Санера очень сильно напоминает его жену. Даже пугающе сильно. Санера лежала в каком-то подобии купальника с юбкой, увлеченно разговаривая с подружками, расположившимися еще ниже на подушках, и изредка поглядывая в сторону кандидатов на нее. Нилуфер рассказала ему, что подруги Сери (как ласково называла ее Кармен), это дочери глав прайдов, которые сегодня тоже тут. И все они очень драгоценны по своей сути, потому что девочек обычно не рождалось. Подавляющее большинство оборотней были мужского пола. Именно поэтому Кармен уважали в остальных прайдах. Она была уникальна трижды – первый раз по своему существованию, второй раз по рождению дочери, и третий раз – окрасом шкуры. Черных ягуаров- оборотней было так же мало, как белых львов или тигров. Так же болтливая служанка успела мельком показать на жену льва, который сам был черным по окрасу, а его жена – белой. И при этом оба являлись афроамериканцами. За это обоих любили, даже обожествляли. Громкое рычание стражей по всему периметру оповестило, что в зал вошла Кармен. Артур, как и предупреждала Нилуфер, опустился на одно колено. Создательница прошла вперед, а потом внезапно повернулась и подняла за подбородок Барсова, заставляя посмотреть себе в глаза. - Ты все же пришел, мой котенок. Рада это знать. – Усмехнувшись ярости в глазах Артура, Кармен отправилась дальше, оставляя оборотня справляться с пристальным вниманием к своей личности. Опустив кошачий взгляд вниз, Барсов вздохнул и выдохнул, принимая безразличное выражение лица, и с разрешения Кармен поднимаясь на ноги вместе с остальными. Создательница обернулась в черного ягуара, изящного, как статуэтка. Так она могла говорить на общем языке. Артур пропустил мимо ушей общий рык, из разряда «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». А вот потом стало интереснее. Пантера сообщила, что есть тридцать два кандидата на руку (лапу) ее дочери, и что победит лишь один. Сегодня будут сражаться все шестнадцать пар, так сказать, отборочный тур. Победители из этих групп будут сражаться между собой, пока не останется два победителя. Артур быстро посчитал, что победителю нужно будет сражаться пять раз. В день по убийству. И каждый раз противник будет сильнее. Пока она говорила (рычала), Барсов разглядывал ситуацию в общем. Санера прекратила трепаться с подружками, а из-за длинный покрывал на стенах выглядывали любопытные мордахи котят. Артур вроде бы даже заметил того мальчишку, что следил за ним в коридоре, но был не уверен. У него сейчас голова другим была забита. Наконец Кармен перевоплотилась обратно, устраиваясь на своей подушке, и дала сигнал к началу сражения. Служанки прошлись по залу, отодвигая зрителей, и расставляя столбики с привязанными канатами. На пол арены был положен ковер, который с помощью этих самых столбиков не съезжал по скользкому полу. Никто не скажет, что победа была нечестной, создательнице требовался самый сильный по праву ягуар, а не по случайности. А потом вышел статный мужчина в шароварах. Судя по взгляду Кармен, это был ее личный любимый консорт. Судя по взгляду Санеры, это был ее отец. Уже хорошо. Громким голосом мужчина назвал первую пару. Создательница усмехнулась, явно подбирая ягуаров по силе. Бой начался, и Барсов внимательно следил за противниками, которые обратились в зверей. Правило было одно – магией не пользоваться, так как у всех присутствующих, кроме слуг, были способности. Так что только физическая подготовка. Сражение закончилось через две минуты. Один разодрал горло другому, и пока второй пытался регенерировать, первый вырвал его сердце. Два способа убить оборотня – голову оторвать и в течении двух минут не давать ей прирасти, или вырвать сердце с тем же условием. Артур впитывал в себя приемы, находя слабые стороны победителей, пока не объявили его вместе с каким-то Кевином в последней паре. - Do you know Michael Krestnachenbachen? – Услышав английскую речь от Кевина, спросил Артур, выходя на ринг, где после каждого сражения меняли ковер. - Yes… So what? – Недоуменно ответил Кевин, не понимая, какого черта ведет разговор про левого парня этот явно русский. - I away his wife. And canceled the contract. You understand me? – Ухмыльнулся Артур, видя побледневшее личико англичанина. Видимо, тот знал хватку Крестнахенбахенов и понимал, что такое контракт о жене. Барсов очаровательно улыбнулся и обернулся в прыжке, вызывая вскрик у публики. Артур был первым черным ягуаром за сегодня. Вот только прыжок закончился на горле не успевшего перевоплотиться Кевина. Барсов без всякого сожаления раздавил у него сердце через грудную клетку, лапой превращая в кашу органы. Такое восстановить невозможно. - Ничего личного… Я сражаюсь за то, чтобы мне никто не мешал жить со своей женой. Майкла я оставил жить по ее просьбе. – Тихо прошептал умирающему Кевину обратившийся обратно Артур, а потом встал с тела, в упор глядя в глаза Кармен, которая ему похлопала, улыбаясь. - У меня есть жена, Санера. – Негромко сказал Барсов, глядя в глаза девушке, которая даже привстала с места, настолько пораженная его цветом шкуры и быстрой победой. – И я сражаюсь за нее. Не за тебя. Он усмехнулся, выдал поклон побледневшей от такого оскорбления понимающей русский Санере, и ушел к мащущей ему рукой Нилуфер, которая подавала ему чистое полотенце, уводя обратно в комнату. - Почему ты не сказал, что ты черный ягуар? – огромными глазами посмотрела на него женщина, а парень пожал плечами. - Ты не спрашивала, а я не думал, что это настолько важно. - Ты понимаешь, что даже Санера имеет обычную раскраску ягуара? – Попыталась добиться до сознания парня служанка. - И что? Послушай, ты же должна была слышать, что я сказал в зале. – Обернулся к ней Артур, тормозя в коридоре. - Хм… Я видела, что ты что-то говорил, но у меня не такой сильный слух, как у вас. - Я сказал, что у меня есть жена. Я сражаюсь за нее, а не за Санеру. Это понятно? Видя, что Барсов устал, голоден и разозлен, служанка молча кивнула и быстро распахнула перед ним двери комнаты, сама так же быстро исчезая. Вот только в двери повернулся ключ, запирая Артура в комнате. Ну, не настолько он и желал выйти отсюда. Взяв из сундука зудильник, Барсов собирался лечь в бассейн и расслабиться, но тут заметил, что дневник загорелся, привлекая к себе внимание. Быстро прочитав появляющиеся слова, Артур усмехнулся и залез в бассейн, вызывая Тернову по зудильнику. - Дашка… Моя маленькая. Ты еще не спишь? – Парень искренне нежно улыбнулся, представляя перед Дашкой султаном – обнаженные плечи, видна мозаика бассейна. Сзади тропические растения и мрамор. - Я долетел давно. Тут еще вечер… А у вас уже ночь, да? Просто прием шел долго. Зато я узнал, что у меня есть возможность прилететь к Новому году как раз. Быть может, даже раньше, но я не буду загадывать. Как ты там, малышка? Не замерзла? Что ты ела? Расскажи мне все, маленькая, пожалуйста. Как Глеб? Когда зазвенел зудильник, Дашка еще не успела заснуть в основном из-за тихо переговаривающихся и хихикающих Жанны и Ягуна. Чтобы не мешать парочке, Дашка повернулась к ним спиной, понимая, что любовь, она такая… Пролезает даже в ту ситуацию, когда и вовсе за нее стыдно перед тем же Глебом, да и перед ней, сейчас одинокой, как перст. Подскочив на матрасе, Тернова достала зудильник и тут же радостно заулыбалась, видя Артура. - У нас уже половина второго, наверное… - Тернова покосилась в дальний угол, где на сдвоенных матрасах лежали Жанна и Ягун и оттуда чудилось вполне характерное копошение… - У, блин... Сейчас, секунду, - Покраснев, как маков цвет, Дашка стала продвигаться к выходу из палатки. - Даш, ты куда? – мигом высунула голову из-под одеяла Аббатикова. - Хочу переговорить с Артуром, не слушая ваши… эмн…ну ты поняла… - Дашка шмыгнула за палатку, отошла от нее и села на какой-то пень. Барсов похихикал над красным лицом Даши и терпеливо подождал, пока она выйдет на улицу. - Вот, - снова улыбнулась девушка Барсову. – Ого, бассейн и фикусы с пальмами? Там тепло… К Новому Году!? Это здорово! Надеюсь, мы найдем Таню до праздников… Сарданапал, конечно, подписал нам всем разрешение и, так сказать, командировку на неопределенный срок, но все таки хочется в замок… Ты же никогда не видел, какой он уютный и классный в зимние каникулы! Как я… Выспалась в ступе Глеба, растрясла лишний вес шестичасовым походом по сугробам, которые мне по пояс. Под конец я реально уже думала, что плаваю в каком-то странном белом море. Ягун четыре раза умудрился впечататься носом в дерево, и это не смотря на то, что Жанка вела его за руку… Как Глеб… Он в отличие от нас на привал не останавливается, наверное, уже далеко ушел… - Дашка грустно посмотрела в ту сторону, где исчез некромаг с сестрой. - Представь, что у тебя похитили бы меня, и ты точно не знаешь, что там со мною делают, но догадываешься о направленности действий… Ты бы как себя чувствовал? – Девушка нежно посмотрела на Артура, искренне считая, что эмоции у парней в таком случае были бы схожими. Наверное, Барсов еще бы и рычал. Рядом затряслась палатка, и Дашка снова покраснела, покосившись на нее. Понятно, что Ягун с Жанной там времени зря не теряют. - Хм… Поела хорошо, отбивные, картошка, салат, лаваш, сыр… Винца хлебнули… А ты как? Что вообще там происходит, и где ты? – Тернова с интересом посмотрела на любимого. – Кстати, мне понравился палаточный быт… Только явно не зимой… Может, в мае, мы с тобой вдвоем с палаткой куда сходим, а? Глеб ни разу не замедлил шага, петляя по лесу, ведомый сверхъестественным чувством, идущий на слабый сигнал туда, где была его любимая. Чтобы не думала Таня, Бейбарсов абсолютно не преувеличивал, когда говорил, что холод ему не страшен. От снега, забившегося везде, где только можно, намокла одежда, мороз перекинул ее на состояние ледяной брони, правда, она вскоре таяла, и так по кругу. Волосы так же намокли и прилипли к голове, некромаг только машинально отметил, что так челка в глаза не лезет. Пару раз юноша ощущал присутствие кое-какой нечисти, но та разбегалась прочь, чувствуя холодную ярость некромага. С ним сейчас бы никто не захотел повстречаться на узкой дорожке, да и на широкой тоже. - Тут около тридцати градусов тепла. Ну, возможно, вечером холоднее, но я не обратил на это внимание. Вот, посмотри. Видишь, как меня тут устроили? Все в порядке. – Артур поводил медленно тарелкой вокруг себя, показывая шикарные покои. – Секунду… Барсов сосредоточился и послал импульс магии, концентрируясь на Терновой в лесу. Силе потребовалось около минуты, чтобы достичь девушку, и растопить снег в радиусе двести метров от палатки. У оборотня на секунду потемнело в глазах, но он смог справиться со слабостью и даже улыбнуться Дашке. Тем более, что Ильин достиг своей цели и освободил полянку, высушив землю. - Теперь ты можешь развести огонь, Даш. И тебе не будет так холодно. Я все же переживаю за тебя… Артур внимательно выслушал информацию, сразу суровея при мысли, что его Дашку может кто-то похитить и он не будет знать, что с ней. И непроизвольно зарычал. - Отвратительно. И никакой пощады к тем, кто тебя украл. Так что если бы тебя похитил Коршунов, умер бы сразу. Как умрет Ванька, судя по всему. – Он вдохнул и выдохнул, возвращая человеческие глаза. – Ну что… Персия, Персия, фруктовый рай, персики, персики, лаваш и чай… Я в Иране, Даш. – Усмехнулся парень, выбираясь из бассейна и подходя к окну, показывая виды девушке. – Живу во дворце. И здесь полно народу. На … Встречу приехали разные кланы оборотней, прайды кошачьих. Вон, видишь, внизу негр сидит? Вот это самый крутой и почитаемый из всех. Он обращается в черного льва в прямом смысле. – Ильин захихикал, и повернул зудильник к себе, уже достаточно показав близкого океана, заката и внутреннего двора дворца с прогуливающимися оборотнями, так как жил на четвертом этаже. - Представляешь, на меня так уставились, когда я обернулся в черного ягуара! – Опять его полуправда. – Кроме меня, тут только один черный ягуар, сама Кармен. Вот днем был прием, длинная такая церемония, нудная до невозможности. Благо нашел с кем пообщаться. Из Англии парень, Кевином зовут. Прикинь, он знает Майкла Крестнахенбахена. И так побледнел, когда я сказал, что заставил его контракт расторгнуть… Это было забавно. Артур до сих пор видел животный страх смерти в глазах англичанина, и чувствовал кровь на руках, хотя это было просто разыгравшееся воображение. - Ладно, Дашутка. У тебя завтра трудный день, иди спать, маленькая… Я тебя люблю. Постараюсь завтра вечером позвонить, примерно так же, или может раньше… Хорошо, любимая? – Мягко улыбнулся Барсов, а потом послал воздушный поцелуй, пришедший через минуту к Дашке, опустившись ей на губы. – Спокойной ночи. Убрав зудильник, парень еще немного почитал Дашин дневник, а потом крепко заснул, потому что завтра, если повезет, он пройдет два сражения. «Привет, мам. День прошел так же, как и вчерашний. Разве что ситуацию еще ухудшила дурацкая метель. Я не чувствую ног и, кажется, похудела килограмм на шесть. В семь утра был подъем, быстрый завтрак, а потом Жанна телепортировала с нами туда, где был маяк от Глеба. Сам Бейбарсов вместе со Свеколт был от нас в семи метрах дальнее. Весь день шли, перекусывали на ходу. Жанна болтала с Ягуном, остальные молчали. Лена, по-моему, вообще не любит тратить слова, Глебу, конечно же, не до этого, а я… что я… Я мысленно разговариваю с Ним, прикидывая что он и на что сказал бы. Например, я почти на 100 процентов уверена, что Он назвал бы меня маленькой дурочкой, после того, как мне в сапог забился снег и я сняла его, выставляя промокшую ногу на мороз. Э… Ладно, возможно, «дурочка» был бы самым милым эпитетом. С другой стороны, скорее всего, меня взяли бы на ручки… В общем, так или иначе, но сие заметил Глеб (блин, как он одновременно умудряется думать и замечать все вокруг?). Щелчок его пальцев (он опять таки даже не повернулся), и я зашагала во всем сухом. Волнуюсь за Таню все больше. Подозреваю, что Ванька если не сошел с ума, то его конкретно заклинило. Мало ли что может прийти в голову человеку в таком состоянии? Боюсь даже предположить, что сделает Глеб, если на Тане будет хоть один синяк. Любимый сказал мне, что похить меня кто, он бы убил. А если бы меня там…не знаю, мам… допустим, если бы меня там избили? Наверное, Он бы долго пытал, а потом бы убил. Что-то подсказывает, что Бейбарсов пытать умеет. Как будем выпутываться не знаю. Думаю, все будет зависеть от слова Тани, она единственная, кого Глеб послушает. Только что поговорила с Ним. Он много улыбается, и я безумно люблю это. У него там очень интересно… Столько оборотней, и все кошачьи… А я же обожаю кошек! Персия… Теплота, жара, а я тут в холоде и на морозе в минус двадцать… И все же, что-то с его улыбкой не так. Не могу сказать, что она не искренняя. Может, вымученная? Усталая? Вынужденная? Возможно, Он старается делать вид, что все отлично, а на самом деле что-то не так. Чую какую-то подлянку. Снова снился тот дурной сон, где Он уходит от меня, ластясь о темноволосую… Кармен. Вот как ее зовут. У любви, как у пташки крылья… Тьфу. Если она еще и красное носит, как Мария, то это уже клиника.» На следующий день после этой записи, ближе к двум часам, Дашка, смотря в снег под ногами, неожиданно уперлась в спину Бейбарсова. - Глеб? Некромаг сел на корточки, погрузив руки с тростью в снег. - Она здесь… Я точно чувствую, что здесь. Но ничего не вижу… Древнир и Чумиха, - парень схватился за голову. – Здесь что-то есть, что не пускает меня. Возможно, артефакт… Сзади Лена и Жанна так же упали на колени, снедаемые головной болью. Дашке, как носителю частичных сил, так же стало нехорошо, но на ногах она устояла. Ягун же уставился на что-то впереди, так и застыв с протянутой к Аббатиковой рукой. - Вот это бугорок, мамочка моя бабуся? - Где? – удивилась Дашка, видя перед собой поляну в кольце леса. - Да прям перед тобой же! – указал Ягун рукой. - Ягун, нам мешает какой-то артефактов против некромагов! Найди его! - Хап-цап артефакт! Блин, не фига… Нужно конкретнее…Что это может быть? – в панике спросил Ягун. - Перо костяной птицы, брошь Медичи, третья кожа белой змеи, скинутая на убывающую луну… - начала перечислять Лена. - Вот он! Про змею! – крикнула Дашка. – Это Ваньке ближе всего! - Хап-цап третья кожа белой змеи! – выпустил зеленую искру Баб-Ягун, тут же заозиравшись. Призываемое слетело откуда-то с дерева, прямо перед Жанной, и та отшатнулась, выстреливая в артефакт чем-то черным из своего браслета. Дашке сразу же стало легче дышать. - На дереве… Хитро-хитро, прям и не скажешь, что светлый, - пробормотала Аббатикова, рассматривая пепел от кожи и поднимаясь с помощью Ягуна. Глеб, поднявшись, увидев тот самый бугор, о котором говорил Ягун, выставил трость вперед. Голубой огонь, вырвавшийся из его трости и свободной руки, в течение тридцати секунд растопил весь снег, а потом и испарил его, просушивая землю, настолько зол был Бейбарсов. Увидев деревянную сторожку, эту убогость, мокрый насквозь некромаг, до сих пор стоявший в снегу, на краю от которого начиналась сухая земля, выставил руку, останавливая Дашку, собирающуюся рвануть к, с позволения сказать, домику. - Сам выйдешь, или мне войти? – усилил магией свой холодный, предвещающий смерть голос Глеб. Таня не помнила, как прожила почти два дня. После отдачи души ей было очень плохо, постоянно тошнило и она ничего не ела. Ванька считал, что так и должно быть, и это зараза выходит из организма, приводя в качестве аргумента поведение барсуков, которые отплевывают назад еду, если чувствуют, что она отравлена или испорчена. Гроттер от этого становилось не легче, и еще накатывала клаустрофобия, так как дверь и окна были завалены пошедшим снегом. Таня представляла, что она так и умрет в этом снежном плену, среди полумрака и погасшего камина. Дров не осталось, и высыпала аллергия на соленые огурцы и котлеты. Ей приходилось мириться с Валялкиным в кровати, так как иначе она начинала замерзать. Талеб так же чувствовал себя плохо, его тошнило от котлет, а ничего другого Гроттер не могла ему дать, так как ничего не было. Так что рыжая ожидала, что скоро они тут подохнут вместе с котом. И Бейбарсов не успеет. - Ничего, Танечка, потерпи, любимая… Все скоро пройдет. А завтра я схожу за дровами. Сейчас холод то что тебе нужно. Таня отдернула голову от его руки, стуча зубами. - Все, что мне нужно, это Бейбарсов, нормальная еда и огонь! А не ты со своей чертовой сторожкой! Я нормально к тебе относилась, но нет, ты и тут сумел накосячить своей упертостью в одно и игнорирование другого!!! Что из фразы «Я не хочу жить в глуши в тайге» ты не понял?! Ванька, я люблю его! Ты понимаешь?! Люблю!!! А ты сам все испортил!!! Сам!!! Выпусти меня отсюда! Выпусти!!! Гроттер накинулась на Ваньку, пытаясь его придушить, на что Валялкин поднял руку и одной оплеухой снес Таню с кровати. Девушка прокатилась по полу и замерла, не реагируя на крики испуганного ветеринара. Изо рта показалась кровь, а глаза не открывались. - Таня, Таня! Что же ты так? – Заволновался парень, хлопая по щекам девушки и применяя Нашатырюс. И когда он уже отчаялся, Гроттер поморщилась и закашлялась кровью, переворачиваясь на живот, не чувствуя ни одного не болевшего места. На лице были ссадины, на руках тоже. Из-за падения на твердый пол, на бедре появился огромный синяк, и второй наливался на скуле от самого удара. - Глеб!!! Глеб!!! – Заплакала Таня, услышав голос любимого, и пытаясь доползти до двери. – Глеб, пожалуйста… Темный… - Таня, прекрати. – Поморщился Ванька, и перенес ее обратно на кровать, укрывая одеялом. Для верности наложив заклинание молчания на девушку, он вышел за дверь, складывая руки на груди. - Чего тебе надо, некромаг? Пришел за послушной тебе куклой? Она больше тебя не любит. И сама улетела. Я просто спрятал ее от тебя. А теперь развернись и уйди. Забудь про нее. Если бы я говорил ложь, она бы возразила, не так ли? Там все прекрасно слышно. Гроттер сняла ментальный щит и стала звать Ягуна, который тут же откликнулся, насторожившись. «На мне заклинание немоты, я не могу выйти из сторожки, там руны, и Я ЛЮБЛЮ БЕЙБАРСОВА!!! И еще я не могу встать, мне плохо. Очень плохо, Ягун. Валялкин сбрендил, я больше его не узнаю. У него есть что-то от некромагов, предупреди их! Не только то, что защищает дом. Он может этим воспользоваться и принести вред им.» Ягун откашлялся и передал ту же информацию Жанне на ухо, чтобы та передала мысленно Глебу и Лене, а сам шагнул к Дашке, чтобы и ее предупредить. Глеб услышал Таню еще раньше, чем заговорил Валялкин. Подумав о том, что девушка слишком перепугана, чтобы обращаться напрямую к нему, не помня о его собственной способности считывать мысли окружающих, Бейбарсов стиснул зубы. Глядя на Валялкина своими черными, поглощающими свет глазами, некромаг заметил на шее без пяти минут покойника интересную вещицу. Клык степного волка, пролившего кровь на могиле девственницы. Вещь очень редкая. Найти такую практически невозможно. - Считаешь, что от меня тебя вот эта вот фентифлюшка спасет? – ухмыльнулся Бейбарсов, чувствуя, однако, что Жанне и Лене нехорошо, и обе отступили к лесу. – Вынужден расстроить. Клык защитит тебя от любого некромага, кроме меня… ПОТОМУ ЧТО МОЯ СУЩНОСТЬ – ВОЛК! Глеб вскинул трость, и Валялкин рухнул на землю, как подкошенный. Наслав на парня пятиминутную конвульсию с переломами всех крупных костей в теле, Бейбарсов метнулся в дом. Некромагу ничего не стоило взломать руну, защищающую вход, попутно разрушая весь защитный барьер. - Таня! – оказавшись возле кровати, юноша склонился к Гроттер, оценивая ее состояние. – Моя апельсиновая… Что он с тобой сделал… - Глеб снял с Тани немотный сглаз легким прикосновением ко лбу, а потом прижался к ее губам, увлекая в жаркий поцелуй, передавая через него ее частичку, отогретую и изнеженную им в теплом волчьем мехе его сущности, защищенную от всего мраком, живущем внутри него. Бережно взяв ее лицо в ладони, Бейбарсов влил в любимую не только ее частичку души, но и часть собственных сил, которая помогла заживить все травмы девушки. - Вот так, кроха, иди сюда, - Глеб телепортировал из рюкзака Жанны теплый плед и закутал девушку в него вместе с Талебом, едва не лопнувшим от мурчания, вызванного видом «папы Глеба». Подняв Таню на руки, некромаг прижал ее к себе, снова коротко целуя. – Все хорошо, я здесь, я нашел тебя, любимая. Твоего контрабаса здесь нет, - Глеб повертел головой, смотря магическим зрением на предмет еще каких-либо артефактов. – А перстень я только что нашел… Удерживая Таню одной рукой, Глеб подманил рукой перстень с верхней балки сторожки. Сама бы девушка ни за что бы его не нашла, тем более бы не достала, даже подставив себе в помощь табурет. - Наконец-то, юноша, - проскрипел Феофил, решив в кой-то веки обойтись без латыни. Бейбарсов вышел из дома, обошел кричащего от боли Валялкина. Стоило только некромагу посмотреть на маечника, как вся нежность, направленная на Таню, улетучилась, вновь заменяясь холодной яростью и желанием немедленно уничтожить эту тварь, посмевшую попытаться отнять у него Гроттер. - Таня! – крикнула Дашка, за время отсутствия Глеба успевшая уже снять с Ваньки клык и забросить куда подальше, применив драконбольный пасс, что заставило Лену и Жанну чувствовать себя комфортней. – Танька, как ты? Что он с тобой сделал? Таня не замечала слез радости, крепко обнимая Глеба за шею и поддаваясь поцелую, чувствуя, что внутри разгорается огонь, разгоняющий кровь по жилам. Именно этой частички души и не хватало, чтобы существовать комфортно. Она прижималась к Бейбарсову, не в силах надышаться его ароматом, хоть и притупленным запахом холода и снега. Гроттер нацепила перстень на указательный палец правой руки, и от него так же пошло тепло, согревая окончательно. Вот только говорить она по прежнему не говорила, онемев уже не от проклятия, а от радости и близости Глеба. Таня прижала покрепче Талеба, чтобы тот не вздумал сбегать, и закуталась в плед. Обнаружив взгляд некромага на странного, изломанного Валялкина на земле, девушка застыла окончательно. - Глеб, идем отсюда. Пожалуйста. Прошу тебя. Я хочу домой. К тебе рядом. С тобой в кровать на красное белье. Пожалуйста, идем. Не останавливайся. Не надо. – Забормотала рыжая, заставляя Бейбарсова смотреть на себя, взяв его лицо в ладони. – Просто заберем вещи, и пойдем отсюда. Пожалуйста, прошу тебя. Ему достаточно. Хватит. Девушка снова начала падать в его глаза, искренне не понимая, сейчас-то чего случилось и что изменилось в их нитях судьбы. Она стояла снова на том же самом месте. Только теперь погост был заснежен, и с неба так же падал снег. На удивление, ей было не холодно в высоких, до бедер, замшевых сапогах на высоких каблуках, короткой юбке, едва прикрывающей пятую точку, и таком же лифчике, все из замши. На руках гремели многочисленные бронзовые браслеты, как простые цепочки, так и разнообразные дутые произведения искусства. Волосы ничем не ограничивались и колыхались под влиянием небольшого ветерка. Услышав легкий скрип снега за спиной, она кинулась вперед, легко перепрыгивая через препятствия и слыша за собой погоню. И она все видела со стороны, себя но со спины, и понятия не имела, с какой целью гонится за ней ОН. А потом он ее догнал, хотя у нее не сбилось даже дыхание, она могла бежать еще долго. Прыгнув на спину, прижав своим весом к земле, волк зарычал над ухом, и она внезапно осознала, зачем он бежал и с какой целью. Эта самая цель уже коснулась ее, заставляя жарко застонать и встать на четвереньки. Протяжный вой слился с женским криком удовольствия. Таня тяжело дышала, вырвавшись из объятия видения, и продолжая испуганно смотреть в глаза Бейбарсова. - Я знаю, что тебя убедит. Посмотри то, что увидела я. А потом сделай это. – Гроттер, помня о его сестрах и комментаторе, приоткрыла завесу на краткий период, только для Глеба, за минуту показывая все видение и даже дав прослушать крик наслаждения, прекрасно звучавший с воем. Рыжая тяжело дышала, понимая, что это несколько неправильно, что она видела себя саму … с волком по-волчьи, но с другой стороны, это просто образ, показывающий, что Бейбарсову она нужна и он хочет ее так, что выть готов. Да и хватит тут о правильном/неправильном, если Тернова уже полтора месяца назад призналась, что спала с Артуром как с ягуаром, а не с человеком! Так что ее видения просто детский лепет! Тем более, невыполнимые в полной своей мере. Глеб то просто с сущностью волка, но он не оборотень. - Я… Я в порядке, Даш. – Часто моргая, не сводя взгляда с Бейбарсова, гипнотизируя его, спокойно сказала Таня. – Он… Он снимал с меня проклятие, которое наложил на меня Глеб. – Девушку пробило на хи-хи, но она не отрывала взгляда от черных глаз Бейбарсова. – Идем. Идем сейчас и ты сможешь сделать все. Так, как ты захочешь. Оставь его и идем. Я прошу тебя. Тебе же понравилось тогда в домике? Когда ты не спрашивал меня. Ты хотел этого всегда, и сейчас хочешь. Идем. Я тоже этого хочу. Хочу чувствовать тебя. Гладить. Целовать тебя и только тебя. Кричать твое имя. – Снова переключилась Гроттер, понижая голос и говоря исключительно для Бейбарсова, завораживая его своим шепотом и не сводя глаз. И она ни капли не врала. Глеб моргнул, просмотрев то, что показала ему Таня, машинально оградив сознание девушки от любопытных носов присутствующих. Тяжело вздохнув, некромаг прикрыл глаза. Жажда любимой какое-то время боролось с жаждой смерти Валялкина, пока первая, хоть и с небольшим перевесом, победила. И все же Глеб отыгрался в конце. Выпнув из сторожки коврик маечника, Бейбарсов направил трость на сторожку, поджигая хибару синим пламенем. - Ищи себе новую глушь, ветеренаришка. И если ты еще хоть раз подойдешь к Тане ближе, чем на метр, ни одно ее слово тебя не спасет, я обещаю. Дашка сглотнула, зная, что некромагическое обещание нерушимо. На месте Ваньки, она бы прямо сейчас забрала документы из Тибидохса и свалила бы из поля зрения Бейбарсова куда подальше. Свеколт, подойдя, взяла ее за руку. - Возвращаемся, - улыбнулась Лена, коснувшись своей серьги. - Что будет с Ванькой? – ошарашенно спросила Дашка, оказавшись в стенах комнаты Артура и Глеба. - Полетит на ковре до Тибидохса, что ему еще делать… Наложит на себя обезболивающее… - отмахнулась Свеколт. – Отдыхай, встретимся на ужине. Я схожу к Сарданапалу, скажу, что Таня нашлась. Дашка ошалело кивнула, и, оставшись одна, поняв, что, скорее всего, комната Глеба и Артура вообще в ее распоряжении, потому что их с Таней явно будет занята парочкой, празднующей воссоединение, Дашка с размаху прыгнула на кровать Барсова, скидывая сапоги и куртку с шапкой. - Дома! Ня. Ня. Ня. – широко улыбнувшись, девушка завернулась в одеяло и уткнулась в подушку, все еще пахнущей Барсовым. – Любимый, как же я хочу в твои руки… - пробормотала Тернова, обняв руками подушку, на которой виднелись черные волоски из шкуры ягуара. Глеб, убедившись, что сторожка прогорит до углей и спасти ее невозможно, да Валялкин и не в состоянии, телепортировал в комнату Тани и Даши, сразу же опуская девушку на кровать, смахнув букет красных гербер, еще не успевших завять. - Моя… - прорычал некромаг, прежде чем набросится на Гротти. Я подняла голову от учебы! Всех с праздником!!! Ах да. И еще один коммент в стиле "Проду! Проду! Проду! Проду!" - и я удалю нахрен фанфик. Уж лучше ничего не пишите, чем стопятсот раз повторять одно и то же слово.